ВВЕДЕНИЕ
Актуальность темы. Военное дело, как комплекс материальных средств и организационных мер, создаваемых обществом в целях защиты и нападения, является важной областью человеческой жизнедеятельности. Оно выступало существенным инструментом при решении задач политического, социального, экономического и идеологического уровня. В отечественной исторической науке, на ее современном этапе, изучению военного дела уделяется значительное внимание. Одним из направлений военной истории во второй половине XX - начале XXI века стало оружиеведение. Наиболее активно оружиеведческие исследования проводятся на материалах полученных такой исторической дисциплиной как археология. Это позволяет специалистам говорить о выделении самостоятельной области знаний - военной археологии. Именно данное актуальное направление развивает настоящая диссертационная работа.
Особенно большое значение играло военное дело у кочевого и полукочевого населения Евразии, экономика которого носила экстенсивный характер. Ведение успешной войны гарантировало для номадов получение дополнительных материальных благ в виде добычи и дани, а зачастую и само их существование. Феномен военного преобладания кочевников в течение 2,5 тыс. лет над оседло-земледельческими цивилизациями Древнего мира и Средневековья является одной из сложнейших проблем военной истории. Ее решение во многом зависит от степени изученности военного дела номадов в целом, которая в настоящее время пока неравномерна.
Наше исследование посвящено изучению военного дела кочевого населения Алтая в эпоху средневековья (III—XIV вв. н.э.). В начале этой эпохи на территории Алтая сложились и получили дальнейшее развитие оригинальные комплексы вооружения и формы боевой организации,
4
определившие военное превосходство кочевников на протяжении последующего тысячелетия. Их анализ поможет лучше раскрыть закономерности успехов ведущих кочевых этносов, таких как тюрки и монголы и объяснить жизнеспособность культурно-хозяйственного типа кочевых скотоводов, которые не только побеждали, но и неоднократно завоевывали более развитые в экономическом и политическом отношении оседло-земледельческие государства. Обозначенные моменты делают изучение заявленной темы особенно значимой.
Актуальность диссертационного исследования заключается также в тех возможностях, которые открывает изучение военного дела для решения других задач исторического и археологического характера. Построение эволюции вооружения средневекового населения Алтая способствует уточнению датировки археологических памятников. Выделение в доспехах и оружии этнокультурных признаков проливает свет на миграционные и этногенетические процессы, а также указывает направление торговых контактов. Количество и качество боевых средств свидетельствует об уровне развития экономики. Данные по военной организации отражают социальную стратификацию общества. Комплекс этих сведений может быть использован при воссоздании истории Алтая и сопредельных с ним регионов на протяжении более чем тысячелетнего периода времени.
Краткая история изучения археологических источников. Начало формирования источниковой базы по вооружению населения Алтая эпохи средневековья приходится на 2-ю пол. XIX века. В 1862 г. академик В.В. Радлов (1989, с. 443-452) раскопал курган в Кулунде, а в 1865 г. серию курганов на могильниках Катанда-I, Катанда-И и Берель. Результатом его работ явились первые документированные находки различных видов доспеха и оружия: панцирные пластины, остатки сложносоставных луков, наконечники стрел и копий, мечи и сабли, боевые ножи. Значительная часть этих предметов позднее была опубликована, но некоторые вещи известны только по описаниям (табл. I.-2; V.-1-2, 16-17, 94-96, 132-133; VI.-63). В настоящее время данные
5
памятники можно отнести к ряду археологических культур: булан-кобинской (Катанда-I, Берель), тюркской (Катанда-И) и сросткинской (Кулунда).
Дальнейшее изучение средневековой паноплии Алтая продолжилось в 1-й пол. XX века. Оно связано с именами таких археологов как А.А. Гаврилова, А.Н. Глухов, М.П. Грязное, Л.А. Евтюхова, СВ. Киселев, Н.М. Комарова, А.П. Марков, СИ. Руденко, СМ. Сергеев, а также краеведов-любителей Н.С Гуляева и М.Д. Копытова. В горной части Алтая находки боевых средств были сделаны на памятниках: Катанда-П, Кокса, Кудыргэ, Курай-Ш-V, Курота-I, Пазырык, Туэкта, Яконур, в лесостепи - на комплексе памятников в урочище Ближние Елбаны (пункты III, V-IX, XII, XIV), могильниках Змеевка, Солоновка, Сростки-I (табл. I.-1, 13, 15; И.-8; V.-51, 60, 64-72, 102, 114, 117-118, 120-121, 125, 127, 135,144-145, 154, 158-159; VI.-2-13, 36-39, 68, 125-135, 142-144, 199, 204-211, 243-244). Полученные материалы представляли уже многие виды оборонительных и наступательных средств: панцири, луки, стрелы, копья, мечи и сабли, боевые ножи, кинжалы, боевой топор, кистень. Расширился их хронологический и этнокультурный диапазон. В Горном Алтае они зафиксированы в объектах тюркского, кыргызского и монгольского времени. В Лесостепном Алтае исследованные памятники относятся к одинцовской, сросткинской и кармацкой культурам.
В 50-60-х гг. XX в. новые находки вооружения получены в результате археологических работ, проводившихся Б.Х Кадиковым, A.M. Кулемзиным, Д.Г. Савиновым, Т.Н. Троицкой, А.П. Уманским, Н.Л. Членовой на могильниках АБ (Бийск), Ак-Таш, Иня-1, Нечунаевский Елбан-2, Николаевка, Раздумье-I, Степной Кучук-1, Сухие Гривы, Татарские Могилки, Тугозвоново, Чингис-2 (табл. II.-7, 9, 37-38; V.-146-147; VI.-16, 18-20, 23-24, 40-45, 64-65, 120-121, 184-185, 239-240, 253, 255-257). Они способствовали как количественному росту источниковой базы, так и более равномерному наполнению ее видового состава. За это время доспехи и оружие получены из памятников одинцовской, сросткинской, кыргызской и кармацкой культур.
6
На 70-80-е гг. XX в. приходится резкое увеличение источников по вооружению Алтая. Боевые средства были найдены в 41 горном памятнике (табл. I.-3-8, 14, 16-18, 20-21; V.-3, 18-37, 47-50, 52, 55-57, 61-63, 73-83, 85-93, 97-101, 104-106, 108, 111, 113, 115-116, 119, 122-124, 126, 128, 130, 136, 138, 149-152, 155) и в 48 лесостепных памятниках (табл. II.-4, 11-17, 20, 22-24, 27-36, VI.-15, 25, 30, 73-106, 109-118, 122-123, 146-161, 163-167, 169-173, 175-177, 182-183, 188-191, 212-215, 237-238, 241-242, 245-248, 251-252, 263-265). Свой вклад в их изучение внесли десятки исследователей: М.Т. Абдулганеев, ЮЛ. Алехин, В.Б. Бородаев, А.П. Бородовский, А.С. Васютин, В.Н. Елин, A.M. Илюшин, СМ. Киреев, Ю.Ф. Кирюшин, В.А. Кочеев, В.Д. Кубарев, А.Л. Кунгуров, X. Лхагвасурэн, Ю.Т. Мамадаков, Э.М. Медникова, В.А. Могильников, СВ. Неверов, СП. Нестеров, А.В. Новиков, Д.Г. Савинов, Н.Ф. Степанова, А.С Суразаков, Т.Н. Троицкая, B.C. Удодов, А.П. Уманский, Ю.С. Худяков, А.Б. Шамшин и многие другие. Проводившиеся масштабные раскопки способствовали не только дальнейшему численному росту массовых средств поражения (стрелы, луки), но и существенному пополнению более редких видов паноплии (панцири, копья, мечи и сабли, боевые ножи, кинжалы, боевые топоры). На территории горной части Алтая боевые средства были обнаружены в объектах булан-кобинской (поздний этап: 2-я пол. IV - 1-я пол. V вв. н.э.), тюркской (2-я пол. V-XI вв. н.э.), кыргызской (2-я пол. IX-XI вв. н.э.) и монгольского времени (XII-XIV вв. н.э.) культур. На территории лесостепной части Алтая - это объекты кулайской (поздний этап: III - 1-я пол. IV вв. н.э.), одинцовской (2-я пол. - 1-я пол. VIII вв. н.э.), сросткинской (2-я пол. VIII - XII вв. н.э.), кыргызской (2-я пол. IX-XI вв. н.э.) и кармацкой (XIII—XIV вв. н.э.) культур.
В 90-е гг. XX в. - начале XXI в. темпы роста оружейных источников, по-прежнему остаются достаточно высокими. В Горном Алтае такие находки сделаны на 21 памятнике (табл. I.-9-12, 19; V.4-15, 38-46, 53-54, 58-59, 84, 103, 107, 109-110, 112, 129, 131, 134, 139-143, 148, 153, 156-157), в Лесостепном Алтае- на 37 памятниках (табл. II.-1-3, 6, 10, 21; VI.-1, 14, 22, 26-
7
29, 33-34, 46-62, 66-67, 69-72, 107-108, 119, 124, 136-141, 145, 162, 168, 174, 178-181, 187, 192-198, 200-203, 216-217, 249-250, 254, 258-262, 266-268). Обследования и раскопки на них проводились археологами из Барнаула: М.Т. Абдулганеев, А.С. Боровков, В.В. Горбунов, П.К. Дашковский, М.А. Демин, Я.В. Егоров, А.А. Казаков, К.Ю. Кирюшин, Ю.Ф. Кирюшин, А.В. Кондратов, А.Л. Кунгуров, СВ. Неверов, В.П. Семибратов, СМ. Ситников, А.Н. Телегин, А.А. Тишкин, Я.В. Фролов, А.Б. Шамшин, П.И. Шульга; Горно-Алтайска: В.А. Кочеев, О.В. Ларин, В.И. Соенов, А.С Суразаков, А.В. Эбель; Новокузнецка: Ю.В. Ширин; и Новосибирска: Л.А. Бобров, А.Ю. Борисенко, В.Д. Кубарев, Г.В. Кубарев, Н.В. Полосьмак, Ю.В. Тетерин, Ю.С Худяков.
Помимо вооружения зафиксированного в результате проведения археологических работ, в течении последнего столетия сформировался значительный фонд случайных находок боевых средств, сделанных в разных районах Алтая и относящихся к эпохе средневековья. Это либо сборы с памятников разрушенных в результате природного и антропогенного воздействия, либо отдельные предметы, обнаруженные гражданами и переданные в различные музеи Алтайского края и Республики Алтай (табл. I.-22; II.-5, 18-19, 25-26, 39; V.-137, 160; VI.-17, 21, 35, 186, 218-236, 269-284). Несмотря на ограниченную информацию этнокультурного плана (открытость и быстрая утрата связи с местом обнаружения, возможность переиспользования), такие находки, как правило, отличает хорошая сохранность. Она позволяет полноценно судить о конструкции, декоре, изначальных параметрах и технологии изготовления вещей, которые искажаются у предметов из закрытых археологических комплексов. Поэтому, случайно обнаруженное вооружение имеет большое значение для пополнения источниковой базы. Его целесообразно использовать при анализе отдельных видов и комплексов паноплии, сопоставляя с типологически близкими, хорошо датированными археологическими находками.
Большое значение для изучения военного дела Алтая имеет открытие и
8
введение в научный оборот изобразительных источников (Горбунов В.В., 1998, с. 102). С середины XIX в. до начала XXI в. их корпус, хотя и медленно, но неуклонно увеличивался. Серия предметов торевтики, изображающих воинов кулайской и сросткинской культур, была найдена Л.И. Шренком, М.Д. Копытовым, А.П. Уманским, В.А. Могильниковым и Ю.П. Алехиным (табл. IV). Наскальные рисунки представляющие булан-кобинских, тюркских и монгольских воинов, скопированы А.Н. Глуховым, Э.А. Новгородовой, Е.А. Окладниковой, В.Д. Кубаревым, Д. Цэвээндоржем, В.Д. Черемисиным и В.В. Горбуновым (табл. III). Ценную информацию по отдельным видам оружия содержат каменные изваяния тюрок (Кубарев В.Д., 1984; КубаревВ.Д., КочеевВ.А., 1988).
Всего за 150 лет изучения на Алтае открыто 194 определимых памятника и пункта, содержащих вещественные материалы по вооружению и 58 памятников с изображениями боевых средств (табл. I—VI; рис. 1-2, 58-59, 141-142). Наиболее массовая информация имеется о луках и стрелах, мечах и саблях, гораздо меньше панцирей, копий и боевых ножей, и пока мало находок шлемов, щитов, попон, кинжалов, боевых топоров и кистеней, а наголовья известны только по изображениям. Тем не менее, на сегодняшний день, оружейные источники Алтая III—XIV вв. н.э. весьма представительны и могут быть использованы для всестороннего анализа и интерпретации, как комплексов боевых средств, так и других аспектов военного дела.
Историография проблемы. До середины XX века в отечественной научной литературе отсутствовали специальные работы по вооружению древних и средневековых народов Евразии, основанные на анализе материальных памятников. Это было связано, прежде всего, с состоянием источниковой базы. Малое число археологических находок доспеха и оружия, не разработанность их иконографии, делали изучение данной темы весьма фрагментарным. В основном, исследователи указывали в публикациях лишь факт наличия предметов вооружения или их изображений, в лучшем случае, приводились иллюстрации и только иногда предпринимался краткий обзор и
9
попытка интерпретации (Арциховский А.В., 1948, с. 424, 435-438; Гумилев Л.Н., 1949, с. 233-234,241-242).
Постепенное накопление источников, активное изучение военной археологии за рубежом (Thordeman В, 1939; 1940; Robinson H.R., 1967), способствовали складыванию этого направления оружиеведения и в нашей стране (Медведев А.Ф., 1959, с. 120; Кирпичников А.Н., 1971, с. 5-7, 15). В конце 50-х - начале 70-х годов XX века выходит целая серия работ по вооружению и военному делу народов Восточной Европы и Средней Азии (Медведев А.Ф., 1959; Мелюкова А.И., 1964; Кирпичников А.Н., 1966а—б; 1971; Литвинский Б.А., ПьянковИ.В., 1966; Пугаченкова Г.А., 1966; Черненко Е.В., 1968; ХазановА.М., 1971; Горелик М.В., 1971). В этих работах впервые был применен системный подход к изучению вооружения, предложены его классификационные и типологические схемы, разработана периодизация, привлечены многочисленные данные изобразительных и письменных источников. Таким образом, создалась определенная база для изучения военного дела в более восточных регионах.
В конце 70-х - начале 80-х годов XX века происходит становление сибирского оружиеведения. Первые специальные работы в этом направлении принадлежат Ю.С.Худякову (1979; 1980). Им на основе анализа вооружения енисейских кыргызов была разработана схема изучения военного дела и определен основной понятийный аппарат составляющих паноплии (Худяков Ю.С., 1979, с. 184-193; 1980, с. 118-130). За последние два с половиной десятилетия сибирскими оружиеведами обработаны материалы по вооружению таких регионов, как Западная и Южная Сибирь, Центральная и Средняя Азия, Дальний Восток (Худяков Ю.С., 1986а; 1991; 19976; 2003; Деревянко Е.И., 1987; Кожомбердиев И.К., Худяков Ю.С., 1987; Коников Б.А., 1987; Соловьев А.И., 1987; Худяков Ю.С., Соловьев А.И., 1987; Шавкунов В.Э., 1993; Погодин, 1998; РецК.И., Юй Су-Хуа, 1999; Худяков Ю.С., Юй Су-Хуа, 2000; Коробейников С.Н., Худяков Ю.С., 2001; Бобров Л.А., Худяков Ю.С., 2002; 2003а-б; 2005; Борисенко А.Ю., Худяков Ю.С., 2002а-б; Худяков Ю.С.,
10
Бобров Л.А., 2003). Хронологический диапазон этих исследований охватывает периоды поздней древности, раннего, развитого и позднего средневековья. Внутри указанных временных и территориальных рамок вооружение изучено пока неравномерно, но имеющиеся обобщения создают качественно новые возможности для сравнительного анализа при дальнейшей работе.
Большое влияние на принципы изучения вооружения, оказали труды М.В. Горелика. Им опубликован целый ряд специальных статей по доспеху скифов, персов и мидян, кушан, саков, киданей, монголов и степной зоны Евразии I тыс. н.э., а также работы по оружию Древнего Востока, вооружению народов Восточного Туркестана и армиям монголо-татар (Горелик М.В., 1971; 1982а-б; 1983; 1987а-б; 1993; 1995; 2002; 2003).
Все перечисленные выше общие моменты историографии имеют отношение к изучению военного дела на территории Алтая. Во-первых, отдельные алтайские находки вооружения активно привлекались в трудах по регионам, напрямую с Алтаем не связанных, но имевших с ним опосредованные контакты (военные походы, миграции, торговля и т.п.). Во-вторых, при анализе паноплии населения Алтая зачастую учитывались аналогии с других и не только сопредельных территорий. В-третьих, классификационные и типологические схемы, реконструкции и интерпретации, разработанные для вооружения ряда этносов и археологических культур, не могли не влиять на определения и оценки алтайских материалов.
Первая попытка анализа предметов вооружения из средневековых памятников Алтая была предпринята А.А. Гавриловой. Она выделила четыре типа сложносоставных луков, обозначив их конструктивно-хронологические отличия, и отметила сопутствующие им особенности наконечников стрел. Однако оружие не рассматривалось ей в качестве самостоятельной категории материальной культуры и относилось к «убранству всадников», а при его характеристике, как правило, учитывался какой-нибудь один признак, не применявшийся к тому же последовательно (Гаврилова А.А., 1965, с. 87-89). Исследовательница также обратила внимание на находку фрагмента кольчуги,
11
который, по ее мнению, попал на Алтай из Сасанидского Ирана или Средней Азии (Гаврилова А.А., 1965, с. 31). Учитывая, активные военные и культурные контакты тюрок с указанными территориями, это вполне вероятно.
Первая реконструкция боевых средств, с территории Алтая была сделана А.П. Уманским при публикации материалов раскопок из Татарских Могилок. Исследователь подробно описал детали найденного доспеха и сделал их реконструкцию в виде двух панцирей-нагрудников. По его мнению, они набирались из 100 горизонтально направленных пластин, которые крепились между собой и на кожаную основу с помощью проволоки, а крайние из них снабжались металлическим кантом на заклепках (Уманский А.П., 1974, с. 147— 148, рис. 7).
С рубежа 70-80-х гг. XX в. для изучения вооружения Алтая начинает применяться системный подход, связанный со становлением оружиеведения, как самостоятельного направления в сибирской археологии (Худяков Ю.С., 1986а, с. 19-20; 19956, с. 149-150; Горбунов В.В., 2003а, с. 20). Исследования проводились либо путем анализа отдельных видов боевых средств, либо включали еще и их комплексную характеристику в рамках этнокультурной или историко-региональной принадлежности.
Анализ различных видов паноплии, как правило, предпринимался по мере появления новых материалов, в связи с необходимостью обобщения возросшей источниковой базы и рассмотрением эволюции тех или иных боевых средств. Сложносоставные луки из средневековых памятников Алтая были проанализированы в работах Д.Г. Савинова (1981) и Ю.С. Худякова (1993). Несколько публикаций посвящено классификации и типологии наконечников стрел (Васютин А.С., ЕлинВ.Н., Илюшин A.M., 1987; Елин В.Н., 1988; Илюшин A.M., 1990; Неверов СВ., Мамадаков Ю.Т., 1991; СоеновВ.И., 1995). В отдельных статьях систематизированы материалы по доспеху, мечам и саблям (Худяков Ю.С, Соловьев А.И., 1987; Худяков Ю.С, Плотников Ю.А., 1995).
12
Большой вклад в изучение военного дела Алтая внесли работы или разделы в трудах, где рассматривались оружейные комплексы. В таких исследованиях, помимо традиционного анализа видов боевых средств, давалась сравнительная оценка их места и удельного веса в составе паноплии, которые определялись особенностями военной организации и тактики. Отдельные комплексы вооружения кочевников Алтая с I по XIV вв. н.э. проанализированы в серии работ Ю.С. Худякова (1981; 1983; 1984; 1986а-б; 1988; 19976). Самостоятельные разделы по характеристике боевых средств племен сросткинской культуры и древних тюрок имеются в диссертациях СВ. Неверова (1988, с. 5-9) и Г.В. Кубарева (19976, с. 11-14). Вооружению населения Горного Алтая гунно-сарматского времени (в основном его позднему этапу) посвящена диссертация А.В. Эбеля (1998) и работы Ю.В. Тетерина (2004) и В.И. Соенова (2005). Раздел по боевым средствам кочевников северозападных предгорий Алтая IX-XI вв. присутствует в монографии В.А. Могильникова (2002).
Определенная работа по изучению военного дела проделана автором диссертации. Помимо публикации находок (табл. I—VI), были проанализированы виды и комплексы вооружения населения Алтая из памятников III-XIV вв. н.э. (Горбунов В.В., 1991б-в; 1992; 19936; 1994; 20026; 2003а-б; 2004а; 20056; 2006; Неверов СВ., Горбунов В.В., 1989; Уманский А.П., Горбунов В.В., 1991; Горбунов В.В., ТишкинА.А., 19986). Особое внимание уделено изобразительным источникам по военной тематике (Горбунов В.В., 1998; 2003в). Кроме этого, разработаны практические и теоретические вопросы методики оружиеведческой реконструкции (Горбунов В.В., 1993а; 1996; 2002а; 2005а).
Оценивая степень изученности вооружения Алтая, необходимо отметить, что за последнюю четверть века активно совершенствуются понятийный аппарат и классификации видов боевых средств, рассматриваются вопросы их эволюции. Хронологические рамки работ охватывают все материально обеспеченные периоды средневековой истории Алтая. Наряду с этим,
13
использование источниковой базы для анализа вооружения, едва ли составляет четвертую часть от ее реального объема, который в значительной степени уже введен в научный оборот. Пока еще очень редко при характеристике оружейных комплексов привлекаются данные иконографии. Недостаточно изучены проблемы происхождения и специализации доспеха и оружия. Слабо раскрыты возможности наборов вооружения, для реконструкции состава войск и военной организации. В настоящее время необходима систематизация всех имеющихся источников по средневековой паноплии Алтая. Построение на этой основе цельной схемы развития вооружения и расширение его интерпретационного потенциала.
Цель и задачи исследования. Цель работы - на основе комплексного анализа вещественных, изобразительных и письменных источников, реконструировать основные аспекты военного дела средневекового населения Алтая в III—XIV вв. н.э. Для ее достижения поставлены следующие задачи:
1. Осуществить, на основе классификации материала, типологию видов вооружения, выявив динамику их внутренней эволюции, а также хронологические и территориальные границы бытования.
2. Установить, с учетом конструктивных изменений, функциональную специализацию предметов вооружения, влияющую на их морфологическую атрибуцию и боевое назначение.
3. Определить этнокультурные признаки в изготовлении доспехов и оружия и степень взаимовлияния различных военных традиций.
4. Проанализировать комплексы боевых средств, присущие археологическим культурам Алтая и выделить рода войск, которым они соответствовали.
5. Реконструировать военную организацию каждой этнокультурной общности Алтая в рассматриваемую эпоху.
6. Обозначить способы тактического и стратегического применения войск населением Алтая в различные периоды эпохи средневековья.
14
7. Оценить уровень военного искусства средневековых номадов Алтая и его роль в развитии военного дела у других народов Евразии.
Объектом исследования выступает военное дело средневекового населения Алтая, которое развивалось под воздействием политических, экономических и этнокультурных факторов.
Предметом исследования являются доспехи и оружие, а также комплексы боевых средств, демонстрирующие различные особенности структурных единиц военного искусства: организации, тактики, стратегии.
Территориальные рамки работы включают две смежные историко-географические области: Горный и Лесостепной Алтай, где расположен основной массив привлекаемых археологических памятников (рис. 1-2, 58-59). Под Горным Алтаем понимается территория, окаймленная достаточно замкнутой системой хребтов, образующих несколько провинций: Северный, Северо-Западный, Центральный, Восточный, Юго-Восточный и Южный Алтай (Алтайский край: Атлас, 1978, с. 50, 182; Тишкин А.А., Горбунов В.В., 2005а, с. 24-25, 137). Помимо этого нами были задействованы доступные материалы: вещественные и изобразительные из Монгольского Алтая (Новгородова Э.А., ГореликМ.В., 1980; Монгол нутаг..., 1999; КубаревВ.Д., 2002; Худяков Ю.С., Лхагвасурэн X., 2002). Эта область, примыкающая к Горному Алтаю с юга, во всяком случае, в период становления и существования Тюркских каганатов, составляла с ним единый историко-культурный ареал (Горбунов В.В., Тишкин А.А., 2002а-б).
Под термином Лесостепной Алтай понимается территория, прилегающая с севера к алтайской горной системе, также делящаяся на несколько провинций. Ее основу составляет широкая долина верхнего течения р. Оби, на левобережье которой находятся: Предалтайская равнина, Приобское плато и Кулундинская равнина, а на правобережье: Предсалаирская равнина и Бийско-Чумышская возвышенность (Алтайский край: Атлас, 1978, с. 50, 182; Тишкин А.А., Горбунов В.В., Казаков А.А., 2002, с. 4, 37-38).
15
Горный и Лесостепной Алтай являлись в прошлом зоной активных контактов для населения сразу трех крупных исторических регионов: Западной Сибири, Центральной и Средней Азии. Поэтому изменения, фиксируемые у населения Алтая в такой динамичной сфере как военное дело, отражают взаимодействие в более обширном ареале евразийских степей и помогают понять общие закономерности происходивших процессов.
Хронологические рамки исследования охватывают эпоху средневековья с III по XIV вв. н.э. и соответствуют трем историческим периодам: «великого переселения народов» (III—V вв. н.э.), раннего (VI-XI вв. н.э.) и развитого (XII— XIV вв. н.э.) средневековья. Их временные границы близки к принятым в классической европейской периодизации, но определены с учетом относительной хронологии археологических памятников Алтая, синхронизированной с известными историческими событиями центрально-азиатского региона (Неверов СВ., Горбунов В.В., 2001, с. 176-177; Горбунов В.В., Тишкин А.А., 2003, с. 227-229; Тишкин А.А., Горбунов В.В., 20026, с. 83-86; 2005а, с. 158-163).
Период «великого переселения народов» (III—V вв. н.э.) является переходным между древностью и средневековьем. Именно в это время на Алтае начинаются важные изменения. Распад в III в. н.э. крупных объединений кочевников хунну (215 г.) и сяньби (235 г.), а также Империи Хань в Китае (220 г.) вызвал целую череду миграций кочевых племен, которые к V в. н.э. совершенно перекроили этническую и политическую карту восточноазиатского региона (Гумилев Л.Н., 1993а, с. 199-200; 19936, с. 9; 1993в, с. 93; 1994, с. 5). На Алтае эти события вызвали значительные трансформации в области материальной и духовной культуры. На территории лесостепи в середине IV в. н.э. появляется население, пришедшее из Средней Азии (Семиречье) -носители кенкольской археологической культуры и Горного Алтая - носители булан-кобинской археологической культуры. Здесь они вступают в контакт с местными самодийскими племенами (кулайская археологическая культура), в результате которого образуется новая общность, получившая в археологии
16
название одинцовской культуры (Троицкая Т.Н., 1981, с. 116; Горбунов В.В., 20046, с. 95). Пришлый компонент был немногочисленен и быстро ассимилировался в самодийской среде (Горбунов В.В., 2003г, с. 38-39). Территория Горного Алтая также испытала в этот период сильное внешнее воздействие. После возникновения в Центральной Азии Жужаньского каганата (359 г.), земли Горного Алтая были включены в его состав. В 460 г. жужане переселили сюда племя ашина из Восточного Туркестана (Гаочан), которые славились как искусные кузнецы и являлись наследниками позднехуннской государственности (Гумилев Л.Н., 19936, с. 22-25; Кляшторный С.Г., Савинов Д.Г., 2005, с. 79). Ашина сумели консолидировать вокруг себя местное население (булан-кобинская археологическая культура), в результате чего возникла новая этнокультурная общность, вошедшая в историю под самоназванием ТЮРК (ТЮРКИ) (Горбунов В.В., Тишкин А.А., 2002а, с. 44-45; 20026, с. 179-180). Известность этого этнонима позволяет обозначать материальные памятники, оставленные тюрками, как тюркскую археологическую культуру (Горбунов В.В., Тишкин А.А., 2003, с. 228). Отмеченные перемены заложили основы для развития раннесредневековых обществ, поэтому в современной исторической науке исследование средневековья все чаще начинается с анализа предшествующего периода III—V вв. н.э. (Савельева И.М., Полетаев А.В., 1997, с. 210).
На протяжении раннего средневековья (VI-XI вв. н.э.) в Центральной и Средней Азии, на юге Западной Сибири создаются первые государственные объединения кочевников, такие как Тюркские каганаты (552-744 гг.), Уйгурский каганат (745-840 гг.), Кыргызский каганат (840-1293 гг.), Кимакский каганат (ок.850 - ок.1050 гг.). Земли Алтая сыграли в судьбе этих держав весьма заметную роль. Так Горный Алтай явился местом сложения тюркского этноса. В период тюркской государственности его территория служила базой, на которой тюрки укрывались во времена поражений (Чабыш-каган, 630-650 гг.) и на которую опирались в военных походах (Тоньюкук, 710 г.) (Бичурин Н.Я., 1950, с. 263-264; Малов С.Е., 1951, с. 6S; Малявкин А.Г.,
17
1989, с. 115). После гибели II Восточно-тюркского каганата (744 г.), часть тюркских племен переселилась в алтайскую лесостепь, где подчинила местное самодийское население (одинцовская археологическая культура). В результате синтеза тюркского и самодийского компонентов в Лесостепном Алтае сложилась новая общность, известная в археологии как сросткинская культура. Данное объединение играло значимую роль в политических отношениях между кимаками, кыпчаками и кыргызами, хотя его письменная история и название пока достоверно не выявлены (Неверов СВ., Горбунов В.В., 2001, с. 176-178; Горбунов В.В., 2003г, с. 41-42). Другая часть тюркских племен осталась на коренных землях Горного Алтая и приняла участие, в союзе с кыргызами, в борьбе против уйгуров. После победы в 840 г., горно-алтайские тюрки вошли в состав Кыргызского каганата, сохранив значение военно-политической силы (Кубарев Г.В., 1998, с. 292-294).
В период развитого средневековья (XII-XIV вв. н.э.) население Южной Сибири и юга Западной Сибири в 1207 г. было завоевано Монгольской империей. После ее распада на отдельные государства, территория Горного Алтая вошла в состав Империи Юань (1260-1389 гг.), а земли Лесостепного Алтая отошли к Золотой Орде (1243-1396 гг.). В жизни населения Алтая произошли дальнейшие изменения. На территории лесостепи сложилась общность из монгольского, тюрко-самодийского (сросткинского) и кыпчакского компонентов, получившая наименование кармацкой археологической культуры (Тишкин А.А., Горбунов В.В., Казаков А.А., 2002, с. 141-142). Археологические памятники Горного Алтая этого периода демонстрируют наличие тюркского, кыпчакского и монгольского компонентов, при подавляющем преобладании последнего, которые пока не объединены в какие-либо этнокультурные общности (Тишкин А.А., Горбунов В.В., 2005а, с. 158).
По периоду позднего средневековья (XV-XVII вв. н.э.) археологических данных очень мало, а письменные источники освещают историю Алтая лишь с
|
