Введение
Актуальность темы исследования продиктована остротой мировоззренческих и политических проблем, противоречий и трудностей укоренения демократии в России. При этом "Россия 14 лет назад сделала для себя выбор в пользу демократии - и не для того, чтобы быть приятной для кого бы то ни было, а для себя самой, для нашей страны, для наших граждан. Основополагающие принципы демократии, институты демократии должны быть адаптированы к реалиям сегодняшней российской жизни, к нашим традициям и к истории. И это мы сделаем сами"1, - заявляет Президент РФ.
Особенности развития демократии и процесса демократизации в стране в обозначенной рефлексии2 декларируются не только высшей властью, но и научным, и экспертно-аналитическим сообществом. При всей противоречивости и условности трактовок этого процесса очевидна потребность и возможность его обновленного теоретического осмысления. Не только практически-политическое значение, но и академическое приобретает, во-первых, проблема конкретной (пространственно-временной) ре-(де-)интерпретации содержания «идеальной», исходной формулы демократии, как власти народа (of the people), власти, осуществляемой народом (by the people), власти для народа (for the people)3; во-
1 Констатация Президента РФ В.В. Путина, начало 2005 г. / http://lenta.ru/news/2005/02/23/meeting/.
2 Рефлексия здесь — размышление, размышление, полное сомнений и колебаний.
3 Ни в теоретическом, ни в политико-практическом аспекте не снята проблема, кто осуществляет власть в обществе, которое позиционирует себя, как демократическое: либо весь народ (что утопично по определению), либо подавляющее большинство народа, либо его абсолютное большинство, либо относительное большинство, либо просто многие люди. / См.: Sartori G. Democrzia e definizioni. - 4 ed. -Bologna, 1972; Idem. The theory of democracy revisited. - Chatham (N.J.), 1987; Игрицкий Ю.И. Демократический процесс и парламентаризм в Восточной Европе / Демократизация и парламентаризм в Восточной Европе. - М.: 2003. С. 9. Неразрешенность этого вопроса по сей день актуализирует в очередной раз проблемы понимания характера демократии. Однажды они ставились в очень жесткой форме представителями отвергнутой историей идеологии и революционной практики в следующих терминах: «Говорить о чистой демократии вообще, о равенстве, о свободе, о всенародности, когда рабочие и все трудящиеся голодают, раздеты, разорены, измучены..., а капиталисты и спекулянты продолжают владеть своей награбленной «собственностью» и «готовым» аппаратом государственной власти - это значит издеваться над трудящимися и эксплоатируемыми» / Цит. по: Адоратский В.В. Диалектический материализм. Хрестоматия по Ленину для совпартшкол и комвузов. - Москва, Ленинград: 1931. С. 192. Когда буржуазную демократическую республику олицетворяли с «общенародной властью, или демократией вообще, или «чистой демократией», то подобные утверждения называли вынужденно лицемерными и фальшивыми. Как быть с оценкой характера демократии в Российской Федерации, которая для одних — демократическое государство, где понятие «демократия» (народовластье) означает правление (воля) большинства и единственным источником власти признается народ, для других - «номенклатурпо-олигархический» политический режим, для третьих - «политическая система нынешней России амбивалентна и представляет собой странный антиномичный симбиоз демократии и авторитаризма, ограничивающий возможности демократического развития и затрудняющий политическое самоопределение страны»?
вторых, разработка «позитивного»4 смысла теории демократического пути России5; в-третьих, концептуализация политического и общественного движения укоренения и адаптивной легитимации не формальной, а объемно-содержательной демократии6. Наконец, необходимо теоретическое обоснование предпосылок, условий, возможностей и вариативности эволюционной замены устаревших и изживших себя политических институтов и процессов на новые, реально демократические и эффективные в условиях транзита страны к национальной форме демократии. Исследовательская модель и гипотетически очерченный круг позиций актуализации проблематики демократии, на наш взгляд, сужают ее до возможно одной, но наиболее остроактуальной проблемы, которую можно сформулировать в таких терминах, как - теоретико-методологические основания демократии в России. Сужение исследовательской проблемы, тем не менее, не упрощает содержания и характера ее дискуссионности, как следствия противоречивости, нестабильности, ущербности и даже парадоксальности демократического процесса в современной России.
Вопрос об отношении к демократии, как политическому режиму создания и поддержания социально ответственного и ориентированного преимущественно на всестороннюю сбалансированность амбиполярных социальных ценностей7
4 «Как только мы уходим от вопроса «негативного» определения демократии (освобождение от...) и приступаем к позитивному ее смыслу (демократия для...), становится очевидным, что политика — это правила игры, в основу которых положены ценностные ориентации. А значит деидеологизация политической сферы - не более чем удобный для кого-то (для тех, кто не хочет ясности в определении перспектив) политический миф» / См.: Галаганова СТ., Ушков A.M., Фролова М.А. Сравнительная политология: Запад-Восток-Россия. - М.: 1994. С. 9.
5 Эта задача, на наш взгляд, несколько иначе трактуется, намного объемнее и практически продуктивней, чем то, что представляется как «новая, вторая волна демократии» для России». (См.: Нисневич Ю.А. Политика открытыми глазами. / Россия - это мы. Взгляд на перспективы социально-экономического и политического развития страны в XXI веке. - М.: 2005. С. 5-81).
6 Исследователи М.Н. Грачев и А.С. Мадатов пишут: «...Наряду с изменением характера демократии сохраняются какие-то общие сущностные черты, которые позволяют данный общественно-политический строй обозначить именно термином «демократия», а не каким-либо иным. Другое дело, что в различные исторические эпохи в разных странах, во-первых, на практике меняется содержание этих сущностных характеристик, и, во-вторых, в теории само понятие «демократия» дополняется новыми характеристиками, что влечет за собой изменение его объема и содержания» (См.: Грачев М.Н., Мадатов А.С. Демократия: методология исследования, анализ перспектив. - М: 2004. С. 5).
7 Как надобно видеть в самой постановке исследовательских задач заложена иная в сравнении с неоконсервативной, неолиберальной и либертарианской идеями парадигмальная конструкция отождествления общества и государства, общества и рыночной экономики, гражданина и государства. Принципиальное методологическое значение в структуре отношения к демократии и понимания демократии приобретают вопросы: какие правила имеют люди (если вообще имеют)? Какое государственное устройство (если государство вообще должно существовать) будет наилучшим образом защищать эти права? Какие полномочия должно иметь правительство? Какие требования друг к другу могут выдвигать отдельные люди, используя механизмы государства? Ведь для либертарианства главный политический вопрос - отношения отдельного человека с государством, в гражданском обществе решения,
механизма управления страной, выдвигается, таким образом, в повестку исследовательских задач. В чем их конкретная актуальность и специфика с позиций теории демократии? Ключевым вопросом в области теоретического знания является необходимость адекватной для обновленной России интерпретации смысла, сущности и критериев демократии. Политическая наука, с одной стороны, установила для себя вероятность непреложности и относительности теоретического знания в понимании демократии. В абстрактном смысле понятие демократии более чем расплывчато. С другой стороны, есть конкретное измерение этого феномена в контексте данного исторического времени и данных политических задач. Принципиальное значение имеет применение понятия «демократия» не для обозначения формального набора демократических институтов, а в его первичном, исходном значении этого слова. Именно во втором аспекте наиболее актуально и необходимо уточнить смысл демократии как реальной изменчивой данности с позиций дихотомии рациональности8/нерациональности9 политики в привязке к пространству, времени и традициям.
Понятия демократия и демократизация исследователями и политиками описываются сегодня целым рядом противоречащих между собой определений и употребляются в различных значениях. Статус этих понятий применительно к политическому процессу в современной России остается весьма неопределенным даже среди интеллектуальных и политических приверженцев демократии. Тем самым ограничивается возможность использовать понятийно-категориальный ряд, относящийся к демократии и демократизации, как для продуктивной защиты идей демократизации, так и для критического исследования дисфункций современного политического режима в России. К тому же, естественно, что в условиях циклического снижения демократических ценностей и их привлекательности в ряде регионов мира, их частичной девальвации в России, стала набирать силу
в соответствии с этой логикой, касающиеся вашей жизни принимаете вы сами, в политическом - эти решения принимают за вас.
8 Рациональность в политике понимается как: 1) точный расчет адекватных средств для заданных целей, методическое достижение планируемых результатов; 2) конформность, наилучшая адаптированность к обстоятельствам, восприятие деятельности под углом зрения status quo (существующее положение).
9 «...Рациональность ограниченна и появляется лишь при определенных условиях. Более того: само общество, в конечном счете, базируется не на рассудочном или рациональном соглашении, а на нерациональном основании». (См.: Личностпо-ориентированная социология. - М.: Академический Проект, 2004. С. 403-404.
политико-философская интерпретация демократии как идеологии и практики, имеющих смысл лишь в прошлом, но потерявших актуальность и соответствие реалиям в современном многосложном мире.
Адекватная реакция на подобные вызовы, на наш взгляд, все же позволяет теории политической науки не только отстоять актуальность и политическую ценность содержательно измененного понятия демократии как результата, а не только процесса, но и найти возможности дальнейшего развития демократии через реинтерпретацию категориально-понятийного аппарата демократии, продемонстрировать современность исходной мыслеконструкции демократии и применимость ее нормативно-критического инструментария, в частности, к такому типу общества, как российское.
При таком парадигмальном подходе меняется вектор, логика и акцентуации научно-теоретических изысканий проблем демократии. Применительно к современности и ближайшему будущему перед теорией, в этой связи, стоит задача концентрации усилий, на наш взгляд, по трем принципиальным направлениям: 1) признание узости теории в противопоставлении «идентитарной» демократии и конкурентной демократии10; 2) осмысление демократии как политического транзита, содержанием которого является освобождение от «социалистической демократии» и свобода политического выбора между различными версиями демократии, с одной стороны, и между демократией, как таковой, и недемократией вообще, с другой (это необходимый, но недостаточный минимум демократии); 3) осмысление целей, принципов демократии, путей и способов превращения их в институциональные и процессуальные стратегические практики в конкретных странах, в частности, в России, при обязательном учете за каждой страной, каждым обществом и их специфики, и уникальности11. Под таким углом
10 См.: Jesse E. Was ist Demokratie? (Parlamentarische Demokratie.I) - Informationen zur pjlitiscen Bilung, 1990, 2 Quartak, N 227, S.2; Что такое демократия? / Полис, 1992, № 3. С. 38-45.
11 Аргументированными в этом аспекте представляются суждения известного латиноамериканского экономиста, основателя Института свободы и демократии Эрнандо де Сото: «Запад демонстрирует весьма перспективный путь развития. Это, разумеется, не означает необходимости копировать все, что он предлагает — хотя бы потому, что каждая западная страна также по-своему уникальна, причем не меньше, чем, например, Россия. Швейцария управляется одновременно семью президентами, называемыми Федеральным советом. Англичане избирают свое правительство совершенно иным образом, чем японцы. Законы в Японии утверждаются иначе, чем в Великобритании. И все это зримо контрастирует с тем, как американцы избирают своего президента — сначала во Флориде, а затем в Верховном суде. Поэтому нужно иметь в виду: так же как и мы, не западные люди, уникальны, так уникальны и они. Не существует какого-то единого для всех «западного» пути развития. Есть лишь ряд общих принципов, представляющихся мне верными». (См.: http://www.inosmi.ru/issues/242.html).
зрения Россия предстает как единственная страна в мире, которая имела в своей истории цельный и завершенный цикл «практопии» пролетарско-крестьянской («партийно-номенклатурной» или «социалистической») демократии в противовес либеральной («буржуазной») демократии на Западе. Печальный и трагический итог этого, возможно опередившего свое время опыта, этой версии демократии -известен. Вот почему в содержательном аспекте в этой связи для России нет более актуального значения, чем самостоятельная выработка и освоение как первичных (дух демократии, политико-экономическая свобода личности, правовое государство, максимально полного учета политической системой как плюрализма интересов и мнений, существующих в этой системе, так и самой системы в целом), так и вторичных (парламентский строй, полипартийность, независимых судов и средств массовой информации, всеобщее, равное, прямое, тайное избирательное право и т.д.) признаков демократии, не упуская из виду их различия. Своеобразие России делает не менее, если не более актуальным, также поиск решений, обеспечивающих сочетаемость традиционных для России авторитаризма власти, авторитарного правителя, вольности, с одной стороны, и нетрадиционной здесь демократии, - с другой, как разновеликих по своему содержанию и ресурсам принципов. Актуально теоретически найти ответ на вопрос - возможна ли гармонизация этих принципов на переходный период, пока демократия не приобретет устойчивых и невозвратных свойств?
В методологическом плане принципиальное для политического курса страны и актуальное для теории и политической науки значение имеет исследование не только факторов, определяющих неизбежность демократии в России. Это трудно выполнимая задача. Аксиоматично, что между возможностью и неизбежностью простирается целая полоса политического выбора, периода обостренной борьбы вокруг альтернатив и национальной политики в целом, и вокруг различных путей продвижения демократии. Отсюда перед политической теорией стоит задача - выявить факторы риска, обстоятельства, при которых возможно развертывание политического процесса по демократическому сценарию12.
12 См.: Гайдар Е.Т. Долгое время, Россия в мире: очерки экономической истории. - М.: 2005. С. 626.
Демократия и процесс демократизации, отношение к идеологии демократизации в течение последних 15-20 лет в России является полем острейших столкновений традиционализма и модернизма, политических партий, общественных и социальных движений, этнонациональной и этнорелигиозной конфронтации. Демократия стала разменной монетой не только в международных отношениях, но и в жесткой конкуренции на национальном уровне между номенклатурно-олигархическими группировками. Сплошь и рядом в оценках демократии и результатов демократизации звучат голоса либо ее огульного отрицания, либо зовущие к ней призывы, к сожалению, не лишенные утопичности. В политическом плане характер этой борьбы и противостояния отчетливо заметны в декларациях, заявлениях, политических акциях, с одной стороны, исходящие от Президента РФ, партии «Единая Россия» и ряда других политических партий, некоторых политических функционеров, с другой — от правого спектра политических партий и движений. Кажется, что российское общество реально располагает широкой политической и интеллектуальной базой для демократии. И те, и другие широко пользуются политической риторикой в пользу демократии. Тем не менее, каждая политическая сила видит по-своему движение к упрочению демократии, расширению её экономической и социальной базы и по-своему использует демократический инструментарий и ее ценности в своих политических амбициях и интересах. Политически вредными и опасными атрибутами таких политических демаршей стали спекулятивность и декларативность по отношению к демократической процессуальности и поведению, которые по ряду причин порождают своих антиподов - не просто авторитаризм и авторитарных правителей в центре, в регионах и на местах, а в целом — номенклатурно-олигархический режим, по природе своей не способный к историческому творчеству. Псевдодемократизм стал почти модой в политической деятельности не только псевдодемократов. Мода на политическую демократическую мимикрию и антикультуру перерастает в устойчивое политическое поведение, становится смыслом и содержанием политики, а в действительности «политиканства»13. Подобные и другие декоративные и
13 «Адаптация правящим номенклатурно-олигархическим режимом демократических институтов и порядков, названная обслуживающими этот режим политическими аналитиками «управляемой демократией», осуществляется за счет практической реализации основных угроз, которые изначально несет в себе сама демократия как политическая система. Это - огосударствление политических партий и
8
имитационные под демократию явления в политической жизни отчетливо заметны, но недостаточно объяснены и исследованы.
Таким образом, приходится констатировать, что многие, даже очень многие фундаментальные вопросы теории и практики демократизации российского общества по-прежнему остаются недостаточно разработанными. Открытой для дискуссии и научного поиска остается исследовательская задача выявления теоретических оснований демократии в России, путей и возможностей ослабления трудностей демократизации.
Степень научной разработанности проблемы. Самым различным аспектам демократии посвящены фолианты специальной литературы14. За всю историю развития этого феномена накоплен внушительный по объемам и богатейший по содержанию опыт исследовательской практики изучения и осмысления демократии с самых различных углов зрения и самых различных ее интерпретаций. Произошла парадигмальная смена критики классической теории демократии Нового времени современной модернистской и постмодернистской политической наукой. И эта смена просматривается «от идеи к действительности» на парадигму «от действительности к теории».15 Тем не менее, путаница и противоречия в понимании демократии остаются и вызваны не только длительностью обсуждения этого явления, но и сложностью и противоречивостью самой природы демократии. И, конечно же, политической ангажированностью в толковании этого феномена.
Понимание проблем и трудностей развития демократии в теоретико-эмпирическом (политологическом) значении в свою очередь основано как на позитивном исследовательском опыте, давшим серьезное приращение новых знаний по этому аспекту проблемы, так и на неоднозначных представлениях еще
административное манипулирование избирательным механизмом» (См.: Нисиевич Ю.А. Указ. соч. С. 45-46).
14 Список из 53 наименований книг и статей, неполной, но самой доступной литературы на английском языке по проблемам демократии представлен в разделе «Что читать по этой теме» известнейшим политологом Робертом Далем в книге «О демократии» (См. Даль Р. О демократии/Пер, с англ. А.С. Богдановского; под ред. О.А. Алякринского. - М.: Аспект Пресс, 2000. С. 196-198). Роберт Даль, в частности, замечает: «Количество книг и стаей, прямо или косвенно касающихся понятия «демократия», безмерно. Первые работы на эту тему, созданные Платоном и Аристотелем, относятся к IV в. до н. э., последние (полагаю, что они составляют несколько сотен названий) вышли в прошлом году» (книга опубликована на английском языке в 1998 г.) (См.: там же. С. 196). Уже 273 наименования книг, статей и других публикаций, из которых 14 на русском, а остальные на английском языке по проблемам демократии, использовано в книге того же автора в книге «Демократия и ее критики» (См.: Даль Р. Демократия и ее критики / Пер. с англ. Под ред. М.В. Ильина,- М.: 2003. С. 564 -574).
13 См.; Галаганова СТ., Ушков A.M., Фролова М.А. Указ. соч. С. 49.
греческих философов16 об институте прямой демократии в полисах, а также на политико-историческом опыте эволюционного и революционного превращения этих представлений в средневековье, новое и новейшее время. Проблема нестабильности демократии в историографии и политической науке, на наш взгляд, очень тесно сопряжена также с тем, как и каким образом изложены современные интерпретации и реинтерпретации основного терминологического аппарата в этой области знания и самого понятия «демократия»17. Очевидно для современных исследователей и специалистов естественное стремление упростить понимание этой сложной категории политической науки, трактовать демократию в терминах некого обобщенного, но при этом явно неполного и тривиального знания. И тогда демократия (народовластие) - есть «форма государства, основанная на признании народа источником власти и его права участвовать в решении государственных дел»18. Уже на примере этого определения, можно видеть, что конгломерат сформированных представлений о демократии - суть своеобразная амальгама (сплав) непоследовательных и противоречивых теоретических концепций и политических практик, применение которых вызывало в прошлом, вызывает и сегодня серьезные трудности. Этим интеллектуальным продуктом питается логика огульного отрицания демократии, что повсеместно выражено суждением: «Никакая форма демократии нам не подходит. Демократия не что иное, как миф»19. Мягкие приемы ее защиты не менее изощренны, чем отрицания, и могут приобретать политически бессодержательные, но широко применяемые выражения, типа «демократия -
16 «Древние греки и их выдающиеся политики, риторы (ораторы) и философы расходились в истолковании содержания демократии не меньше, чем наши современники. Это понятие могло обозначать и «торжество бунтующей черни», и «господство низших слоев населения», и «участие всех граждан в делах полиса», т.е. в политике, и «решающую роль народного собрания», и «систему правления лицами, уполномоченными на это с помощью формальных процедур представления демов» (См.: Категории политической науки. Учебник- М.: МГИМО (У), 2002. С. 197).
17 «У нас сегодня слово «демократия» - самое модное. Как его не склоняют, как им не звенят, гремят (и спекулируют). Но не ощутимо, чтобы мы хорошо задумались над точным смыслом его», - пишет А.И. Солженицыным.: Солженицын А.И. Как нам обустроить Россию. Посильные соображения. Советский писатель. Лен. отд., 1999. С. 38). Характер ведущейся среди отечественных специалистов и политиков дискуссии по отдельным аспектам демократии и сама теория исследования демократии является в российских условиях, на наш взгляд, элементом серьезной политической борьбы и приводит к тому, что под демократией видят любую форму участия в системе государственной власти со стороны клиентельских, корпоративных, элитных (в действительности - квазиэлитных) и олигархических и бюрократических групп. Теория демократии в таких случаях становится прикрытием различных номенклатурно-олигархических режимов.
18 Ирхин Ю.В. Демократия / Социологическая энциклопедия. В двух томах. Т. 1. М.: 2003. С. 267.
19 МэтьюзД. Перспективы демократии: Пер. с англ. - М: 1993. С. 25.
10
наихудшая форма правления, если не считать всех остальных»20. Чему отдать предпочтение — удел политических и исследовательских пристрастий и убеждений.
Для исследователей же и сторонников демократии принципиальное значение имеет констатирующее умозаключение наиболее авторитетного специалиста по проблемам демократии Р. Даля: «...Использование выражения демократическая теория для определения специфической сферы исследования, эмпирического описания и теоретизирования - явление сравнительно недавнее. Все еще остается неясным, что же «демократическая теория» могла бы в себе включать»21. Ему вторят Джин Л. Коэы и Э. Арато, которые «...надеются заполнить зияющий пробел в современных исследованиях по теории демократии»
22
Исследователи демократии самых разных направлений подчеркивают тот непреложный факт, что демократия как идея и как одна из форм государственного устройства вот уже на протяжении двадцати пяти столетий находится в сфере интеллектуального осмысления и политического действия. Демократия «оспаривалась, одобрялась, порицалась, замалчивалась, устанавливалась, существовала, уничтожалась, а потом порой воцарялась вновь»23. И если спустя столько сот лет так и не удалось прийти к согласию по наиболее фундаментальным вопросам, касающимся самой сути этого явления, то все же политическая практика не оставляет сомнений относительно закрпеленности демократии в XX столетии в качестве одной из трех наиболее динамичных форм государственного устройства24, выделенных еще Платоном, а за ним
20 Черчилль У. (См.: Душенко К. Универсальный цитатник политика и журналиста. М: 2003. С. 60).
21 Даль Р. Демократия и ее критики. М.: 2003. С. 14.
ггДжин Л.Коэн, Эндрю Арато. Гражданское общество и политическая теория. Пер. с англ. / Общ. ред. И.И. Мюрберг: - М: Издательство «Весь Мир»., 2003. с. 5.).
23 Даль Р. О демократии / Пер. с англ. А.С. Богдановского; под ред. О.А. Алякринского. - М.: Аспкт Пресс, 2000. С. 9.
Возможно, что демократия стала привлекательной в сознании общества в XX в. и стала динамичной политической силой потому, что именно это столетие разразилось в невероятных масштабах анархией и тоталитаризмом; и это была адекватная реакция на самосохранение. Основание к такому суждению дает А.И. Солженицын, который пишет: «И если обминуть еще полное безвластие (анархию, власть каждого сильного над каждым слабым); и не попасться в капкан тоталитаризма, изобретенного в XX веке; то нельзя сказать, чтоб у нас был широкий выбор: по всему потоку современности мы изберем несомненно демократию» (См.: Солженицын А. Как нам обустроить Россию. Посильные соображения. -Советский писатель. Ленинградское отделение. 1990. С. 36-37).
11
Аристотелем25. Они же напомнили о формах деградации всех видов государственных устройств, соответственно: в тиранию; в олигархию; а демократии во власть толпы (охлократию). Вряд ли можно согласиться с достаточностью такой интерпретации греческими классиками для понимания деформаций и превращений демократии в современных условиях. Деградация демократии в охлократию в контексте современного политического процесса совсем не обязательная нисходящая линия.
Западная исследовательская традиция осмысления демократии в своей основе опиралась на несколько упрощенную и идеологизированную теоретическую конструкцию, разделяемую на «идентитарную», наиболее полно выраженную еще Ж.Ж. Руссо в теории единой воли народа и заранее установленного общественного блага, и «конкурентную» теорию, ориентирующуюся на англо-саксонскую модель и признающую различия интересов и прав. Они и по сей день служат показателем крайних мировоззренческих взглядов в этой области теоретического знания, хотя подвергаются серьезной критике. Трансформируясь во времени и под влиянием обстоятельств, исследовательская традиция демократии сегодня предстает в «новых» условных вариациях: как ценностный и рационально-процедурный подходы26. Перед современным исследователем проблем нестабильности демократии возникнет необходимость изучить другие формы деформаций демократии, современных ее разновидностей и практик, типа: «бюрократическую», «номенклатурную», «номенклатурно-бюрократическую», «номенклатурно-олигархическую», «бюрократически-олигархическую»,
«гибридную», «ущербную», «управляемую» и другие ее формы. Вот почему исследователями ведется интенсивный поиск более адекватных ее форм: демократии участия, новых типов прямой демократии, защитной демократии (advocacy democracy), коммуникативной демократии. В исследованиях применяется даже понятие «иллибералыюй демократии»27. Тем не менее, исследователи повсеместно и с самыми разными убеждениями подчеркивают, что
25 Детальное рассмотрение вопроса развития демократии в Афинах см.: Mogens Herman Hansen, The Athenian Democracy in the Age of Demosthenes: Structure, Principles, and Ideology (Oxford: Blacwell,1991).
26 См.: Соловьев A.M. Политология: Политическая теория и политические технологии. - М: 2003. С. 267-269.
21 См.: Zakaria F. The Future of Freedom. Illiberal Democracy at Home and Abroad. N.Y. 2004.
12
на протяжении исключительного длительного эволюционирования демократия испытывала острейшую конкуренцию как среди других идеократий (анархизм, попечительство, марксизм, национал-социализм) так и других форм государственного устройства (монархия, империя, тирания, деспотия, султанат), но осталась по сути неизменной в своей основе и разделяемой многими идеей, как ее интерпретировали и с чем соглашались в свое время «антидемократ» Платон и «умеренный ее критик» Аристотель. Отсюда, вероятно, действительно ни одна научная школа, кажется, не создала практически ничего нового по части предложенной ими схемы, и лишь дополнили ее конституционными и республиканскими формами.
При сем, основные идеи, суждения, взгляды, оценки, политические формы воплощений мыслительных конструкций демократии древних были развиты и теоретически проработаны в новое и новейшее время такими мыслителями, как Томас Гоббс (1588-1679) [«Левиафан»], который рассматривал демократию не столько как порядок, сколько как механизм защиты граждан от произвола властей и беззаконных действий других людей. Мыслители Джон Локк (1632-1704) [«Два трактата об правлении»] и Шарль Луи Монтескье (1689-1755) [«О духе законов»], Ж.-Ж. Руссо (1712-1778) [«Об общественном договоре»] демократию связывали с необходимостью конституционных ограничений власти через разделение полномочий законодательной, исполнительной и судебной властей и создание условий, когда «власть останавливает власть». Им позже вторили классики американской политической мысли, в частности, Джеймс Мэдисон (1751-1836), который вменял демократическому правительству функцию по защите общественного блага и личных прав. К наиболее удачным и значительным социологическим трудам XIX века в данной проблематике, написанной, кстати, на основе интуиции, причисляют книгу «Демократия в Америке» Алексиса де Токвиля28.
Новое теоретическое обоснование природы и условий эволюции демократии возникли, надо полагать, как часть более общей проблемы — рационального обустройства общества. Факторы нестабильности, гибели «народных правительств» или «чистой» демократии, среди которых «разгул
28 См.: Токвиль Ачексис де. Демократия в Америке: Пер. с франц. / Предисл. Гарольда Дж. Ласки. -М.: Издательство «Весь Мир», 2000.
13
крамольных сообществ», т.е. засилье групп интересов, соперничество партий и т.п., - уже в то время представляли серьезную и трудно разрешимую проблему. Предпосылки этих факторов определялись природой человека, изначальным различием интересов, способностей, дарований, собственности. Понимание невозможности упразднить природу этих явлений стимулировало поиск средств и механизмов их ослабления. В качестве такого средства выдвигалась, в частности, республиканская форма демократии. В основе ее лежало два принципа: 1) представительная власть; 2) более обширная территория республики, в сравнении с городами-полисами29. Не приходится сомневаться, что историософия и аналитика этой проблемы, под давлением именно факторов нестабильного функционирования того уровня демократического правления вынуждена была признать сдвиг политических ценностей от государства к личности, а «классическую демократию» заменить «демократией либеральной», конституционной и республиканской. Смена исторических форм демократии привела к тому, что прямая демократия классического образца на время перестала быть предметом актуального исследования. Центральным вопросом демократии и ее исследования стали проблемы «представительства» и процедурности отстаивания различных интересов при неопределенности результатов и неопределенности тех, кто представляет власть. При этом введение в научный оборот «патриархом» плюралистических моделей демократии Р. Далем понятия «полиархия» (англ. polyarchy) - власти многих, но не всех, лишь эпизод в длительной истории осмысления демократии, не более того. Что подтверждается теорией «полупрямой демократии», введенной в научный оборот Э. Тоффлером30, концептуализацией динамики эволюции политических режимов в современном мире в виде таких моделей как «нелояльная», «третья волна» и «зарождающаяся» демократия31.
Противоречивость укоренения демократии как формы политического регулирования общественной жизни в XX веке в сравнении с другими формами
29 «Тезис Мэдисона о «большой» республике как важной предпосылке демократического правления расходился с мнением Монтескё... История США подтвердила правоту Мэдисона» (См.: Категории политической науки. - М., 2002. С. 215-216).
30 См.: Основные идеи полупрямой демократии изложены в главе «Демократия двадцать первого века» Э. Тоффлером в книге «Третья волна» (См.: Тоффлер Э. Третья волна. — М.: 1999. С. 654-697).
31 См.: Ииогучи Т. Политическая паука в трех демократиях: «нелояльной» (Япония), демократии третьей волны» (Южная Корея), и «зарождающейся» (Китай) / Полис, № 5, 2004. С. 131-140.
14
государственного устройства не на много ослабили остроту реальных проблем. По-прежнему отчетливо проявились слабости политических режимов, вызванные, в том числе, факторами нестабильности демократии. Элементы нестабильного и неустойчивого демократического правления инспирировали очередной интерес к демократии и поиску новых свойств ее эффективности. Именно под влиянием нестабильности политических процессов и демократии в отечественной и зарубежной исследовательской литературе в режиме «циклического наката» рассматриваются классические и современные модели демократии, даются различные классификации существующих теорий и концепций демократии (классическая полисная демократия, классическая либеральная (представительная), охранительная демократия с разделением властей и набором правил, ограничивающих власть государства, элитарная, полуавторитарная, прямая демократия, полупрямая демократия, партиципаторная демократии, развивающая демократия, и даже такие ее модели, как - (более, менее) «консультативная» демократия и «делиберативная» (размышляющая, рефлексивная) демократия32. Только современную российскую демократию исследователи определяют по-разному: «авторитарная демократия» (Р.Саква), «делегативная демократия» (Г.О'Доннел), «фасадная демократия» (С.Файнер), «незавершенная демократия»33, «демократический суверенитет» (А. Чадаев)34 и т.д.. Весь спектр теоретических и концептуальных интерпретаций демократии, на наш взгляд, фокусировался и продолжает утверждаться вокруг проблемы -является ли демократия лишь «нелояльной» или же имеет место распад демократической системы. Исследователи (например, П. Норрис, Р. Инглхард) интерпретируют это противоречие в следующих терминах: недоверие к политикам и политическим институтам может свидетельствовать как об одном, так и о другом, но устойчивость демократии не вызывает сомнения, когда большая часть населения сохраняет глубокую приверженность демократическим нормам и ценностям. Подобная мыслительная конструкция работает по отношению к развитым в демократическом плане странам, а как быть с большой
32 См.: Dalton R. Wattenberg M. (eds.) 2003. Democracy Transformed? The Expansion of Citizen Access Industrial Dtmocracies. Oxford; Putnam R.. 2000. Bowlibg Alone: The Collapse and Revival of American Community. N.Y.
33 Кравченко А.И. Политология: учеб. - M.: 2005. С. 230.
34 См.: Путин. Его идеология. - М, 2006.
15
группой стран третьей волны демократизации и странами с зарождающейся демократией? Немалая часть избирателей здесь предпочитают демократии авторитаризм.
Зарубежную группу ученых, исследующих эти и многие другие проблемы демократии в XX веке и начале нового века, представляют Т. Ванханен, Т. Гарра, Р. Даймонд, Р. Даль, Р. Дарендорф, Л. Дике, К. Джаггерс, Л. Зидентоп, А. Лейпхарт, Ч. Линдблом, А. Пшеворский, К. Поппер, Д. Растоу, Д. Роулс, X. Линц, С. Липсет, Д. Каган, А. де. Токвиль, Э. Тоффлер, Ю. Хабермас, С. Хантинктон, Д. Хелл, И. Шапиро, Й. Шумпетер, и др35. Часть работ этих авторов переведена на русский язык36. «Заметным событием в мировой политологии» стала книга
3SVanhanen Т. The Process of Democratization. A Comparative Study of 147 States, 1980-1988. N.Y., 1989; Pateman С Participation and Democratic Theory. - Cambridge, 1970; Inglehart R. Culture Shift in Advancened Industrial Society. Princeton, 1990; . Linz, Juan J., Stepan, Alfred. Problems of Democratic Transitions and Consolidation: Southern Europe, South America, and Post-Communist Europe. Baltimore and London: The Johns Hopkins University Press, 1996; Huntington S. The Third Wave Democratization in the Late Twentieth Century. University of Oklahoma Press, 1991; The Global Resurgence of Democracy / Ed. by L. Diamond and M. Plattner. The Hopkins University Press, 1988; Liberal Democracy and Its Critics / Ed. By A. Carter and G. Stokes. Oxf., 1988; Kagan D. Pericles of Athens and the Birth of Democracy. N.Y.: Rhe Free Press, 1991;. Schmitter, Philippe C. Interest Systems and the Consolidation of Democracy / Reexamining Democracy: essays in honor of Seymour Martin Lipset / ed. by Gary Marks, Larry Diamond. - Newberry Park, Calif.: Sage Publications, 1992; Sorensen, Georg. Democracy and Democratization: Processes and Prospects in a Changing World. - Boulder; San Francisco, Oxford: Westview Press, 1993; Valenzuela, J. James. Democratic Consolidation in Post-Transitional Settings: Notion, Process, and Facilitating Conditions / Issues in Democratic Consolidation: The New South American Democracies in Comparative Perspective / ed. by Scott Mainwaring, Guillermo O'Donnell, and J. Samuel Valenzuela. - Notre Dame: University of Notre Dame, 1992; Linz J.J., Stepan A. Problems of Democratic Transition and Consolidation: Southern Europe, South America, and Post Communist Europe. - Baltimore - L., 1996; Bunce V. Regional Difftrences in Democratization: The East Versus the South. - Post-Soviet Affairs, 1998, July-September; Manent P. Modern Liberty and Its Discontents. Lanham, Maryland, USA, 1998; Diamond, Larry J. Developing Democracy: Toward Consolidation. - Baltimore and London: The John Hopkins University Press, 1999; Sartoty G. The Theory of Democracy Revisited. - Chatham, NJ, 1987; Transitions to Democracy (L. Anderson, Td.). - N.Y., 1999; Globalization, Governance and Identity / Ed. By G. Lachapelle, J. Trent. University de Montreal, Canada, 2000; Pridham, Geoffrey. Dynamics of Democratization. - London and New York: Continuum, 2000; Brzezinski Z. The Privacy of History and Culture. Journal of Democracy. 2001. Vol. 12. N 4; Arblaster A. Democracy. Open University Press (UK), 2002; Grugel J. Democratization. A Critical Introduction. N.Y., 2002; Fogelclou A. Constitutionalism and the Presidency in the Russian Federation, International Sociology, Vol.18, No 1, March 2003; Barber B. Fear's Empire. War, Terrorism, and Democracy. N.Y. 2003; Zakaria F. The Future of Freedom. Illiberal Democracy at Home and Abroad. N.Y. 2004; Barber B. Fear's Empire. War, Terrorism, and Democracy. N.Y. 2003;
36 Арон Р. Демократия и тоталитаризм. - M., 1993; Гуггенбергер Б. Теория демократии. - Полис, 1991. - № 4; Даймонд Л. Прошла ли «третья волна» демократизации? - Полис, 1999. - № 1; Токвиль А. де. Демократия в Америке. Пер. с франц. / Предисл. Гарольда Дж. Ласки. - М.: Изд-во «Весь Мир, 2000; Бешлер Ж. Демократия. - М.: 1994; Лейпхарт А. Демократия в многосоставных обществах. Сравнительное исследование / Пер. с англ. — М.: 1997; Он же. Конституционные альтернативы для новых демократий. — Полис, 1995. - № 2; Леш Я.-Э. Демокртия и конституционализм. — Полис, 1998. - № 6; Даль Р. О демократии / Пер. анг. А.С. Богдановского; под ред. О.А. Алякринского. - М.: Аспект Пресс, 2000; Он же. Демократия и ее критики / Пер. с англ. Под ред. М.В. Ильина. - М.: «Российская политическая энциклопедия» (РОССПЭН), 2003; Пшеворский А. Демократия и рынок. Политические и экономические реформы в Восточной Европе и Латинской Америке. — М., 1999; Мэтьюз Д. Перспективы демократии: Пер. с англ. - М.: «Сыновья и дочери», 1993; Хантингтон С. Третья волна. Демократизация в конце XX века. -МЛ 995; Он же. Будущее демократических перемен: от экспансии к консолидации. - МЭиМО, 1995. - № 6; Ростоу ДА. Переходы к демократии: попытка динамической модели. - Полис, 1996. - № 5; Сартори Дж. Вертикальная демократия. - Полис, 1993. — № 2; Шапиро И. Переосмысливая теорию демократии в свете современной политики. - Полис, 2001. - № 3, 4, 5; Он Dice. Демократия и гражданское общество. - Полис,
16
известного исследователя, главного редактора американского журнала «Ныосуик интернэшнл» Фарида Закария «Будущее свободы: нелиберальная демократия в США и за их пределами»37. Обстоятельная рецензия на эту книгу и глубокие
авторские суждения на данную тему представлены В.Л. Иноземцевым в кратком исследовании, помещенном в этой же книге . В.Л. Иноземцев также представляет свои взгляды на проблемы демократии в рецензии39 на книгу Ларри Зидентопа «Демократия в Европе». Демократия в Европе, в том числе, в Восточной Европе40, Северной Америке, видимо, далеко не предел для активных сторонников этого способа правления. Навязывание, экспорт демократии другим странам, - это серьезная и многообещающая политическая линия для убежденных сторонников демократии и ее превосходства. С претензией описать и представить тактику и стратегию ненасильственных действий оппозиционных сил внутри тоталитарных и авторитарных государствах, и утвердить таким способом демократию теперь уже не только в Европе, выпущена под эгидой Комитета по восстановлению демократии в Мьянме книга Джина Шарпа «От диктатуры к демократии»41.
Западной и отечественной политической наукой активно и тщательно разрабатывается теория перехода от авторитаризма к демократии (теория редемократизации, теории транзита)42. В центре ее - условия и предпосылки, движущие силы, пути и стадии, модели перехода к демократии и ее
1992. - № 4; Шмиттер Ф. Размышляя о гражданском обществе и консолидации демократии. - Полис, 1996. - № 5; Шумпетер Й. Капитализм, социализм и демократия. - М., 1995.
37 Фарид Закария. «Будущее свободы: нелиберальная демократия в США и за их пределами / Пер. с англ. под ред. В.Л. Иноземцева. - М.: Ладомир, 2004. Рецензия на книгу Фарида Закария написана А. Терентьевым и помещена в журнале «Главная тема» (См.: Главная тема. Январь 2005. Москва. С. 280-286.
38 Иноземцев В.Л. Свобода и демократия: что выше? (См.: Фарид Закария, Указ. соч. С. VII-XXXVI).
39 Он же. Демократия перед вызовом истории. (См.: Ларри Зидентоп. Демократия в Европе / Пер. с англ.; Под ред. В.Л. Иноземцева. -Логос, 2004,2004. С. IX-XXXVI).
40 См.: Демократизация и парламентаризм в Восточной Европе. - М.: 2003.
41 Шарп, Джин. От диктатуры к демократии / Джин Шарп, Антипутч/ Джин Шарп и Брюс Дженкинс; [пер. с англ. Н. Макаровой]. Комм Э. Лимонов, А. Цветков, И. Шамир, И. Яшин. -Екатеринбург; Ультра. Культура, 2005.
42 Исследователи Н.И. Бирюков и В.М. Сергеев на этот счет пишут: «В отличие от теоретических исследований того, что такое демократия, с успехом продолжающихся до настоящего времени и с самого начала носивших нормативный характер, проблема перехода к демократии требует исследований «дескриптивных», поскольку и стартовые условия, и пути развития различных обществ к демократии столь отличаются друг от друга, что построение умозрительных моделей ) в духе наших недавних дискуссий о необходимости авторитарной фазы при переходе от тоталитаризма к демократии) вряд ли может претендовать на нечто большее, чем изречения оракула». (См.: Бирюков Н.И., Сергеев В.М. Становление институтов представительной власти в современной России. - М.: 2004. С. 10).
17

Получить работу