ВВЕДЕНИЕ
Условные конструкции, которые представлены во всех языках, относятся к числу языковых объектов, постоянно и активно изучаемых не только лигвистикой, но также психологией, логикой и философией, т.е. науками, исследующими язык и речевую деятельность человека с разных позиций и в разных целях. Такой непреходящий интерес к условным конструкциям не в последнюю очередь определяется правдоподобной гипотезой, в соответствии с которой они представляют собой своего рода ключ, дающий возможность разгадать некоторые из тайн речемыслительной деятельности человека.
Специфика условных конструкций состоит в том, что они непосредственно отражают типично человеческую способность размышлять об альтернативных суждениях, делать выводы, основанные на неполной информации, предполагать возможные корреляции между ситуациями и понимать, как мир менялся бы, если бы определенные корреляции были бы другими.
Условное (сослагательное) наклонение глагола - явление, свойственное многим языкам и, как свидетельствует литература, возможно выстроить типологию языков мира в зависимости от того, имеется ли в них подобная категория, и, если да, то какими средствами обеспечивается ее реализация. Так, например, в русском языке, как отмечалось выше, имеется единственный способ выражения сослагательного наклонения, не имеющий временного плана, тогда как в английском наблюдается разграничение аналитических форм условных предложений, одна из которых соотносится с настоящим и будущим, а другая - с прошедшим временем.
Нельзя сказать, что условные предложения являлись предметом особого внимания лингвистов с точки зрения несомой ими семантики. В современном языкознании накоплен определенный опыт анализа условных конструкций: исследовались как отдельные типы сложного предложения, так и их функционально-синтаксические синонимические ряды, выражение условно-следственной семантики на уровне простого и сложного предложений, во-
просы сопоставительного анализа условных конструкций, некоторые существенные аспекты категории условия, в том числе проблемы, связанные с системным изучением семантического потенциала данной категории, ее языковых единиц. Однако наиболее важной следует считать программную статью Б. Комри, в которой сделана попытка охарактеризовать условные конструкции с точки зрения их лингвистической значимости, а также указать параметры, на базе которых должен проводиться типологический анализ. Такими параметрами, по мнению Б. Комри, являются: 1) порядок следования частей условных конструкций, 2) маркирование условности, 3) степени гипотетичности, 4) временная референция [Comrie 1986].
За последнее десятилетие можно отметить серию работ B.C. Храков-ского, специально посвященных анализу условных конструкций как на материале русского языка, так и на фоне других языков, в том числе, и экзотических [1994, 1996]. Ученый рассматривает соотношение кондициональных и темпоральных значений в условных предложениях, выделяя более сорока типов моделей, что позволяет автору разработать своеобразную анкету для описания подобных конструкций в различных языках мира, выделить ядерные и периферийные структуры в рамках одного языка. Окказионально условные предложения в западной литературе, чаще всего, английской, используются для иллюстраций идеи так называемых "иных" (или "возможных") миров.
Что касается смысловых и в особенности прагматических и коммуникативных свойств условных форм, то их углубленный анализ начался в последние десятилетия.
Функционально-семантическая категория условия важна прежде всего с прагматической точки зрения. В речемыслительной деятельности и в практике речевого общения, в том числе и на неродном языке, студентам часто приходится оперировать этой категорией в целях анализа или обоснования собственной точки зрения на те или иные события и факты реальной действительности. В этом отношении актуальность указанной логико-смысловой категории очевидна. Как известно, рассматриваемая категория относится к
числу наиболее сложных и разветвленных: условно-следственная зависимость может быть выражена формальными средствами различных уровней языка.
Степень изученности проблемы. Языковая модальность является объектом длительного изучения в тюркологии (Г.И.Рамстедт, В.Котвич, Н.К.Дмитриев, Н.А. Баскаков, А.Н.Кононов, А.А.Юлдашев, Н.З.Гаджиева, Э.Р.Тенишев, М.В.Зайнуллин, Д.Г.Тумашева и др.), однако ее основные проявления, функциональные свойства, типологические характеристики и семантика репрезентирующих форм на материалах конкретных тюркских языков нуждаются в дальнейшем развитии. Она охватывает такой широкий круг значений, что возникает необходимость более подробного изучения их типологии. Считается, что модальность является одним из параметров предикативности, и наряду с категорией времени определяет грамматическое значение предложения. В рамках этого подхода разработано немало теорий, однако до сих пор вопрос о статусе и границах категории лингвистической модальности не имел однозначного решения. Особенно много спорных вопросов наблюдается в попытках охарактеризовать различные проявления ирреальной модальности в тюркских языках. Даже сами границы ирреальной модальности в кумыкском языке с точки зрения современной науки представляются достаточно расплывчатыми. До сих пор не выработано четкой системы критериев, регламентирующих участие тех или иных языковых средств в формировании ирреальных модальных языковых значений. Ряд ценных в лингвистическом плане сведений о выражении условных значений в кумыкском языке содержатся в работах Н.К.Дмитриева, И.А.Керимова, Ж.М.Хангишиева, Н.Э.Гаджиахмедова, А.З.Абдуллаевой. Системного описания форм выражения и функционирования условных конструкций в кумыкском языке пока еще нет. Таким образом, исследование явления условной модальности, как наименее разработанного в кумыкском языкознании, является актуальным и насущным.
В качестве предмета диссертационной работы был взят языковой ма-
териал, представляющий собой репертуар средств выражения1 условных отношений в кумыкском языке в сравнительно-типологическом освещении. Функционально-семантическая категория условия важна прежде всего с прагматической точки зрения. В речемыслительной деятельности и в практике речевого общения, в том числе и на неродном языке, студентам часто приходится оперировать этой категорией в целях анализа или обоснования собственной точки зрения на те или иные события и факты реальной действительности. В этом отношении актуальность указанной логико-смысловой категории очевидна. Решение конкретных методических задач преподавания русского и английского языка диктует необходимость систематизации условных конструкций, а также выделения условий их реализации в речи, так как обилие средств выражения данной семантики на синтаксическом уровне и особенности их функционирования создают большие трудности в овладении этим материалом учащимися и студентами.
Слабая изученность условного наклонения в кумыкском языке с универсально-типологических позиций предопределила тему данной работы. В ней излагается концепция, позволяющая описывать условные конструкции тюркских языков в сопоставлении с русскими и английскими в такой форме, которая дает возможность эксплицитно представить как их общие, прежде всего семантические, свойства, так и их типологические, прежде всего формальные, различия, наблюдаемые как в неродственных, так и в родственных языках. В предлагаемой концепции находят дальнейшее развитие на материалах кумыкского и тюркских языков те принципы исследования, которые приняты в работах, выполненных в Лаборатории типологического изучения языков Института лингвистических исследований РАН [Оглоблин, Храковский 1990; Храковский, Оглоблин 1991].
Разрабатываемые в традиционной лингвистической науке подходы к исследованию модальности предусматривают описание этого явления либо от плана выражения к плану содержания, либо наоборот. Сложилось сравнительно немного направлений в исследовании языковой модальности в функ-
циональном аспекте. Каждое из этих направлений по-своему плодотворно, однако им всем присущи характерные недостатки. Как будет видно из дальнейшего изложения, все имеющиеся подходы в тюркологии обладают одним конструктивным недостатком - они главным образом описывают, а не объясняют и прогнозируют сущность феномена языковой, в частности, ирреальной условной модальности.
Объектом исследования является феномен языковой модальности в его общих и частных проявлениях.
В качестве исходной гипотезы было выдвинуто положение о том, что модальность является особой по типу и содержанию суперкатегорией, охватывающей одновременно языковую и речевую системы, определяющей характер предикативности и шире - всего грамматического значения предложения. В работе речь ведется главным образом о так называемой объективной модальности как о явлении более высокого системного порядка, чем субъективная модальность.
Целью диссертации является комплексное, многоаспектное исследование проявлений условной модальности в грамматической системе современного кумыкского языка сравнительно с другими тюркскими языками, а также в сопоставлении с русским и английским. Достижение этой цели предполагает решение целого ряда частных задач:
- определить, какую роль играет феномен условной модальности в языковой системе и, в частности, в системе грамматического значения предложения, рассмотреть классифицирующий и модифицирующий характер данного явления и доказать ее категориальную сущность;
- рассмотреть условную модальность с точки зрения плана выражения, плана содержания и функционирования;
- определить критерии выделения инвариантных синтаксических конструкций на базе «нейтральной» модальности и направления их возможной речевой реализации и предложить основу общей типологии условных модально-временных значений на основании выявленных классификацией-
ных признаков;
- разработать частную классификацию модально-коммуникативных синтаксических явлений для системы условного наклонения в кумыкском языке.
- установить общие и специфические особенности форм выражения и функционирования условных конструкций в тюркских языках, а также в сопоставляемых русском и английском языках.
Научная новизна диссертации состоит в том, что в ней предпринимается попытка исследования условной модальности в грамматической системе кумыкского языка сравнительно с другими тюркскими языками и в сопоставлении с русским и английским как многоаспектного и многофункционального явления. В диссертации обобщены (сведены к одному семантическому механизму) все средства предикативного выражения обусловливающей ситуации в сложном предложении; показано, какие цели может преследовать говорящий, конструируя условную ситуацию, выраженную с помощью условных форм и конструкций, исследовано, каким образом, рисуя вымышленные события, говорящий сообщает нечто о реальном положении дел в действительности. В ней обосновываются теоретические критерии выделения и описания изофункциональных рядов условных конструкций, опирающиеся на коммуникативный и семантический фактор, и выявляются типовые процедуры преобразования инвариантных конструкций в их варианты на различных
Для решения поставленных задач применяются различные приемы и методы научного исследования. Среди них особое внимание уделяется методам наблюдения, сравнительно-сопоставительного, сравнительно-исторического анализа кумыкского, других тюркских, а также русского и английского языков в сфере проявления условной модальности, синхронного комплексного функционального анализа, семантико-синтаксического наблюдения. Каждый из них привлекается, прежде всего, в рамках синхронного исследования. При необходимости проводились сравнительно-исторические
экскурсы и стилистические наблюдения.
Исходной методологической основой исследования послужило общелингвистическое расчленение (дихотомия) языка и речи, понимание языка как системы, а также реализация других постулатов лингвистики: тождество - различие, синтагматика - парадигматика, синхрония — диахрония. Методологический принцип системности означает, что эмпирическое многообразие значений отдельных грамматических форм выступает не как сумма их разрозненных свойств, а как единое целое, где вся расчлененность и пестрота значений «увязаны» в один узел и находятся в определенных системных связях и отношениях.
Теоретической базой исследования являются основополагающие труды таких исследователей как А.А.Потебня, В.В.Виноградов, А.В.Бондарко, В.С.Храковский, А.И.Смирницкий, А.М.Мухин и др. Различные вопросы условных отношений в тюркских языках освещены в исследованиях Н.К.Дмитриева, А.Н.Кононова, Н.А.Баскакова, А.А.Юлдашева, Н.З.Гаджиевой, Э.Р.Тенишева, М.В.Зайнуллина, Д.Г.Тумашевой, И.А.Керимова, Д.М.Хангишиева, Н.Э.Гаджиахмедова и др.
Научно-теоретическая ценность диссертации состоит в том, что она выполнена с позиций теории синтаксической изофункциональности, с помощью которой становится возможным исследовать закономерности и правила реализации инвариантных языковых структур в их разнообразные речевые проявления, объяснить особенности способов этих реализаций и предложить новые методики сравнительного и сопоставительного анализа условной модальности. В диссертации предпринимается полиаспектное исследование категории условной модальности в ее различных проявлениях в кумыкском языке сравнительно с другими тюркскими языками. Дополнительно проводится наблюдение в русском и английском языках, что дает возможность выявить специфику проявлений условной модальности в кумыкском языке, а, с другой стороны, установить общие процессы универсального характера, наблюдаемые в этих языках.
Практическая значимость диссертации состоит в том, что содержащиеся в ней наблюдения и выводы могут быть использованы для изучения недостаточно освещенных в науке вопросов сравнительно-сопоставительного изучения современного кумыкского языка. Положения и выводы диссертации могут быть использованы в преподавании морфологии и синтаксиса кумыкского, русского и других языков в системе высшего филологического образования, в средних учебных заведениях, особенно там, где данный язык изучается углубленно, в преподавании теории межкультурной коммуникации, в системе повышения квалификации учителей-словесников. Результаты исследования определяются возможностями ее использования в различных аспектах учебного процесса с целью глубокого проникновения в теоретические основы условных отношений разноструктурных языков.
Диссертация представляет собой синхронное исследование категории условной модальности, опирается на значительный фактический материал (картотека насчитывает более 2 тысяч примеров), а также учитывает различные точки зрения на проблему, представленные в отечественной и зарубежной лингвистической литературе. Лингвистический материал для диссертации извлекался из художественных и научно-публицистических текстов писателей и прессы; кроме того, использовались синтаксические образования, применяемые или объективно возможные к применению в живой коммуникации, в том числе и искусственно смоделированные, соответствующие естественным речевым нормам и не вызывающие ощущения неправильности речи.
На защиту выносятся следующие основные положения диссертации:
1. Условная форма глагола характеризует действие как условие, вызывающее другое действие как его следствие, т. е. условно-следственную связь между двумя действиями. Функционально-семантическая категория условия представлена рядом спрягаемых форм, которые выступают лишь как зависимые сказуемые, предполагающие наличие подчиняющих сказуемых в определенной форме.
ю
2. Кумыкский язык, как и другие тюркские языки, располагает многообразием аналитических форм условной модальности. В аналитические конструкции условного наклонения могут входить и сложносоставные основы с глагольными и именными компонентами. В некоторых тюркских языках представлены такие аналитические формы выражения условной модальности, которых нет в кумыкском языке.
3. С точки зрения реальности/нереальности осуществления условия, семантика условия может быть представлена двумя типами значений: значением реального условия и значением ирреального условия, когда условие не может быть реализовано, условие и следствие представлены как действия неосуществившиеся и неосуществимые. Для каждой из семантических сфер характерны свои микрополя с соответствующими ядерными и периферийными средствами. В составе центральной зоны микрополей выделяются отдельные ядерные слои, различающиеся степенью специализации конструкций для выражения категории условия, а также их однозначностью.
4. Сложноподчиненные предложения, в составе которых функционируют условные конструкции, обладают в сопоставляемых языках следующими особенностями: 1) в них четко выделяются две формально самостоятельные части условных периодов; 2) формальный показатель связи типа союза может быть, а может и не быть (в последнем случае формальным показателем связи служит единственно возможный порядок следования частей условной конструкции): зависимая часть — главная часть, однако специальный показатель связи типа союза может быть введен в условную конструкцию; 3) по своему статусу формальный показатель связи при его наличии является подчинительным; 4) в обеих частях условных конструкций, как правило, употребляются финитные формы, хотя могут употребляться и нефинитные формы глаголов; 5) в кумыкском и других тюркских языках наличие формального морфологического показателя условия является обязательным.
5. Разграничение условной и сослагательной модальности в кумыкском языке, а также во многих других тюркских языках.
6. Весь диапазон синтетических и аналитических форм выражения условной модальности в кумыкском языке в сравнительно-сопоставительном освещении.
7. Категория условной модальности неразрывно связана с категорией синтаксического времени и занимает по отношению к ней доминирующее положение. Семантика гипотетичности, свойственная условной модальности, тесно связана с разнообразными проявлениями семантики обусловленности, и именно в плоскости характера обусловленности и лежит различие в семантике синтаксических условных наклонений.
8. Семантика условных глагольных форм связана с синтаксическим окружением, в частности, с типом и характером структурной схемы предложения.
9. По всей сфере условной модальности наблюдаются сходства, параллельно с перечнем семантических отношений, совпадающими в аналогичных примерах сопоставляемых языков.
Апробация работы. Основные результаты исследования обсуждались на заседаниях кафедры общего языкознания Дагестанского государственного педагогического университета и апробированы на Всероссийской научной конференции «Лингвистическое кавказоведение и тюркология: традиции и современность» (Карачаевок, 2004), на региональной научной конференции «Проблемы развития языков и литератур народов Северного Кавказа» (Нальчик, 2004). Основные положения работы нашли отражение в шести публикациях.
Структура работы определена составом исследовательских задач. Диссертация состоит из введения, двух глав, заключения, списка использованной научной литературы и источников цитированных примеров. Библиографический список включает 185 наименований.
12
Глава 1. ФОРМАЛЬНАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ УСЛОВНОГО НАКЛОНЕНИЯ
1.1. Формальная организация условного наклонения в кумыкском языке сравнительно с другими тюркскими языками
Первая проблема, которая возникает при типологическом изучении условных конструкций, - это определение эмпирических фактов исследуемых языков с точки зрения формальной и семантической организаций, соответствующих концепту «условное значение». Особенность условных предложений в кумыкском и других тюркских языках состоит в том, что показатель условного наклонения -са логически превратился в связующее подчинительное средство при бессоюзном способе соединения частей сложноподчиненных предложений. Условное значение формы на -са в условном периоде создается и поддерживается соотносительным употреблением временных форм в обоих частях этого периода. А в употреблении временных форм действуют определенные закономерности. Правда, эти закономерности не соблюдаются с такой строгостью, как, например, в латинском языке, но вместе с тем о последовательности времен можно говорить и применительно к условному периоду в тюркских языках (Гаджиева: 322).
По образованию различаются простая (первичная) и сложные (вторичные) формы условного наклонения.
1.1.1. Простая форма условной модальности
Простая форма условного наклонения в тюркских языках образуется от основы глагола при помощи афф. -са, -се: алса «если возьмет», гелсе «если придет», турса «если встанет», гёрсе «если увидит». Эта единая пратюркская и пракыпчакская форма сохранилась во всех современных кыпчакских языках.
13
При спряжении форма условного наклонения принимает личные аффиксы второй группы:
Ед.число Мн.число
1 л. алсам «если (я) возьму» алсакъ «если (мы) возьмем»
2 л. алсанг «если (ты) возьмешь» алсагъыз «если (вы) возьмете»
3 л. алса «если (он) возьмет» алса «если (они) возьмут». Система спряжения синтетической формы условного наклонения в
тюркских языках выглядит так:
Ед. число
1 л. 2 л. 3 л.
Кумык. барсам барсанг барса
Ногай. барсам барсанг барса
Караим. барсам барсанъ барса
Карач.-балк. барсам барсанг барса
Азерб. варсам варсан варса
К.-калп. барсам барсан барса
Тоф. бардам эрсе бардын, эрсе барса
Зап.-тув. бардым изе- бардын изе барзе
Центр.-тув. бар зам за барзын за барза
Тодж. барсам барсан барса
Хак. парзам парзанн парза
Алт. барзам барзан барза
Шор. парзам парзан парза
Кирг. барсам барсан барса
Каз. барсам барсан барса
Тат. барсам барсан барса
Узб. борсам борсанг борса
Уйг. барсам барсац барса
Тур км. барсам барсан барса
Мн. число
1 л. 2 л. Зл.
14
Кумык. барсакъ барсангыз барса
Ногай. барсак барсангыз барса
Караим. барсакъ барсанъыз барсалар
Карач.-балк. барсак барсангыз барса
Азерб. варсаг варсаныз варсалар
К.-калп. барсам барсан барса
Тоф. бардыбыс эрсе бардынар эрсе барса(лар)
Зап.-тув. бардывыссе барды арзе барзе
Центр.-тув. барзывысса бардынарза барза
Тодж. барсавыс барсанар барса(лар)
Хак. парзавис парзанар парзалар
Алт. барзабыс барзагар//барзак барза(лар)
Шор. парзабыс парзаар парзалар
Кирг. барсак барсалар барышса
Каз. барсак барсаныздар барса
Тат. барсак барсагыз барсалар
Узб. борсак босангиз борсалар
Уйг. барсак барсанлар барсалар
Тур км. барсак барсагыз барсалар
Формы отрицания образуются по обычной модели, например, в кум и караим, алса «если возьмет» - алмаса «если не возьмёт»; этсек «если сделаем» - этмесек «если не сделаем»; к.-балк. алмаса «если он не возьмет», эт-месек «если мы не сделаем» и т.д.
Формы возможности — невозможности образуются при помощи вспомогательного глагола бол-: альт болсапг «если сможешь взять», альт болма-санг «если не сможешь взять», гёрюп болсанг «если сможешь увидеть» - гё-рюп болмасанг «если не сможешь увидеть»; караим, кэтип болсам «если я смогу пойти». Синтетической формы возможности - невозможности, как в некоторых других тюркских языках, например, в карачаево-балкарском (же-талсапг «если сможешь догнать»; санаялмасагъыз «если не сможете сосчитать») или узбекском языках (ёзолсам «если я смогу написать», ёзолмасам
15
«если я не смогу написать») в кумыкском языке нет.
Вопросительная форма в кумыкском языке не образуется. Практически мало употребительна вопросительная форма и в узбекском языке (Кононов 1960: 233). В карачаево-балкарском языке вопросительная частица имеет особый модальный оттенок неожиданности, предупреждения, угрозы, который усиливает значение условной формы: бар-санг-мы? «если ты пойдешь?» (ведь известно, что тебя ждет тогда...); жет-ал-ма-сам-мы? «если (вдруг) не смогу догнать (говоришь, думаешь...?)» (ГКБЯ: 258). В караимском языке вопросительный аффикс предшествует личным аффиксам: кэтсэм мы мен «если я пойду»? (Прик: 148).
Условное наклонение настоящего времени в азербайджанском языке образуется от глагола настоящего времени изъявительного наклонения (хэбэр формасы) прибавлением к нему вспомогательного глагол исэ, в сокращенной форме —са 1/-сэ, и это образует форму 3-го лица: языр+са = язырса «если он пишет»; охуюр+са = охуюрса «если он читает». При спряжении условный аффикс прибавляется к личному аффиксу: язырамса «если я пишу), язырсан-са «если ты пия шешь», язырса «если он пишет», язырыгса «если мы пишем», язырсынызса «если вы пишете» язырларса «если они пишут). В кумыкском языке условный аффикс никогда не присоединяется к личному аффиксу.
Глагол прошедшего времени условного наклонения в азербайджанском языке образуется также прибавлением вспомогательного глагола исэ (са//сэ) к глаголу прошедшего времени изъявительного наклонения. При этом вспомогательный глагол может быть после личного аффикса и перед личным аффиксом: яздымса «если я написал», яндынса «если ты написал», яздыса «если он написал», яздыгса «если мы написали», яздыгызса «если вы написали», яз-дыларса «если они написали». Синтетическая форма на -ды в кумыкском языке не представлена.
Условное наклонение образуется от глаголов с аффиксом мыш-: язмы-шамса «если я написал, букв.: если я есть уже написавший», язмысанса (ес-
16
ли ты написал, букв.: если ты еси уже написавший), язмышса (если он написал, букв.: если он есть уже написавший), язмышыгса (если мы написали, букв.: если мы суть уже написавшие), язмышсынызса (если вы написали, букв.: если вы суть уже написавшие), язмышларса (если они написали, букв.: если они суть уже написавшие). Форма -мыш в кумыкском языке не представлена.
Условное наклонение будущего времени обеих форм образуется от глаголов будущего времени тех же форм изъявительного наклонения прибавлением к ним вспомогательного глагола исэ (-са//-сэ): язарсанса «если ты напишешь, если ты будешь писать», язарса «если он напишет, если он будет писать», язарыгса «если мы напишем, если мы будем писать», язарсынызса «если вы напишете, если вы будете писать», язарларса «если они напишут, если они будут писать» (Сопост. гр. рус.и азерб.яз: 201). В кумыкском языке синтетическая форма от глаголов будущего времени изъявительного наклонения не представлена.
Не представлена в кумыкском языке и форма будущего времени условного наклонения, образуемая от будущего времени изъявительного наклонения: язача-рамса, язачагсанса, язачагса, язаяагыгса, язачагсынызса, язачаг-ларса (Сопост. гр. рус.и азерб.яз: 201).
В сложносоставных основах спрягается служебный (последний) компонент по типу простых основ, если компоненты глагольные: кум. айтып йиберсе (йиберсенг, йиберсек и т.д.) «если вдруг скажет», тюшюрюп къойса (къойсанг, кьойсакъ и т.д.) «если уронем»; к.-балн. жаза тебресем (тебре-сенг, тебресек и т. д.) «если начну (начнешь, начнем...) писать» и т.п.
В подобных основах формы отрицания, возможности — невозможности употребляются факультативно, в зависимости от стилистических целей: кум. тюшюрюп къойса — тюшюрюп къоймаса, язып къойса - язмай къойса; к.-балк. жаза тебресек «если начнем писать»; жаза тебремесек «если не начнем писать»; жазмай тебремесек «если (вдруг) перестанем писать» (букв.: если начнем не писать); жаза тебреялсакъ «если сможем начать пи-
17 |
