3 Введение
Актуальность темы. Глобальную цель современного уголовного судопроизводства можно сформулировать как обеспечение реализации охраняемых уголовным законом фундаментальных ценностей нашего общества и государства. Достичь, поставленную цель, невозможно без достижения нижестоящих по отношению к ней целей, образующих своеобразное «дерево целей» уголовного процесса. Из этого следует, что уголовное судопроизводство невозможно представить вне его целей. Причем достижение цели одного уровня создает условия и обеспечивает достижение вышестоящей цели.
Уголовный процесс обеспечивает достижение вышестоящих целей не сам по себе, а имеет (либо должен иметь) на то надлежащий процессуальный механизм. К звеньям такого механизма относятся процессуальная самостоятельность и прокурорский надзор в досудебном производстве. От правильного понимания сущности, места и роли каждого в достижение целей досудебного производства во многом обуславливается их проявление в действующем законодательстве и, как следствие, в реальной уголовно-процессуальной деятельности, которая весьма далека от совершенства и имеет резервы для своего совершенства. Её совершенствование, на наш взгляд, невозможно без разработки взвешенной концепции соотношения процессуальной самостоятельности и прокурорского надзора, отвечающей потребностям и условиям современного уголовного судопроизводства.
Актуальность настоящего исследования обуславливается ещё и тем, что прокурор и следователь относятся к тем участникам уголовно-процессуальной деятельности, на которых лежит основное бремя, обеспечения условий для эффективного осуществления правосудия по уголовным делам. В этой связи возникает потребность в исследовании не только сугубо процессуальных статусов прокуроров и следователей в уголовном процессе, но акцентирования внимания на их взаимоотношении.
4
Его значимость состоит в том, что основной пласт взаимоотношений следователя и прокурора лежит вне уголовно-процессуальных отношений, а в иной плоскости. Её составляющие нам видятся в господствующем в нашем обществе мировоззрении и менталитете российского народа, обусловленными его духовно-нравственными традициями. К тому же эти отношения не должны порождать дополнительных, не обусловленных интересами уголовного процесса, ограничений в достижении цели уголовного процесса при производстве по уголовному делу.
Обращение к результатам практического воплощения взаимоотношений следователей и прокуроров показывают, что они, к великому нашему сожалению, далеки от совершенства. Так, в ходе выборочной проверки комиссией Генеральной прокуратуры Российской Федерации в Краснодарском крае выявлено и поставлено на учет 2323 преступления, в том числе 76 - об умышленных убийствах, 32 - о причинении тяжкого вреда здоровью, повлекшего смерть потерпевшего. Решения об отказе в возбуждении уголовных дел, в том числе по фактам смерти граждан, нередко принимались по надуманным основаниям.
При этом по заключению комиссии Генеральной прокуратуры указанных последствий могло бы и не быть, если бы прокуроры принимали действенные меры по обеспечению законности при расследовании уголовных дел, в том числе находящихся в производстве следователей прокуратуры. В результате собирание, проверка и оценка доказательств по уголовным делам иногда осуществлялись несвоевременно и неполно, что приводило к необоснованному приостановлению или прекращению уголовных дел. По многим уголовным делам, по которым лица, совершившие преступления, не были установлены, не отрабатывались все
вытекающие из материалов дела версии, полномочия, предоставленные прокурорам статьей 37 УПК РФ, в полном объеме не использовались .
В свете сказанного, представляется, что является чрезвычайно важным тщательная оценка целесообразности и преимущества тех или иных форм взаимосвязи, устанавливаемой между следователем и прокурором. Не менее важным для совершенствования идеи о соотношении процессуальной самостоятельности следователя и прокурорского надзора и её правового воплощения является изучение его реального функционирования. В этой сфере за годы судебно-следственной реформы также накопилось немало проблем, пока не удостоившихся должного научного внимания.
Научная разработанность проблемы. Проблема соотношения процессуальной самостоятельности и прокурорского надзора в досудебном производстве в уголовно-процессуальной науке в целом не исследовалась. В то же время отдельные ее стороны рассматривались многими учеными, специализировавшимися в области уголовного процесса, криминалистики, теории оперативно-розыскной деятельности, а также в сфере управления: А.В. Агутин, А.В. Азаров, С.В. Бажанов, В.П. Бахян, Б.Т. Безлепкин, А.Р. Белкин, Р.С. Белкин, В.П. Божьев, А.Д. Бойков, Б.Б. Булатов, В.М. Быков, В,В. Вандышев, Л.Е. Владимиров, СП. Голубятников, С.А. Голунский, В.Н.Григорьев, Н.А. Громов, Ю.М. Грошевой, К.Ф.Гуценко, П.М. Давыдов, Е.А. Доля, Р.Г. Домбровский, В.Я. Дорохов, А.Ю. Епихин, В.И. Зажицкий, 3.3. Зинатуллин, О.А. Зайцев, В.К. Зникин, Л.П. Ижнина, Л.М. Карнеева, В.В. Кальницкий, Н.В. Кручинина, В.П. Кувалдин, А.В. Кудрявцева, Н.П. Кузнецов, С.В. Курылев, Э.Ф. Куцова, В.А. Лазарева, A.M. Ларин, Ю.Д. Лившиц, П.А. Лупинская, Н.Н. Лысов, В.П. Малков, А.Г. Маркушин, П.Г. Марфицын, В.М. Мешков, Т.Н. Москалькова, В.В. Николюк, Ю.К. Орлов, Н.Н. Полянский, А.В. Смирнов, М.С. Строгович, А.Б. Соловьев, А.А. Тарасов,
1 Подробнее, см.: Приказ Генерального прокурора Российской Федерации № 76 от 07.09.06 г. «О серьезных недостатках в организации надзора и следствия в прокуратуре Краснодарского края».
6
В.Т, Томин, А.А. Фальченко, И.Я. Фойницкий, А.Г. Халиуллин, М.А. Чельцов, А.А. Чувилев, В.В. Черников, B.C. Шадрин, С.А. Шейфер, М.А. Шматов, А.Ю. Шумилов, М.Л. Якуб, Р.Х. Якупов и другие.
В работах указанных авторов были разработаны многие проблемы соотношения процессуальной самостоятельности и прокурорского надзора, как правило, без учета воздействия на них принципов уголовного процесса. Неучет подобного воздействия способен негативно сказаться на эффективности соотношения процессуальной самостоятельности и прокурорского надзора. К тому же отсутствие взаимосвязи, взаимообусловленности принципов уголовного процесса и процессуальной самостоятельности следователя и прокурорского надзора не ведет к созданию механизма снятия противоречий, имманентно присущих уголовно-процессуальной деятельности. В итоге получается, что принципы уголовного процесса функционируют, как бы сами по себе, а процессуальная самостоятельность следователя и прокурорский надзор сами по себе. Осмысление изложенного свидетельствует о том, что в науке уголовного судопроизводства имеется научная проблема, требующая своего концептуального разрешения.
В качестве объекта исследования выступает уголовно-процессуальная деятельность в досудебном производстве во всем многообразии её концептуальной, логической, конструктивной детерминации, правового и прикладного воплощения.
Предметом исследования выступает соотношение процессуальной самостоятельности и прокурорского надзора в уголовно-процессуальной деятельности, способы его проявления в уголовно-процессуальном праве и специфика воздействия на реальную деятельность по уголовным делам.
Цель исследования заключается в разработке конструктивной модели соотношения процессуальной самостоятельности следователя и прокурорского надзора, аккумулирующей в себе идеи эффективного досудебного производства и базисно опирающейся на систему принципов
7
отечественного уголовного судопроизводства; в уяснении взаимосвязи процессуальной самостоятельности и прокурорского надзора по уголовным делам.
Для достижения поставленной цели в процессе исследования ставились и последовательно разрешались следующие основные задачи:
1) установить теоретико-процессуальные аспекты процессуальной самостоятельности следователя и прокурорского надзора в отечественном уголовном судопроизводстве;
2) вывить функциональные аспекты соотношения прокурорского надзора и процессуальной самостоятельности следователя в отечественном уголовном судопроизводстве;
3) разграничить полномочия следователя и органов процессуального надзора и ведомственного контроля на досудебных стадиях;
4) исследовать реализацию идеи о соотношении процессуальной самостоятельности следователя и прокурорского надзора в ретроспективном российском уголовно-процессуальном законодательстве;
5) проанализировать реализацию идеи о соотношении процессуальной самостоятельности следователя и прокурорского надзора по действующему российскому уголовно-процессуальному законодательству;
6) обобщить практику реализации идеи о соотношении процессуальной самостоятельности следователя и прокурорского надзора в досудебном производстве.
Методологической основой исследования являются диалектический метод познания объективной и субъективной реальности, положения системного, информационного и социологического подходов, а также структурно-функциональный и системный анализы. В работе также использованы исторический, логико-юридический, сравнительно-правовой и конкретно-социологический методы.
Теоретической базой исследования послужили положения философии, логики, социологии, социальной психологии, а также
8 фундаментальные разработки уголовного процесса, уголовного права, общей
теории права, криминалистики, оперативно-розыскной деятельности. Непосредственным источником информации по теме послужили монографии, учебники, учебные пособия, лекции, научные статьи, доклады и другие опубликованные материалы, отражающие те или иные стороны объекта и предмета исследования.
Нормативную базу исследования составили Конституция РФ, нормы международного права, федеральные конституционные и федеральные законы, постановления Конституционного Суда РФ и Верховного Суда РФ, а также нормы общей и юридической морали, имеющие отношение к предмету нашего исследования. В качестве источников исследования также были использованы законодательные памятники, отражающие становление и развитие процессуальной самостоятельности и прокурорского надзора.
Эмпирическая база исследования основана:
- на официальных (опубликованных) статистических данных о результатах деятельности правоохранительных и судебных органов Российской Федерации в сфере уголовного судопроизводства за 1996-2006 годы;
- на материалах диссертационных исследований по данной тематике, научных, журнальных и иных публикациях, отражающих результаты осуществления доказывания по уголовным делам;
- на материалах собственных (индивидуальных и в составе творческих коллективов) эмпирических исследований, проведенных в 1996-2006 годах на территории Приволжского федерального округа. На протяжении указанного периода исследовались реалии уголовно-процессуального доказывания в досудебном производстве и в судебном разбирательстве. Всего было изучено свыше 130 уголовных дел по специально разработанным анкетам. Кроме того, в целях изучения реалий соотношения процессуальной самостоятельности следователя и прокурорского надзора в досудебном производстве, проводился анкетный
9
опрос прокуроров, следователей и представителей российской общественности (опрошено более 270 респондентов).
Научная новизна исследования состоит в разработке системы процессуальных идей обеспечивающих надлежащее соотношение процессуальной самостоятельности и прокурорского надзора в досудебном производстве. Новизна полученных результатов обеспечивается, избранными автором методами исследования, в первую очередь системным подходом, а также привлечением для проверки рабочих гипотез оригинальными источниками информации.
Основные положения, выносимые на защиту:
1. Прокурорский надзор и процессуальная самостоятельность следователя являются производными от принципа процессуальной независимости должностных лиц - участников уголовного процесса.
2. Идея о процессуальной независимости должностных лиц - участников процесса и идеи о поднадзорности и самостоятельности относятся к различным системным уровням уголовно-процессуальной деятельности. Первая относится в целом к уголовному судопроизводству, обеспечивающая связь последнего со средой его функционирования. Вторые являются процессуальными идеями и относятся сугубо к досудебному производству.
2.1. Потребность уголовного судопроизводства в процессуальной самостоятельности состоит в том, чтобы посредством её детерминировать эффективную деятельность следователя, за счет внутренней его концентрации (сосредоточении) на уголовном преследовании.
2.2. Прокурорский надзор направлен не на повышение эффективности досудебного производства, а на то, чтобы следователь осуществлял свою деятельность, исходя исключительно из иерархически упорядоченной системы целей досудебного производства.
3. Взаимосвязь прокурорского надзора и процессуальной самостоятельности проявляется в следующем. Во-первых, в том, что и
10
прокурорский надзор, и процессуальная самостоятельность следователя (дознавателя) являются плодом, господствующей в нашем сознании научной парадигмы. Во-вторых, прокурорский надзор и процессуальная самостоятельность имеют единый внутренний детерминирующий фактор.
4. Цель прокурорского надзора в уголовно-процессуальной сфере и цель самостоятельной деятельности следователя в этой же сфере опосредованы общей целью - целью уголовного процесса по конкретному уголовному делу.
5. Не следует противопоставлять друг другу прокурорский надзор и процессуальную самостоятельность следователя, поскольку они являются различными гранями одного цельного явления, которое в теории уголовного процесса именуется «уголовным преследованием».
6. Отнесение следователя к участникам процесса со стороны обвинения является попыткой сузить его полномочия, направить его деятельность исключительно в обвинительное русло, что нельзя признать оправданным.
7. Нарушения закона, допускаемые следователем и оставшиеся невыясненными и неустраненными, свидетельствуют о серьезных недостатках в работе всех осуществляющих уголовно-процессуальную деятельность органов и должностных лиц, а не только прокурора.
8. В современных условиях прокурор фактически не в состоянии обеспечить качественно прокурорский надзор в стадии возбуждения уголовного дела.
9. Дачу согласия прокурора на возбуждение уголовного дела необходимо оптимизировать.
9.1. При возбуждении уголовного дела в отношении лица согласие со стороны прокурора необходимо, а в остальных случаях (возбуждение уголовного дела по факту совершения преступления) такого согласия не требуется.
11
9.2. Постановления следователя об отказе в возбуждении уголовного дела должны согласовываться с прокурором.
Теоретическая значимость исследования состоит в попытке предложить и обосновать новое видение соотношения прокурорского надзора и процессуальной самостоятельности.
Практическая значимость исследования определяется его направленностью на решение следующих практических задач:
1) выработать рекомендации по ориентированию прокурора и следователя на достижение реальных результатов, а не абстрактных вербальных построений;
2) разработать практические предложения по совершенствованию процессуальной самостоятельности и прокурорского надзора в отечественном досудебном производстве.
Практические предложения автора о содержании соотношения процессуальной самостоятельности и прокурорского надзора могут быть использованы как в процессе правотворчества, в плане совершенствования уголовно-процессуального законодательства, так и для повышения эффективности уголовно-процессуальной деятельности в досудебном производстве.
Апробация результатов исследования. Основные положения, выводы и рекомендации диссертационного исследования изложены в опубликованных работах автора, в том числе и в источниках, включенных в перечень ВАК.
Основные положения диссертации приняты для использования в учебном процессе, что подтверждается соответствующими актами внедрения. Теоретические выводы и положения диссертации докладывались на заседаниях кафедры уголовного процесса и криминалистики Нижегородского государственного университета имени Н.И. Лобачевского.
Результаты исследования докладывались на научных, научно-практических конференциях и семинарах.
12
Структура диссертации обусловлена целью и задачами, объектом и предметом настоящего исследования и включает в себя введение, две главы и список литературы.
13
Глава 1. Теоретико-процессуальные и функциональные аспекты соотношения процессуальной самостоятельности следователя и прокурорского надзора в отечественном уголовном судопроизводстве.
§1. Теоретико-процессуальные аспекты соотношения процессуальной самостоятельности следователя и прокурорского надзора в отечественном уголовном судопроизводстве.
В теории уголовно-процессуальной вопрос о соотношении процессуальной самостоятельности следователя и прокурорского надзора на монографическом уровне не исследовался. В основном процессуалисты занимались либо сугубо прокурорским надзором, либо только процессуальной самостоятельностью следователя2. В отличие от своих предшественников настоящее исследование мы посвятим соотношению процессуальной самостоятельности следователя и прокурорского надзора в отечественном уголовном судопроизводстве.
Прежде чем повести речь непосредственно об упомянутом соотношении нам бы хотелось осветить некоторые постулаты уголовно-процессуальной науки, исходя из нашего исследовательского мировоззрения, сложившегося под воздействием работ Нижегородской школы процессуалистов (основатель
2 См.: Гуляев АЛ. Следователь в советском уголовном процессе. - М., Юридическая литература, 1981; Жогин Н.В. Прокурорский надзор за предварительным расследованием уголовных дел. - М., 1968; Савицкий В.М. Прокурорский надзор за дознанием и предварительным следствием. - М., 1959; Стремовский В. А. Участники предварительного следствия. - Ростов, 1966; Тадевосяп B.C. Прокурорский надзор в СССР. - М., 1957; ТаджиевX.С. Прокурорский надзор и ведомственный контроль за расследованием преступлений. - Ташкент, 1985; Власов А.А. Полномочия следователя в советском уголовном процессе: Автореф. канд. дисс. - М., 1979; ГорскийГ.Ф. Выявление и изучение причин преступности в стадии предварительного расследования: Автореферат канд. дисс. - Воронеж, 1965; Зеленецкий B.C. Представление следователя об устранении причин и условий, способствовавших совершению преступления: Автореферат канд. дисс. -Харьков, 1969; Лимарченко С А. Основные этапы развития органов предварительного расследования Украинской ССР: Автореф. канд. дисс. Киев, 1972.
14
и бессменный руководитель профессор В.Т. Томин), ибо вне рассуждений научной школы, на наш взгляд, невозможно быть понятым.
Сказанное, естественно, не означает, что в своих рассуждениях мы не будем опираться на работы иных процессуалистов, в том числе и неразделягощих взгляды и научные убеждения
процессуалистов-нижегородцев. Вовсе нет. Мы не уподобляем себя тому философу, который свои размышления осуществлял, сидя в бочке с водой, а также мыслителю, думающего о сущности бытия и небытия, и забывшему посмотреть себе под ноги - в итоге угодившему в колодец. Поэтому, внимательный читатель в настоящем исследовании обнаружит имена и работы тех процессуалистов, которые своими трудами вносили и вносят весомый вклад в развитие уголовно-процессуальной науки, в том числе, и в части, позволяющей распутать сложнейший Рубикон взаимоотношений следователя и прокурора в уголовном процессе.
Природу взаимоотношения следователя и прокурора невозможно понять без обращения к фундаментальным началам уголовного судопроизводства (принципам уголовного процесса). От того, что понимает тот или иной процессуалист под принципами уголовного процесса во многом обусловлено и понимания сущности, форм и порядка как взаимоотношений следователя и прокурора, так и собственно соотношения процессуальной самостоятельности следователя и прокурорского надзора.
Значительная часть процессуалистов понимает под принципами уголовного процесса фактически принципы уголовно-процессуального права. В результате принципы уголовного процесса либо определятся уголовно-процессуальными нормами, либо выводятся из них. Так, известный представитель этого направления Т.Н. Добровольской пишет: «Большинство процессуалистов считают, что принципами процесса являются только такие соответствующие его объективной сущности руководящие идеи, которые
15
получили свое закрепление в нормах права. Нам это мнение представляется правильным»3.
Закрепленность руководящих идей в тексте уголовно-процессуального закона стало главным отличительным критерием анализируемого направления понимания принципов уголовного процесса, своеобразным фирменным знаком, который позволяет безошибочно определить исследовательские предпочтения того или иного процессуалиста. По мнению СП. Гришина, подобное понимание принципов уголовного процесса с полной уверенностью следует отнести к традиционной их разработке «в контексте позитивистской школы права»4.
Понимание принципов уголовного процесса через призму позитивизма является стремление их рассмотрения по «единому официально-правовому шаблону»5. Вследствие чего принципы уголовного процесса рассматриваются вне связи с духовно-нравственными устоями, сложившимися в российской общности6. Они изолируются от нравов и обычаев и всего того, что называется собственно «жизнь».
Опасность возможного разрыва принципов уголовно-процессуального права с духовно-нравственными устоями не смущает позитивистов. Более того, фиаско позитивистов с реформой уголовного судопроизводства не заставляет их трезво на то, что следует понимать под принципами уголовного процесса, какова связь механизма их воздействия как со средой их функционирования, так и внутрисистемного воздействия на фактическую, а не абстрактную уголовно-процессуальную деятельность.
3 Добровольская Т.Н. Принципы советского уголовного процесса, - М., 1971.-С.9.
4 Гришин СП. Принципы судебного следствия по уголовному делу. - Н. Новгород, 2006. - С. 13.
5 Петражицкий Л.К Теория права и государства. - СПб., 2000. - С. 197.
s Подробнее о духовно-нравственных основах уголовного судопроизводства, см.: Агутин А.В. Мировоззренческие идеи в уголовно-процессуальном доказывании. - М., 2004. — 545 с.
16
Сегодня ведь не является не для кого большим секретом, что одной из причин криминализации российского общества является не способность уголовного процесса, основанного на закрепленных в главе второй принципах уголовного процесса, боеспособно воздействовать на отношения, складывающиеся в уголовно-процессуальной сфере. Подобная неспособность, наверное, имеет множество причин, но одной из них, на наш взгляд, является внутренняя противоречивость УПК РФ.
В настоящей работе мы не ставим перед собой цель исследовать все внутренние противоречия действующего УПК, поскольку целенаправленны на решение иных исследовательских задач. В тоже время не можем обратить внимание на следующий факт. Часть 1 стать 17 УПК РФ гласит: «Судья, присяжные заседатели, а также прокурор, следователь, дознаватель оценивают доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на совокупности имеющихся в уголовном деле доказательств, руководствуясь при этом законом и совестью». Спустя семьдесят одну статью читаем: «Каждое доказательство подлежит оценке с точки зрения относимости, допустимости, достоверности, а все собранные доказательства в совокупности - достаточности для разрешения уголовного дела (ч. 1 ст. 88 УПК РФ).
Если сопоставить положения двух изложенных норм, то нетрудно обнаружить, что законодатель через семьдесят одну статью потерял как закон, так и совесть. В итоге такой важный критерий принципов уголовного процесса, как закрепленность в законе был утерян. Спрашивается, почему он стал не востребованным? Наш ответ на поставленный вопрос будет таковым. Наверное, в часть 1 статьи 88 УПК РФ закралась техническая ошибка. Тогда почему законодатель уже пять лет её не замечает либо не хочет замечать?
Мы, конечно, далеки от мысли, что законодатель стремиться к тому, чтобы уголовный процесс был лишен совести и закона, и основывался только на совокупности доказательств и понятий: относимости, допустимости и достоверности. Однако в отличие от законодателей в
17
уголовно-процессуальную деятельность вовлекаются с различными намерениями, в том числе и теми, которые, говоря языком обывателя, являются «преступными». В этой связи, нам представляется, что в части 1 статьи 88 УПК РФ должны присутствовать и закон, и совесть.
По своему статусу недочеты части 1 статьи 88 УПК РФ является ошибкой юридической техники. При этом мы полностью солидарны с профессором И.Л. Бачило в том, что «выбор категорий, понятий и правовых дефиниций .... самым непосредственным образом касается содержания акта, его идеологии и методов решения задач государственного значения через механизмы правового регулирования. Пренебрежение хотя бы одной составляющей в правотворческой работе существенно снижает качество, эффективность правового акта, формирует недоверие общества к такой важной функции власти, как законотворчество и нормативно-правовая деятельность в целом»7.
Способом избежания недоверия общества к законотворческой и нормативно-правовой деятельности в сфере уголовного судопроизводства является не только их идеологическое и методологическое преобразование, но и исправление уже допущенных юридических ошибок. В контексте предмета настоящего исследования о несоответствии друг другу части 1 статьи 17 УПК РФ и части 1 статьи 88 УПК РФ в свое время вполне можно было избежать, в настоящее же время её необходимо исправить.
На наш взгляд, ошибок в юридической технике можно было избежать, если бы во время работы над проектом УПК РФ проблема принципов уголовного процесса обсуждалась широкой процессуальной общественностью.
В основном процессуалисты разделяли позитивистский взгляд на эту проблему. Так, один из маститых российских процессуалистов писал: «...принципами уголовного процесса являются те закрепленные в законе
7 Бачило И.Л. О методологии и юридической технике законотворчества // Государство и право. 2006. № 6. - С. 14.
|
