ВВЕДЕНИЕ
Лингвистические работы последних лет свидетельствуют о всевозрастающем интересе специалистов к вопросам типологического изучения различных языков, поскольку такие исследования служат осуществлению конкретных практических целей: выявлению межъязыковых схождений и расхождений независимо от генетического родства и системной общности сравниваемых языков, усовершенствованию методики преподавания неродного языка, устранению интерферентных явлений, развитию теории и практики художественного перевода, созданию лексикографических работ и т. д. Однако до сих пор нет единого мнения относительно сущности целей и принципов сравнительного и сопоставительного изучения языков. Исследователями отмечается, например, что сопоставление как «вид сравнения не был подвергнут серьёзному обсуждению» (Ярцева, 1960, 4), что о самой сущности и задачах сравнительно исторического метода в языкознании вообще не имеется единой точки зрения. Не определено отношение сопоставительного метода как исследовательского приёма к сравнительному методу. Отдельные исследователи строго противопоставляют данные понятия, считая, что одним из основных положений при установлении принципов сопоставительного метода должно быть строгое различие сопоставительного и сравнительного методов (Ахманова, 1961, 60). В работах других авторов названные понятия отождествляются. По мнению А.А.Реформатского под сравнением понимается только «поиск схожего, для чего следует отличать различное, а под сопоставлением - рассмотрение только различий, индивидуальных черт, присущих каждому языку в отдельности» (Реформатский, 1962, 23).
Согласно другой точки зрения, при сравнительном исследовании необходимо стремиться при общем подобии вскрыть специфические особенности, характерные для различных языков. В частности, В.Г.Гак считает, что «сопоставительное изучение языков, имеющее целью выявление
сходства и различий между языками независимо от степени их родства и всегда выступавшее как лингвистическая основа обучения неродному языку, в последующие годы сближалось с лингвистической типологией, отраслью общего языкознания, которая через сравнивание языков стремится постичь наиболее общие черты, свойственные языкам (универсалии), а на их фоне выявить специфику данного языка» (Гак, 1974, 52).
А.И.Моисеев считает, что сравнительное, точнее, сравнительно-историческое исследование языков, определяющее собой целую эпоху в языкознании, возникло и развивалось на основе изучения родственных языков; сопоставительное, напротив, формировалось на базе изучения неродственных языков, и главным образом, в интересах методики практического изучения и преподавания чужих языков (Моисеев, 1965, 87).
По его мнению этим была обусловлена и сфера преимущественных интересов того и другого метода: сравнительное языкознание уделяло основное внимание генетическому сходству изучаемых языков, так как само расхождение родственных языков во многих случаях является результатом преобразования их исходного единства; при сопоставительном изучении, напротив, главное внимание фиксировалось на различии сопоставляемых языков, ибо возможное сходство между неродственными языками не выходит за рамки самых общих очертаний их типологии и фактов заимствования, никогда не перерастая в сходство материально-структурное. Сравнительно-типологическое языкознание, как отмечает В.Н.Ярцева, возникло, прежде всего, как изучение разноструктурных языков, генетически между собой не связанных, целью которого является выявление суммы сходных и различных черт, характеризующих их системы (Ярцева, 1966, 5).
Представляют определённый интерес замечания академика И.И.Мещанинова об отношении сравнительно-исторических исследований к типологическим (Мещанинов, 1959, 14).
Сравнительно-исторический подход, охватывая все стороны или уровни изучаемых языков, помогает установить систему различных уровней
языка и структуры языка в целом. Типологический подход выявляет структурные типы этих систем. В этом, по И.И.Мещанинову, заключается особая основная ценность типологических исследований, обогащающих те сведения, которые достигаются описанием отдельной структуры языка и его сравнительно-историческим анализом. Но, в свою очередь, типологические сопоставления опираются на данные, добытые в предваряющем их описании и сравнительно-историческом анализе отдельных языков. Таким образом, И.И.Мещанинов справедливо считает сравнительно-историческое и типологическое изучение языков взаимодополняющими и обогащающими друг друга, различая в каждом из них свои задачи и цели.
Типологические исследования различных языков связаны с именами В.М.Жирмунского, С.Д.Кацнельсона, А.В.Десницкой, А.В.Исаченко, А.К.Рейцака, Е.Д.Поливанова, Э.А.Макаева, Г.Г.Галитиани, В.В.Иванова, В.Г.Гака и ряда других исследователей.
В настоящее время лингвисты делают попытки охарактеризовать типологически не столько язык в целом, сколько частные его подсистемы, в результате исследований которых возможно выявление наиболее общих черт, свойственных языком, а такие их специфики.
Так, С.Д.Кацнельсон основную задачу типологического изучения языков видит «в выявлении основных закономерностей и взаимоотношений отдельных фрагментов в структуре языка. Сравнивать языки между собой следует, прежде всего, не по изолированным признакам, а по отдельным микросистемам, по отдельным фрагментам структуры языка» (Кацнельсон, 1965, 75). Э.А.Макаев и Б.А.Успенский также считают, что типологическое описание языка или групп языков предполагает, прежде всего, типологическое описание её отдельных лингвистических подсистем (Макаев, 1964, 12; Успенский, 1962, 13-14). По мнению В.Г.Гака «частные сопоставительно-типологические исследования касаются отдельных сторон или элементов языковой структуры, например, системы гласных фонем, словообразовательных моделей, порядка слов и т.п.» (Гак, 1974, 53).
Разделяя мнение вышеназванных исследователей, мы рассматриваем в настоящей работе в качестве особой подсистемы языка отдельные способы словообразования как одного из разделов компаративистики, исследованного в меньшей степени, чем, в частности, морфологии; отдельные вопросы сопоставительного уровня языка вовсе не освещались в лингвистической литературе.
К числу проблем, недостаточно разработанных в сопоставительном плане, относится и избранная нами система сокращённых слов, хотя в зарубежной и общей лингвистике (в рамках СНГ) уже имеется целый ряд научных трудов, посвященных исследованию этих лексических единиц. В большинстве из них, авторами которых являются известные языковеды В.В.Борисов, Н.В.Гяч, Р.И.Могилевский, Л.В.Каховская, Л.А.Шеляховская и другие, исследуются сокращённые слова в плане общей характеристики способов словообразования и в связи с проблемами общего языкознания. При этом авторы данных трудов на материале самых различных языков рассматривали аббревиацию, как один из эффективных и перспективных способов образования новых слов. Анализируя этот тип слов в русском языке, Д.И.Алексеев справедливо подчёркивает, что «поскольку факторы, способствующие образованию аббревиатур, соблюдаются в настоящее время и, очевидно, будут соблюдаться впредь, можно ожидать, что аббревиация как способ создания названий будет ещё долго обладать продуктивностью» (Алексеев, 1979, 132). Данное суждение может быть отнесено к другим языкам.
В ряде работ рассматривались процессы лексикализации сокращённых слов, когда они переставали выступать в своей первоначальной функции сокращений полных наименований и превращались в самостоятельные единицы языка.
Это явление приводило к тому, что аббревиатуры, вначале воспринимаемые как чуждые, инородные явления, со временем стали
соответствовать фонетическим, словообразовательным и морфологическим нормам данного языка.
Были изучены коррективные возможности сокращений, в результате чего появились новые слова. При этом наибольший удельный вес новаций приходится на имена существительные: БАМ - бамовец, МИД - мидовец, ООН - ооновец.
Значимость исследования сокращённых слов состоит, прежде всего, в том, что они представляют большой интерес по двум причинам. Во-первых, в них раскрывается история появления такого типа слов в развитых мировых языках; насчитывающая многолетнюю историю, во-вторых, лексика любого языка постоянно пополняется новыми новообразованиями. Его расширение стимулировано не только внутренними, лингвистическими факторами, но также и этнолингвистическими, т. к. отражает тесную связь языка и социальной структуры общества.
Как известно, интенсивное обогащение словарного состава отмечается в эпоху социальных изменений. В этом процессе количественно более высоким является непрерывный поток информации, охватывающий все области человеческой жизни, изменяющийся не только количественно, но и качественно. Наряду с традиционными средствами, для которых уже давно найдены относительно точные языковые формы выражения, по мере развития так называемых "старых" и возникновения новых наук порождается огромное количество новых сведений, которые зачастую не сразу находят оптимальные языковые выражения, оформления, сообщения и хранения информации.
Удовлетворение этих нужд коммуникации каждый конкретный язык осуществляет разными путями, из которых можно выделить следующие:
1. образование новых лексических (и синтаксических) единиц на традиционном языковом материале и по уже известным моделям. Имеются в виду, новые слова и словосочетания, например, такие, как «приводнение», «прилунение» (по аналогии с очень старым названием «приземление», в
принципе возможно появление «примарсивание» и ему подобные), «радиоперехват», «коммуникация», «теле-радио-информация», «мягкая посадка», «космическая скорость», «запрограммированное обучение», «электронная почта», «валентность слов» и т.д.;
2. заимствование из других языков готовых слов лексических единиц языка: «лазер», «радар», «кибернетика», «алиби», «компьютер», «дискета», «алгоритм», «сайт» и многих других в разных областях науки;
3. создание совершенно нового комплекса звуков в сознательном закреплении за ним какого-либо значения, смысла: «газ», «лилипут», «нейлон», «сое». Способ этот чрезвычайно непродуктивен. Подобных слов ничтожно мало и, по мнению специалистов, даже они все не связаны с реальным языковым материалом1;
4.образование новых лексических единиц путём трансформации определенным образом речевых отрезков-слов и словосочетаний. Этот вид трансформации носит название «аббревиация», «сокращение».
Лаконизация речевых единиц выражается в изменении форм выражения мысли на всех уровнях мысли: в слове, в предложении, при этом новые речевые единицы довольно часто не соответствуют старым стилистическим нормам. А поскольку новых лаконизированных, стянутых речевых единиц с каждым днём становится всё больше и в языке они уже прочно занимают своё место, появляется возможность стилистически по-новому оценить тексты, которые содержат подобные единицы речи. То, что вчера казалось или считалось чем-то непонятным, сегодня начинает восприниматься как что-то возможное, допустимое и имеющее своё определеннее место и свою определенную языковую ценность.
К такой категории лаконизированных, стянутых речевых единиц относятся сокращения разных типов: графические, морфологические, синтаксические, которые получили столь широкое распространение, как в
1 Искусственное слово «газ» возводят к греческому 'chase', См. М.Фасмер, Этимологический словарь русского языка, М., 1964; выдуманное ДЖ.Свифтом «лилипут» связывают со шведским 'little' и "putto", означающими «малый», «крошечный».
S
русском, так и в таджикском языках, и стали неотъемлемой частью словарного фонда каждого из них. Теперь уже никто не спорит, есть в языке аббревиация или нет. Теперь спорят о её характере, истоках, языковой ценности и, наконец, о её перспективности.
Анализу сущности, возникновения и языковой ценности сокращений в русском и таджикском языках и посвящена данная работа.
Объединенный анализ материала из разносистемных языков можно считать правомерным и научно-оправданным, т. к. объект исследования не есть специфика одного языка. Аббревиация — явление межъязыковое и во всех языках она выполняет один и тот же заказ: найти и ввести в употребление оптимальные сокращенные варианты слов, выражающих новые реалии.
Процесс изучения общих и частных явлений, связанных с проблематикой словообразовательной системы таджикского языка, насчитывает длительную историю.
Отдельные сведения об образовании слов и описания словообразовательных морфем появляются ещё в дореволюционных лексикографических трудах-фархангах таких, как «Фарханги ^ахонгирй», "Фарханги Рашидй", "Бур^они к,отеъ" и другие. Однако это были лишь попутные, фрагментарного характера замечания, касающиеся отдельных вопросов словообразования. В дальнейшем с развитием таджикского языкознания всё чаще стало уделяться внимание процессам образования слов, но и это ещё были не специальные исследования по словообразованию, а отдельные сведения о нем в учебниках. В 50-е годы началось планомерное систематическое исследование конкретных вопросов словообразования. В результате сложилось подробное описание словообразовательных моделей и к настоящему времени накоплен и определённым образом систематизирован большой материал по изучению общих и частных явлений, связанных с проблематикой словообразовательной системы таджикского языка; было
решено множество принципиальных вопросов, в частности, словообразование имён существительных, выявлены типы составных слов.
Большой вклад в разработку вопросов словообразования имен существительных внесли исследования профессора Рустамова LLL, в которых рассматриваются вопросы словообразования и культуры речи; детальному описанию подвергнуты все способы словообразования; формируется основные критерии продуктивности моделей словообразования, большое внимание уделено анализу семантических соотношений компонентов и грамматической структуре композит (Рустамов, 1972, 68).
Однако аббревиации как одному из способов словообразования в трудах таджикских учёных уделяется недостаточное внимание. В упомянутой работе Рустамова Ш., в учебниках по таджикскому языку для вузов, трёхтомной Грамматике современного таджикского литературного языка аббревиации посвящен лишь один абзац. Более подробные сведения о сокращенных словах, их типах и сферах употребления изложены в отдельных статьях и монографии Шаропова Н. «Пути развития лексики современного таджикского языка» (Шаропов, 1988), статье Ю.Ю.Авалиани (Авалиани, 1978, 5). В научных статьях и предисловии к Словарю русских и таджикских сокращений Холматовой С.Д. приводились краткие сведения о появлении сокращений в таджикском языке, а также произведена классификация типов аббревиатур (Холматова, 1979).
В последнее время появились отдельные труды, в которых исследовались вопросы функционирования сокращённых слов в тех или иных сферах. В частности, в монографии Й.Сафарова «Ихтисорахо дар асархои Рахим ^алил» рассматривались те типы сокращений, которые были использованы таджикским писателем в своих произведениях, определялась частотность их употребления (Сафаров, 1994). Так, например, были определены 45 сокращённых единиц, используемых в творчестве Рахима Джалила свыше 120 раз.
ю
Использованию сокращений в таджикской поэтической речи посвящена статья молодого исследователя Хоркашева С. «Ихтисорахо дар «Шохнома»-и Фирдоуси», где рассматривались, в основном, случаи выпадения букв или слогов (Хоркашев, 1995, 40).
Не обошли исследователи своим вниманием и такой вопрос как роль и место аббревиации в терминосистеме и терминообразовании в таджикском языке. По мнению Джураева Т.К. аббревиация как способ образования в таджикской технической терминологии развивается медленно. Такого же мнения придерживаются при исследовании физической терминологии таджикского языка Нуров П. (Нуров, 1999, 12) и при анализе строительной терминологии Бекмуродов М.М. (Бекмуродов, 2001, 15). Наш материал позволяет полагать, что, несмотря на малопродуктивность этого способа образования слов, в последнее время наблюдается тенденция повышения количества сокращений в научно-технической и медицинской литературе.
Следует отметить, что хотя теоретические работы об этом типе слов появились и в русском и таджикском языкознании лишь в начале XX века, сами же сокращения насчитывают сравнительно долгую историю.
Тенденция эта не нова. Древнеписьменные языки (в данном случае -русский и таджикский) давно зафиксировали стремление их носителей экономить время и средства письма.
Разумеется, определённую роль играли и традиции письма, которые передавались от поколения к поколению и требовали сокращения ради правил оформления рукописной строки (оформление, надстрочные надписи, всевозможные знаки и т.д.) Л.В.Черепкин указывает: «чаще всего сокращались так называемые священные слова, которые писцы хотели скрыть от непосвящённых (Бог, господь, дух и др.). Эти сокращения не только заимствовались из греческих и латинских рукописей, но и образовались самостоятельно» (Л.В.Черепкин, 1970). Далее автор, отметив, что «круг слов, писавшихся сокращённо, постепенно расширился», приводит неполный перечень слов, которые подвергались сокращению. Среди них есть
и
и нечисть, память, дьявол, месяц, вечер, неделя, лавка и др. Надо полагать, что эти «несвященные» слова сокращались не с той целью, чтобы скрыть их от непосвящённых. Скорее всё это можно объяснить именно стремлением сэкономить время. (Черепкин, 1970).
Примечательно, что в древнерусских рукописях применялись самые настоящие графические сокращения в современном понимании: веч (вечер), мед (медведь), лав (лавка), д (двор), м (место, монастырь) и др. (Черепкин, 151,1970).
Не всё можно было сокращать в рукописях, а только слова определённых групп или словосочетание. При этом подразумевалось, что читатель знает и понимает как условие определения, так и слова и словосочетания, которые можно было сокращать. Пониманию принятых сокращений способствуют не только определённые сведения и опыт человека и всеобщая известность сокращённых слов. Как известно, с тех времён идёт традиция сокращения в письме известных людей. Отношения между пишущим и читающим сокращения в те времена были такие же, как и теперь: пишущий знает, что при фамилии Пушкин сокращение A.C. будет прочитано Александр Сергеевич, так как уверен, что знает Пушкина, знает и его имя и отчество. Писцы были уверены, что бгъ, х, чкъ, цръ и другие будут воспроизводиться при чтении как Бог, Христос, человек, цезарь и т.д. (Л.В.Черепкин, 1970).
История русских сокращений восходит к церковно-славянскому языку, где в славянских текстах сокращения под титлами писались преимущественно слова, относящиеся к сакральной лексике: МР, БЪ. При этом писать их «не покрыть» считалось грехом (Д.И.Алексеев, 1979, 58).
Лишь после того, как в XVII веке сформировался литературный русский язык, стали появляться типы сокращений, принятых и ныне.
Что касается сокращений в таджикском языке, то их появление почти все лингвисты связывают с влиянием русского языка на различные подсистемы таджикского языка и характером функционирования русского
12
языка в Таджикистане. Мы полагаем, что отчасти они правы, так как абсолютное большинство сокращений слов в таджикском языке стало появляться после 1917 года. При этом можно определить основные этапы истории сокращённых слов в таджикском языке и причины, стимулирующие их появление:
20-30 годы (коренные изменения, происшедшие в общественной, экономической и культурной жизни народа Таджикистана);
40-е годы (Великая Отечественная война, необходимость оперативности передачи военных сводок, создание произведений на военную тематику);
60-80-е годы (роль русского языка как языка межнационального общения, что повлекло за собой резкий скачок в заимствовании лексики русского языка национальными языка бывшего СССР, включая и таджикский).
История таджикских сокращений не ограничивается лишь этими временными факторами. Она восходит к более раннему периоду развития таджикского литературного языка, прежде всего, в ономастике. Возникновение и употребление усеченных имен личных в таджикском языке уходят своими корнями в глубокую древность и, видимо, связаны с экономией речевых усилий в процессе общения или с различными мистическими и т.п. представлениями, при которых лицам определенных категорий запрещалось произносить полнее имя некоторых людей.1
Кроме указанного случая образования аббревиатур известно также употребление сокращений в судебном делопроизводстве, торговых и земельных документах, а также в различного рода религиозных текстах, написанных на арабской графике, причем были отмечены различные способы их образования, не свойственные системе аббревиации европейских, в том числе и русского языков (Могилевский, Аликулов, 1976, 97). Например, при упоминании имени пророка Мухаммада обычно употребляется буква с,
1 Вопрос о сокращённых именах личных будет рассмотрен в специальном разделе диссертации.
13
обозначающая полную форму: Саллал-лоз^у алай^и ва-саллам - Да
благословит его Аллах и приветствует. Такое написание встречается не только в книгах религиозного содержания, но также и в современных светских изданиях.
Различные виды сокращений, включая фонетические и морфологические, встречались в известном литературном памятнике IX века "Шахнаме" Абулкасыма Фирдоуси.
Следует отметить, что в богатейшей дореволюционной лексикографической практике создания фархангов и различных трактатах также использовались сокращенные слова. Например, в книге «Мусталохет-ул-шуаро» Ворастаи Лохирй 1736г. издания автор употреблял следующие сокращения использованной литературы: 3 ~ имелся в виду Фарханги ^ахонгирй, Р - Фарханги Рашидй и т.п. Подобное применение условных знаков наблюдается также в наиболее полном известном словаре конца XIX века Фарханги Онандроч, в котором под сокращением Н подразумевался Фарханги анчуманороии Носирй.
Помимо этого для обозначения этимологии слова в словарных статьях использовались следующие условные знаки: т - турки (турецкий), а^ - арабй (арабский), сане. - санскрит.
Суммируя сказанное, можно считать, что такое лексическое явление как аббревиация в сопоставляемых языках насчитывает достаточно длительную историю.
Однако вопросы образования сокращенных слов в таджикском языке в сопоставлении с русским ещё не получили достаточного освещения в научной литературе. Между тем, как уже упоминалось, при современном интересе к сфере функционирования языка изучение этого слоя лексики, отражающего тесную связь языка с социальной структурой общества, приобретает особое значение. Описание различных способов словообразования сокращений позволяет проследить пути пополнения этого своеобразного пласта лексики, а сопоставление параметрически однозначного материала
14
двух языков поможет определить специфические особенности каждого из них. Актуальность изучения этого вопроса в сопоставительном плане усиливается и тем, что в эпоху интенсивной глобализации межъязыковых контактов происходит не только проникновение элементов одного языка в другой, но и отдельных словообразовательных моделей. Последствия такого проникновения выходят за рамки простого заимствования и закладывают начало новым для данного языка процессам, которые имеют как теоретическую ценность, так и выход в практику - в повышение языкового образования и языковой культуры широких масс населения. Задача исследования заключается в следующем:
¦ провести синхронно-сопоставительный анализ образования сокращённых слов по сопоставляемым языкам;
¦ дать генетическую характеристику типов сокращений в русском и таджикском языках;
¦ выявить общие для аббревиатуры тенденции образования главное и определить специфику их образования в обоих языках;
¦ определить сферы употребления аббревиатур в сопоставляемых языках.
Материалом для данного исследования послужили: Русско-таджикский словарь (1985г.), Словарь сокращений русского языка (1984г.), Словарь русских и таджикских сокращений (1979г.), терминологические словари, научная и художественная литература, периодическая печать на русском и таджикском языках.
Основным методом исследования аббревиатур в русском и таджикском языках явился сравнительно-сопоставительный анализ: наблюдение, сопоставление, классификация и обобщение материала. В работе впервые становятся объектом сопоставительного анализа аббревиатуры русского и таджикского языков, даётся их генетическая характеристика, выявляются их разновидности, приводится лексико-семантическая классификация
15
отдельных типов сокращений, определяются наиболее распространённые сферы употребления данных лексических единиц.
Практическая ценность диссертации исходит из направленности исследования на дальнейшее совершенствование изучения отдельных явлений в сопоставительной грамматике, использования результатов исследования русского и таджикского языков, а также проведения спецкурсов по словообразованию.'
16
ГЛАВА 1
Аббревиация как лингвистическое явление Вводные замечания
1.1. Как известно, неологизмы возникают в языке либо как названия новых понятий, не имевших до сих пор своего наименования, либо как образные, экспрессивные обозначения явлений. Но есть ещё и одна причина появления неологизмов - это стремление назвать единым словом уже известное понятие, которое прежде обозначалось описательно, с помощью словосочетания. Слово - более краткий способ обозначения понятия и в этом его большое преимущество перед словосочетанием. «Язык по природе экономен в средствах», - подчёркивал известный языковед А.М.Пешковский (А.М.Пешковский, 1925, с. 117). В наши дни это стремление в экономии языковых средств особенно ярко и разнообразно проявляется в образовании новых слов.
Аббревиация - один из способов словопроизводства. Новые понятия, возникающие в процессе бурного развития наук, зачастую опережают словотворчество и, лишённые ясного и предельно экономного языкового выражения, облекаются в длинные словосочетания. Такие конструкции лишь иногда удобны в семантическом плане, но, как правило, всегда не удобны для употребления. Быстрота воспроизведения уже известного понятия и громоздкость его словесного выражения - вот первое противоречие между формой и содержанием. И чем чаще возникает необходимость использования неэкономного словосочетания, тем резче и выпуклее выступают его громоздкость и вытекающие из неё неудобство. Об этом справедливо писал Е.Д.Поливанов: «Экономия энергии сказывается в истории языков не в одной только экономии физиологической, но и в виде экономии психической деятельности» (Поливанов, 1931, 46).
Сознание, что многословные длинные словосочетания можно повторять много раз без коммуникативной необходимости, раздражает как
17

Получить работу