ВВЕДЕНИЕ
Предметом данного диссертационного исследования стали источники по истории деятельности литературных кругов, сыгравших большую роль в культурной жизни Мавераннахра и Хорасана XVI — первой трети XVII вв.
В средневековых Иране и Средней Азии литература была превалирующим родом «культурной работы», ставя остальные виды культурной деятельности в зависимое положение. Учёные, врачи, музыканты, каллиграфы... Все эти представители различных профессий могли принадлежать к одному литературному кругу. Любовь к литературе объединяла их, а знание поэтики являлось обязательным в системе образования тех лет. Поэтому, читая средневековых поэтические антологии (тазкира), мы обнаруживаем, что большинство их героев не являются профессиональными поэтами (число последних не так уж велико), но скорее относятся к категории адибов, то есть эрудитов, начитанных людей. Так, врач мог быть прекрасным поэтом, но вот поэт неподражаемым врачом стать не мог. Врач или учёный, будучи разносторонне одарённым человеком, мог писать великолепные стихи или музыкальные произведения, являясь, таким образом, активным участником культурной жизни своего города и повышая свой престиж в обществе. Увлечение литературой в рассматриваемый период было всеобщим: стихами можно было выразить всё, начиная с любовного объяснения и заканчивая прошением или нецензурным поношением. За удачный экспромт могли простить пролитую человеческую кровь, могли озолотить и возвысить. Литература была и средством пропаганды, и способом выражения своих мыслей, эмоций. В связи с этим, изучение деятельности литературных кругов является важным шагом на пути воссоздания историко-психологического портрета мавераннахрского общества избранного периода. Именно поэтому в данной работе автора в первую очередь интересовала система функционирования литературных кругов, ин-
-4-
тересовали биографии отдельных поэтов, сыгравших значительную роль в истории региона, взаимоотношения внутри поэтических сообществ, взаимные связи поэтических сообществ в границах одного региона, межрегиональные культурные связи. Особое внимание было уделено культурным связям Мавераннахра и Индии, усиление интенсивности которых отмечается во второй половине XVI в. Тем не менее, в связи с тем, что жанр тазкира — это жанр литературно-исторический, в целом ряде случаев автор не мог отбросить некоторые реалии литературоведческого и филологического порядка, предоставленные избранными источниками.
Актуальность исследования определяется недостаточной изученностью исторического значения деятельности литературных кругов в Ма-вераннахре XVI — первой трети XVII вв. Данное исследование представляет собой попытку сделать шаг по пути создания стройной и связной картины социальной и культурной жизни Мавераннахра в её преломлении через насыщенные богатым фактологическим материалом антологии указанного региона на протяжении ста тридцати лет.
Степень разработанности проблемы. Долгое время XVI в. относился к «тёмным векам» в истории среднеазиатской литературы. Самые именитые исследователи персидской литературы (органической частью которой тогда была литература Средней Азии) называли Джами (817— 898/1414—1492) «последним из могикан», после которого начинается эпоха упадка [Arberry, 1958. Р. 396; Browne, 1920. Р. 548; Занд, 1964. С. 213]. Тем не менее, исследования второй половины XX в. (ведущую роль в которых играли советские учёные) показали, что литературная традиция в Средней Азии не прервалась: мы находим там значительное число культурных деятелей, оставивших заметный след в истории региона, и потому заслуживающих самого пристального внимания.
Труды В.В. Бартольда, явившегося родоначальником систематического научного изучения Средней Азии, стали основополагающими ис-
-5-
следованиями для постижения культурного процесса в данном регионе [Бартольд В.В. Улугбек; Бартольд, Мир Али-Шир; Бартольд, 1927]. Что же касается основных вех на пути к изучению литературной жизни Средней Азии, то они были намечены в статье Е.Э. Бертельса «Литература на персидском языке в Средней Азии» [Бертельс, 1948]. Автор статьи
^ даёт схематический очерк развития литературы в Средней Азии и конста-
тирует полную на тот момент неосведомлённость учёных о подробностях функционирования литературной жизни тех лет. То время для историков среднеазиатской литературы было периодом поиска и введения в научный оборот наиболее важных источников для своих исследований. Е.Э. Бертельс считал, что на начальном этапе, во избежание блуждания в
^ дремучем лесу огромного числа совершенно неизвестных имён, необхо-
димо изучать жизнь и творчество отдельных авторов. Именно по этому пути пошло изучение среднеазиатской литературы в Советском Союзе. Так, изучением жизни и творчества 'Абд ар-Рахмана Джами занимались, по преимуществу, Е.Э. Бертельс (считавший поэта не эпигоном, но популяризатором, старавшимся привлечь внимание к развитию новых форм в персидской литературе) и А. Афсахзод [Бертельс, 1965; Афсахзод, 1988]. Изучением творчества Бадр ад-Дина Хилали занимался К. Айни. Им были подготовлены монография, посвященная Хилали, и сборник избранных стихов поэта [Айни К. Бадриддин Хилоли. Сталинабад, 1957; Хило-ли, 1958]. Изучением творчества 'Абд ар-Рахмана Мушфики занимался
3. Ахрори, издавший сборник избранных стихов поэта и монографию, по-W
священную его жизни и творчеству [Мушфики, 1958; Ахрори, 1978].
Творчеством Нахли Бухараи (о нём см. ниже) занимался Н. Сайфиев [Сайфиев Н. Нахлии Бухорои. Душанбе, 1969; Нахли, 1988].
Огромное значение имеют работы А.Н. Болдырева, введшего в ак-
I* тивный научный оборот крайне важный источник по истории культуры
Средней Азии на рубеже XV—XVI вв. — «Бада'и' ал-вака'и'»
-6-
Зайн ад-Дина Васифи (о нём см. ниже). Им было издано факсимиле текста этого великолепного образчика мемуарной литературы, который он подробно разобрал в монографии, посвященной жизни и творчеству Зайн ад-Дина Васифи ([Болдырев, 1957]; см. также: [Болдырев, 1940; Болдырев, 1947; Зайн ад-Дин Васифи. Бада'и' ал-вака'и'. Т. 1—2. Критический текст, введение и указатели А.Н. Болдырева. М., 1961]; в 1970-71 гг. подготовленный Болдыревым критический текст был издан в Тегеране). Важное значение для изучения указанной темы имеет статья А.Н. Болдырева, посвященная переводам на персидский язык сочинения Мир 'Али-Шира Нава'и «Маджалис ан-нафа'ис» [Болдырев, 1952]. Кроме того, А.Н. Болдыревым была написана статья об одном из базовых источников данного исследования — «Музаккир-и ахбаб» Хасана Нисари [Болдырев, 1940/3]. В этой статье, учёный исследует список данного сочинения из собрания ИВ АН РФ, представляющий собой две тетради — В 2493 и В 4020. Эта рукопись «Музаккир-и ахбаб» из собрания института долгое время была известна под названием «Тазкира-йи Бухара'и» (j^ljUo ejSJu). Именно А.Н. Болдырев установил истинное её название и значение. Однако, статья А.Н. Болдырева, будучи небольшой по объёму, не сообщает никаких сведений о биографии Хасана Нисари.
Нельзя не отметить важность для избранной темы статьи А.А. Семёнова, посвященной рассмотрению культурного уровня первых шибанидских правителей Мавераннахра [Семенов, 1956]. Эта статья изменяет представления о том, что первые шибанидские правители все до одного были необразованными кочевниками, неспособными оценить достоинство культуры завоёванных областей.
Обращаясь к нашей теме, трудно обойтись без работ A.M. Мирзоева. Особое значение имеет монография учёного, посвященная жизни и творчеству известного поэта конца XV — начала XVI в. Ка-мал ад-Дина Бина'и ([Мирзоев А. Бинои. Душанбе, 1957] и авторизован-
-7-
ный перевод на русский язык: [Мирзоев, 1976]). Следует отметить, что в этом исследовании А. Мирзоев использовал в качестве иллюстрации жанра назира эпизод с четырьмя руба 'и на тему «свеча и мотылёк», заимствованный из второго нашего базового источника — «Тазкират аш-шу'ара» Мутриби Самарканди [Мирзоев, 1976. С. 36; ТШ. Л. 2256—2266]. Некоторые интересные сведения о рассматриваемом периоде, а также о последующем, XVII-м столетии, сообщаются в монографии Мирзоева, посвященной крупному поэту XVII в. Саййидо Насафи ([Мирзоев А. Сайидо ва макоми у дар таърихи адабиёти точик. Душанбе, 1947]; перевод на русский язык: [Мирзоев, 1954]). Кроме того, нельзя не отметить статьи A.M. Мирзоева об изучении таджикской литературы [Мирзоев, 1957], в которой автор делит изучение среднеазиатской литературы на два периода. Первый период — 1925—1940 гг. Здесь автор особо выделяет известную антологию С. Айни, введшую в оборот ряд новых имён [Айни, 1926]. Второй этап — 1940—1957 гг. Здесь по-прежнему основное внимание исследователей привлекали персоналии. По вполне понятным причинам более подробно изучалась литература XX в. Таким образом, в 1957 г. А. Мирзоев считал ближайшими задачами «среднеазиатского» литературоведения следующие моменты: 1. изучение и выяснение сущности литературы второй половины XVI, XVIII и первой половины XIX вв. 2. более углублённое изучение литературы первой половины XVI, XVII и второй половины XIX в. (эти исследования предполагалось вести по трём направлениям: издание монографий об отдельных представителях литературной жизни (sic!), подготовка критических изданий и публикация избранных сочинений) 3. изучение литературных связей Средней Азии с другими регионами (Иран, Индия — здесь нельзя не отметить работу самого А. Мирзоева [Мирзоев А. Из истории литературных связей Маве-раннахра и Индии во второй половине XVI — начале XVII в. М.,1963]).
Из вышесказанного следует, что к 1957 г. по интересующему нас
-8-
периоду были предварительно изучены первая половина XVI и первая треть XVII вв. Вторая же половина XVI в. так и осталась terra incognito.
Наиболее удачной из всех работ на таджикском языке по данной теме можно считать книгу У. Каримова «Адабиёти точик дар асри XVI» [Каримов, 1985]. Эта работа является серьёзным шагом на пути реконст-«л рукции литературной жизни Средней Азии. Большую часть книги состав-
ляет довольно основательный анализ целого ряда источников, имеющих первостепенное значение для изучения среднеазиатской литературы XVI в. Во второй части книги автор касается основных особенностей развития литературных кругов в главных городах Мавераннахра, а также уделяет некоторое внимание литературным жанрам, существовавшим в то , время. В этой монографии автор стремится обобщить накопленный пред-
шественниками материал, поскольку необходимость этого уже давно назрела.
Некоторым штрихам культурной жизни Ташкента посвящены статьи К. Мунирова, А. Ирисова, А. Насырова и Р. Мукминовой (в них, в частности, упоминаются некоторые поэты) [Муниров, Ирисов, Насыров, * ' 1983; Мукминова, 1983].
Из зарубежных исследователей хотелось бы в первую очередь отметить канадскую исследовательницу М.Е. Субтельни. Уделяя основное внимание вопросам экономической политики Тимуридов и Шибанидов, Субтельни касается и целого ряда аспектов истории культуры Средней Азии [Subtelny, 1983; Subtelny, 1986]. Хочется отметить, что М.Е. Субтельни является одним из немногих зарубежных специалистов, использующих в своих научных работах труды советских востоковедов.
Некоторые работы А. Шиммель весьма полезны для избранной темы [Schimmel A. Babur Padishah, the Poet, with an Account of the Poetical (? Talent in his Family // Islamic Culture. XXXIV. 2 (1960). P. 125—138;
Schimmel A. Some Notes on the Cultural Activity of the First Uzbek Rulers //
-9-
Journal of the Pakistan Historical Society. VIII, 3 (1960); Schimmel, 1973]. Здесь нельзя не отметить работу Г.Ю. Алиева, посвященную персидской литературе в Индии [Алиев, 1968], а также более позднюю небольшую по объёму монографию Низамутдинова [Низамутдинов, 1981].
О поэтических антологиях Хасана Нисари и Мутриби Самарканди, избранных нами в качестве основы изложения материала, был написан целый ряд статей (о МА: [Айни К. Тазкираи Хасани Нисори ва нусхахои он // Ахбороти шуъбаи чамъиятии АФ РСС Точикистон. №9. Сталинобод, 1956; Назиров У. Нисори ва тазкираи у «Музаккир-и ахбаб» // Мактаби Совета. 1971. №10; Тазкираи Нисори // Садои Шарк, 1973. №3]. О ТШ: первое упоминание — [Семёнов А.А. Собрание восточных рукописей АН УзбССР. Т. 1. 1952, №2753]; МукимовР., ВалихучаевБ. Чанд сухан оид ба як тазкира // Садои Шарк. 1961. №9; Мирзоев А. Баъзе кайдхо оид ба як макола // Садои Шарк. 1966. №2; Мутрибии Самарканди // Мактаби Совети. 1973. №2; Ахмедов, 1984; Бехруз, 1986]). Наиболее важными являются две последние статьи, но и они не лишены некоторых неточностей, которые автор настоящего исследования исправляет (сам, не будучи застрахован от совершения новых ошибок). Кроме того, мы надеемся восполнить отдельные пробелы в биографиях наших авторов за счёт активного использования сочинения Мутриби «Та'рих-и Джахангири», избранного нами в качестве третьего базового источника. Надо сказать, что последнее сочинение ещё только начинает входить в активный научный оборот (нам не удалось обнаружить ни одной специальной статьи, посвященной этому источнику, а упоминания о нём в статьях о Мутриби мимолётны). Между тем, этот источник сообщает нам очень много ценных сведений, уточняющих данные «Тазкират аш-шу'ара» Мутриби, а также даёт возможность более полно изложить биографию его автора.
Таким образом, мы можем констатировать, что, несмотря на обилие монографий и статей, избранная нами тема остаётся до сих пор неразра-
-10-
ботанной. Единственной монографией, сделавшей шаг к созданию общей картины функционирования литературных кругов (а не рассказ о месте того или иного крупного поэта в этой картине) явилась отмеченная выше книга У. Каримова.
Цели и задачи исследования. Цель данного диссертационного исследования — создание связной картины функционирования литературных кругов, игравших активную роль в социальной и культурной жизни в отдельных городах Средней Азии, на протяжении ста тридцати лет (XVI — первая треть XVII вв.), доказывающей, что указанный период не является эпохой культурного упадка исследуемого региона. В связи с этим, основной задачей, стоящей перед автором, было обстоятельное исследование трёх базовых источников, имеющих первостепенное значение для избранной темы, с учётом максимально возможного числа публикаций, посвященных культурной жизни Мавераннахра указанного периода. Вместе с тем, для уточнения сведений, сообщаемых в базовых источниках, мы использовали целый ряд вспомогательных источников.
Источники. В данной работе источники условно разделяются на три категории: базовые, основные и вспомогательные. Базовыми источниками являются три сочинения — «Музаккир-и ахбаб» (ч^Ь^Л j?±*) Хасана Нисари, «Тазкират аш-шу'ара» (Ij*-^1 sj^^) и «Та'рих-и Джахангири» ( &JU <_$jj1jI^>.) Мутриби Самарканди. На наш взгляд, эти источники создают прочную базу для реконструкции литературной жизни указанного периода. В них приводятся сведения более чем о 600 адибах, сведения о литературных вкусах и стилях в Мавераннахре той эпохи. Основными мы называем источники, имеющие большое значение для изучения нашей темы и достаточно часто привлекаемые нами для уточнения сведений базовых источников. И, наконец, к вспомогательным мы относим источники спорадически привлекаемые для уточнения сведений базовых источников, а также источники, носящие справочный характер (например, трактаты по
-11 -
поэтике).
Методология. В основе исследования лежит сравнительно-исторический метод. Кроме того, использовались методы источниковедения (эвристика, герменевтика). Следует отметить, что при рассмотрении литературной жизни первой половины XVI в. мы будем принимать за основу преимущественно сведения антологии Хасана Нисари, а для второй половины XVI — первой трети XVII в. — сведения антологий Мутриби Са-марканди.
В данном исследовании будет применяться упрощённая транскрипция (долгие и краткие гласные слов персидского и арабского происхождения будут передаваться тремя русскими гласными — а, и, о; буква «?» передаётся значком «'», а «*» — значком «'»; в словах тюркского происхождения в суффиксах подобных «<_&-»», «сАз» арабская буква «>. В то же время, некоторые географические названия и имена собственные будут использоваться в традиционном написании, принятом в научной литературе.
В целях сокращения числа сносок ссылки на источники приводятся непосредственно в тексте в квадратных скобках. Для обозначения этих источников используются условные сокращения (см. Список сокращений). В целях уменьшения объёма диссертации в работу не был включён глоссарий непереведённых терминов.
Научная новизна данного диссертационного исследования заключается в одновременной основательной проработке трёх источников (см. выше), являющихся базовыми для реконструкции литературной жизни
-12-
Средней Азии XVI — начала XVII вв.
Теоретическая значимость работы определяется выявлением значения литературных кругов и их влияния на политическую, социальную и культурную жизнь отдельных городов Мавераннахра, Хорасана и Бадах-шана. В работе показано, что рассматриваемый период не является эпохой упадка среднеазиатской литературы, как это ранее было принято в отече-ственной историографии. С этой целью в данной работе впервые вводится в научный оборот целый ряд эпизодов из избранных источников. Кроме того, имена некоторых адибов прозвучат на русском языке впервые — сведения о них пока можно почерпнуть только из наших базовых источников.
Практическая значимость. Материалы данного исследования могут быть использованы в качестве основы для чтения специальных курсов и создания учебных пособий по истории среднеазиатской культуры XVI — первой трети XVII вв.
Апробация. Основные положения диссертационного исследования отражены в следующих публикациях:
1. Хасан Нисари и его тазкере «Музаккир-и ахбаб» // 300 лет иранистике в Санкт-Петербурге. Материалы международной конференции. 28-30 апреля 2003 г. СПб., 2003. С. 32—35 (0,1 п. л.).
2. Жизнь и творчество среднеазиатских историков литературы XVI—XVII вв. Хасана Нисари и Мутриби Самарканди // Письмен- ные памятники Востока. Вып. 1 (2). М., 2005. С. 183—216 (3,2 п. л.). Структура и объём работы. Данное диссертационное исследование
состоит из введения, двух разделов, десяти глав, заключения, списка использованных источников и исследований, списка сокращений, а также приложения. Общий объём работы составляет 349 машинописных страниц.
-13-
РАЗДЕЛ I. ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЕ ГЛАВЫ
1. ОБЗОР ИСТОЧНИКОВ.
В этой главе мы рассмотрим базовые и некоторые основные источники, использованные в данной работе. Краткие сведения об остальных источниках в случае необходимости будут приведены в сносках. Обратимся сначала к базовым источникам.
«Музаккир-и ахбаб» («Воспоминание о друзьях») — биографическое сочинение, тазкира, написанное на персидском языке. Автор — Хваджа Баха ад-Дин Хасан, пользовавшийся тахаллусом «Нисари», или, как указано на титульном листе берлинской рукописи, Хасан-хваджа На-киб ал-Ашраф Бухари [Storey, 1953. Р. 802], происходил из уважаемой семьи бухарских саййидов. Нисари был сыном Падшах-хваджи б. Сулай-ман-хваджи б. Йахйа-хваджи б. Харун-хваджи б. шайх Мухаммад-хваджи ибн Садр-хваджи б. Занги Ата. А Занги Ата возводил свою духовную генеалогию к имаму Мухаммаду Ханафи. По матери Нисари является потомком Баха ад-Дина Накшбанда Бухари в шестом колене (по ТД — в пя-* том, [ТД. Л. 926]). Мутриби Самарканди пишет, что «его благословенная
сущность была собранием похвальных качеств». Нисари был благочестив, «ни шагу не ступал он по земле без омовенья». В подвижничестве не знал себе равных. Так, он никогда не расставался с книгой «Хисн-и хасин» (о?^^ D^^)1. Хасан-хваджа пользовался уважением знати и черни, богатых и бедных. Все «лучшие люди» Бухары поддерживали общение с ним. Несмотря на преклонный возраст, к удивлению многих, характер его не испортился [ТШ. Л. 1526—153а]. Его дед, Хваджа 'Абд ал-Ваххаб, претендовал на физическое и духовное происхождение от Занги Ата, правнука Мансура Ата (ум. 594/1197 г.), бывшего первым духовным преемником Ах-
1 Сочинение «ал-Хисн ал-Хасин мин калам Саййид ал-мурсилин» ( -^ ?& о*
агЦ>«Й) представляет собой сборник зикров (зак. 791/1386, автор — ал-Джазари «c$ji?J'»)
[Арабские рукописи, 1986. С. 172].
-14-
мада Йасави (ум. 562/1160 г.), основателя ветви йасавийа2. Отец нашего автора был одним из выдающихся людей своего времени. Как-то он рассказал своему сыну, что в детстве видел во сне Мухаммада, обещавшего сделать его известным человеком. Так и случилось. Кепек-мирза назначает его сначала садрам, а затем и шайх ал-исламом. Это был благочестивый, справедливый человек, заботившийся о нуждах обездоленных. Отмечая способности отца, Нисари пишет, что особенно одарён он был в области поэзии и стилистики, так что письма им составленные хранились у рум-ского султана. По словам Нисари, именно его отец ввёл в Мавераннахре жанр «искусственной» касиды, сочинив в прославление 'Адил-Шах-султана (uUab eLS Црс.) «искусственную» касиду, в которой применил большое число сложных технических фигур. Он составил два дивана — на персидском и на тюрки. Далее Нисари приводит образцы стихов саййида Пад-шах-хваджи, в том числе две газали (одну на персидском, другую — на тюрки, в макта' которых последний использует тахаллус «Хваджа») [МА. С. 505—512]. Газаль на тюрки вместе с руба 'и на том же языке были отправлены Бабуру (правил 932—937/1526—1530), который кроме похва- лы не смог прислать никакого поэтического ответа. Помимо всего прочего, саййид Падшах написал татаббу' (прямое подражание) на поэму «Махзан ал-асрар» («Сокровищница тайн») под названием «Максад-и ат-вар» («Цель образа жизни»), а также, одноимённый ответ на «Лайли ва Маджнун» Низами Ганджеви (между 533/1138 и 543/1148—ок.605/1209 г.) [МА. С. 346, 511]3. Обе эти поэмы были написаны на языке тюрки. Умер
2 Согласно С. Фазлаллаху— ветви чиштиййа [Fazlullah, Introduction. P. 3].
3 «По весьма ещё неполным данным известно более сорока «ответов» на «Сокровищницу тайн» Низами, написанных на персидском языке; и несколько ответов на языках тюркских... десятки (будто бы даже сотни) ответов на «Лейли и Меджнун» на персидском и тюркском языках» [Бертельс А., 1988. С. 14]. О поэме «Максад-и атвар» см. статью А.Т. Тагирджанова — «Поэма узбекского поэта XVI в. Падши-Ходжи «Максад ал-атвар» — «Цель [описания] образа
жизни» [Тагирджанов, 1977]. О влиянии «Хамса» и «школе Низами» см.: [Алиев, 1985]. Это — справочник, содержащий сведения о 290 поэтах (с ХШ по XX вв.), касавшихся в своём творчестве сюжетов «Хамса» Низами.
-15-
саййид Падшах в возрасте шестидесяти семи лет и был похоронен рядом с могилой Хваджи Бузургвара [МА. С. 512]4.
Биографические сведения о нашем авторе достаточно скудны и, в основном, черпаются из его собственного тазкира, а также, из антологии Мутриби «Тазкират аш-шу'ара» («Памятка о поэтах»), написанной около 1013/1605 г. (см. ниже)5. Нисари родился в 924/1516 г. в Бухаре, где провёл всё своё детство. Начальное образование он получил под руководством своего отца, затем продолжил обучение в Мадраса Балха, Машха-да, Казвина и Герата под руководством известнейших учёных того времени: Сафи ад-Дина Мустауфи Руми (хадисы; от него Нисари получил ид-жаза на преподавание хадисов) [МА. С. 326], Ма'сум Хваджи 'Ишки (ме- тоды рецитации Корана) [МА. С. 370], Амира Махди ал-Хусайни (математика и астрономия) [МА. С. 373], Маулана Кийам ад-Дина Балхи (математика и астрономия) [МА. С. 348]6, Маулана Мухаммада (медицина) [МА. С. 292], Мир Махмуда Бачки (музыка) [МА. С. 335]7 и ряда других. Нисари стремился к изучению наук и во многих из них был искусен, особенно в науках математических. Был он сведущ и в астрономии, знаком с астролябией. Нисари рассказывал Мутриби, как хотел в сводах, представляющих собой земные полушария, очертить все особенности земли и неба (размеры, страны и т.д.) в соответствии с представлениями современной ему науки. Однако эта задумка не встретила поддержки Великого Могола Хумайуна (правил 937—963/1530—1556) и дальнейшего продолжения не получила [ТШ. Л. 1536].
4 Имеется в виду Баха ад-Дин Накшбанд (ум.792/1389).
5 Следует отметить, что в своём втором сочинении, «Та'рих-и Джахангири», Мутриби тоже упоминает о Нисари, но сведения более кратки [ТД. Л. 926—94а].
6 У Фазлаллаха учителем Нисари по математике неверно назван Шийда (Fazlallah S.M. Introduction. P. 7).
7 Дарвиш-'Али Чанги в «Тухфат ас-сурур» отмечает, что Нисари был отличным музыкантом и учеником Каукаби [ДА. Л. 1356]. Нисари вспоминает Каукаби в своей антологии, но никаких существенных сведений не сообщает. Зато в этой памятке Хасан-хваджа кратко рассказывает о происхождении музыки [МА. С. 261—266].
-16-
Хасан-хваджа был знаком с огромным числом людей самых разных сословий. Так, Нисари был дружен с Мухаммад-Рахим-султаном б. Хад-жим-ханом Хваризми и вёл с ним оживлённую переписку. Мутриби сообщает, что когда Рахим-султан был убит 'Абдаллахом II, Нисари очень огорчился, но, смирившись с судьбой, произнёс следующий бейт:
™ На всё хорошее и плохое, что нам выпадает,
Коль взглянешь — всё это к лучшему.
Мутриби сообщает о заочной дружбе Нисари с одним из крупнейших придворных поэтов третьего правителя династии Великих Моголов Акбара (правил 964—1013/1556—1605), Файзи Хинди (cs-^> с?--^). Между ними шла оживлённая переписка, они обменивались подарками. Мутриби * пишет, что в 999/1590-91 г. в Бухару пришли торговцы из Лахора и при-
везли Нисари письмо от Файзи. В этом письме поэт сообщил, что был удостоен звания малик аш-шу 'ара. Письмо начиналось следующим бейтом:
J
О, сердце, пред птичьим пером страсти и плавностью почерка, Неверие есть любовь составления письма для друга.
В качестве Vale в конце письма мы читаем такой бейт:
Доставить это скорбное письмецо Хвадже Хасану Накшбанди.
Каждый 'унван (заголовок) письма был украшен газалью Файзи.
Кроме того, в письме были две касиды — одна в честь Акбара, другая —
фахриййе (самовосхваление). На обе касиды, а также на газаль, Нисари
написал ответ и отправил письмом в Индию [ТШ. JI. 186а—187а; ТД.
Л. 14а—166].
Некоторое время Нисари служил Рустам-Бахадур-хану, правившему Согдом и Балхом. Брат Хасана Хваджи, 'Абд ас-Салам, при Рустаме занимал должность шайх ал-ислама [МА. С. 52—53, 515]. Служил Нисари и
-17-
'Абд ал-'Азизу, сыну 'Убайдаллаха (о нём см. ниже) [МА. С. 74].
В 961—964/1553—1556 гг. Нисари путешествует по Индии, а в 964—966/1556—1558 гг. принимает участие в литературной жизни Турции. Оставшуюся часть жизни проводит в Бухаре — преподаёт и создаёт свои произведения: «Чар Гулзар» («Четыре Розария»), историческое со- чинение «Нафахат ал-кудс» («Дуновения святости»), «Бахарийат» («Ка-сиды о весне»), восемнадцать таркиббандов, прозаическое собрание анекдотов «Хасан ва Хусайн», «Анис ал-'ушшак» («Собеседник влюблённых»), а также около пятисот отдельных бейтов. Из прозаических произведений Нисари до нас дошли только отрывки (за исключением его таз-кира) [Каримов, 1985. С. 78]. Наш автор был двуязычным поэтом, писав- шим стихи на персидском и тюрки. Около двухсот бейтов собственного сочинения включил он в своё тазкира. Поскольку Хасан-хваджа щедро раздавал дирхамы, то тахаллусом его стало слово «Нисари» (csJjj) («осыпающий дарами») [ТШ. Л. 153а]. Дарвиш-'Али Чанги в своём сочинении «Тухфат ас-сурур» пишет, что во времена 'АбдаллахаН Нисари занимал должность малик аш-шу'ара в Бухаре [ДА. Л. 1356]. Он составил поэтический диван. Хорошо писал как «естественные» (?jA"), так и «искусственные» (?ji~") стихи. Был большим мастером сочинения «искусственных» касид и использования сложнейших поэтических фигур [ТШ. Л. 1566]. В подтверждение Мутриби приводит целиком касиду «tJ^aJI ^joa-a ?ji^* ?jZja aIj^» jjx* ja-iu :&ua jjk* бЛи-эа»5 написанную Нисари
по приказу 'Абдаллаха II. Мутриби отмечает, что упомянутая касида состоит из 21-го мувашшаха (акростиха) и далее пускается в объяснения их [ТШ. Л. 157а—1606]. Кроме того, Нисари написал ответ на касиду Сана'и (о нём см. ниже) «Кар-нама», которую поэт прислал из Индии в Мавераннахр с просьбой написать ответ. В эту касиду он включил цифры от одного до ста по порядку. Мутриби приводит матла' этой касиды. Из |
