Введение
Актуальность изучения проблемы психологической адаптации человека к изменениям социокультурной среды обусловлена рядом причин: вследствие интенсификации межэтнических контактов (экономические и образовательные миграции, взаимодействия, опосредованные средствами массовой коммуникации) в XX веке произошло мощное соприкосновение, даже столкновение различных культур (А. Г. Здравомыслов, 1996, Н. М. Лебедева, 19996, Д. А. Леонтьев, 2002, Сухарев А.В., 2002). Данные столкновения часто противоречащих друг другу картин мира, различных систем ценностей, ранее не соприкасавшихся или мало соприкасавшихся, привели к необходимости их сопряжения на уровне индивидуального сознания, психологической адаптации к иной системе смыслов и ценностей. Другой причиной является качественное изменение форм жизни: противоречивость и нестабильность социальной ситуации, увеличение скорости технического прогресса и накопления информации, отмеченные практически всеми исследователями (Г. М. Андреева, 1998, А. Г. Асмолов, 2001, И. Калайков, 1984, М. В.Ромм, 2002, Г. У. Солдатова, 1998, Т. Г. Стефаненко, 2000, А. В. Сухарев, 2002, А. Тоффлер, 1997 и др.), — которое приводит к росту числа людей, не способных контролировать эти изменения (информационный невроз, И. Калайков, 1984, «синдром футурошока», или потрясения от перемен, А. Тоффлер, 1997), т.е. не способных адаптироваться, прежде всего психологически, к неопределенности и неустойчивости современного общества.
Необходимость изучения психологической адаптации к иной социокультурной среде связана с недостаточной разработанностью проблемы: ведутся дискуссии вокруг толкования понятия психологической адаптации к иной социокультурной среде, сущности явления, компонентов структуры, критериев адаптированности/дезадаптированности.
Научная новизна связана с изучением феномена психологической адаптации к иной социокультурной среде как самостоятельного явления — со своими специфическими признаками, проявлениями, процессом протекания (стадиями) и результатом; с изучением структуры психологической адаптации к иной социокультурной среде как сочетания стабильного (сохранения своих этнических ценностей) и динамического (включения в структуру ценностей индивида ценностей иной культуры) компонентов, а также изменения этой структуры в процессе адаптации человека к иной культуре; с рассмотрением адаптации к инокультурной среде как вхождения в иное ценностно-смысловое поле и интериоризации этих ценностей и смыслов.
Теоретическое значение работы заключается в обогащении теоретических знаний по проблеме психологической адаптации к иной социокультурной среде: выделены стадии психологической адаптации к иной социокультурной среде, уточнено определение психологической адаптации к иной социокультурной среде, показана роль этносемантических и ценностных согласований в процессе становления психологической адаптации к иной социокультурной среде. Установлено, что психологическая адаптация к иной социокультурной среде возникает при включении в ценностно-смысловую структуру индивида ценностей как своей этнической группы, так и иной социокультурной среды. Полученные результаты могут быть использованы для дальнейшей разработки теоретического концепта психологической адаптации человека к изменению социокультурной среды.
Практическое значение работы: эмпирически выделены критерии психологической адаптации к иной социокультурной среде (включение в ценностно-смысловую структуру ценностей как своей этнической группы, так и принимающей среды), что позволит на практике осуществлять научно обоснованное сопровождение психологической адаптации личности к иной социокультурной среде через различные социальные институты. Данные практические критерии можно применять в психолого-педагогической практике, в системе образования с целью оптимизации учебного процесса
студентов, обучающихся на национальных факультетах и отделениях вузов; для подготовки национальных программ по гуманитарным дисциплинам с включением этнорегиональных компонентов (этнопсихология, этнопедагогика, этнология, культурология и др.); для построения концепции национальной политики в республике Удмуртия и Пермской области.
Объектом исследования является психологическая адаптация к иной социокультурной среде.
Предмет исследования: структура и динамика психологической адаптации к иной социокультурной среде.
Гипотезой исследования стало предположение о том, что динамику психологической адаптации к иной социокультурной среде можно рассматривать как изменяющиеся представления человека о своем метаиндивидуальном мире в ходе приобщения к иной социокультурной среде. Структуру психологической адаптации к иной социокультурной среде можно описать через участное сочетание стабильного (сохранение своих этнических ценностей) и динамического (включение в структуру индивидуальных ценностей ценностей иной культуры) компонентов. Структура психологической адаптации может иметь отличительные особенности: включение/не включение в индивидуальную структуру ценностей как своей культуры, так и ценностей принимающей социокультурной среды в выборке высокоадаптированных и низкоадаптированных индивидов.
Целью исследования стало изучение динамики и структуры психологической адаптации к инокультурной среде студентов финно-угорской этнической группы (удмуртского и коми-пермяцкого этносов).
Данная цель определила следующие задачи исследования:
1. Разработать теоретический концепт психологической адаптации к иной социокультурной среде: раскрыть сущность понятия и динамику протекания психологической адаптации к иной социокультурной среде.
2. Эмпирически изучить стадии протекания психологической адаптации к иной социокультурной среде.
3. Эмпирически изучить структуру психологической адаптации к иной социокультурной среде.
4. Эмпирически изучить соотношение психологический адаптации/дезадаптации к иной социокультурной среде и особенностей межгруппового восприятия.
5. Эмпирически выявить компенсаторные механизмы, обусловливающие успешность психологической адаптации к иной социокультурной среде.
Методологической основой исследования явились принцип антропности (выхода на значимые человеческие смыслы) Д. А. Леонтьева, Дж. Барроу и Ф. Типлера; принцип двойственности качественной определенности человека и его жизненного мира М. Бубер, Л. Я. Дорфмана; принцип относительности Н. Бора (понимание относительности выявленных психологических закономерностей вследствие невозможности учета всех влияний на объект и предмет исследования).
Теоретической основой исследования явились положения культурной обусловленности психики и смыслового строения сознания Л. С. Выготского, А. Н. Леонтьева, С. Л. Рубинштейна, концепция личностных смыслов А. Н. Леонтьева, Д. А. Леонтьева, концепция превращенных форм М. Бубера, М. М. Бахтина, Л. Я. Дорфмана, Д. А. Леонтьева, В. Ю. Хотинец.
Основные положения, выносимые на защиту
1. Динамика психологической адаптации к иной социокультурной среде есть изменяющиеся представления человека о своем метаиндивидуальном мире в ходе приобщения к иной социокультурной среде.
2. Психологическая адаптация к иной социокультурной среде представляет собой целостное психологическое образование, структура которого характеризуется как стабильным (сохранение ценностей своей культуры), так и динамическим (включение к индивидуальным ценностям ценностей иной социокультурной среды) компонентами, находящимися в различном соотношении.
3. Психологическим механизмом становления адаптации к иной социокультурной среде является согласование ценностей своей и другой культуры.
4. Психологическая адаптация к иной социокультурной среде как включение в ценностно-смысловую структуру индивида ценностей как своей этнической группы, так и ценностей иной социокультурной среды, оказывает эффекты на позитивность межэтнической перцепции.
Апробация работы. Основные положения и результаты проведенного исследования докладывались и обсуждались на Международном конгрессе «Проблемы толерантности в изменяющемся мире» (г. Екатеринбург, 2002), на Международной научно-практической конференции «Толерантность и проблема идентичности» (г. Ижевск, 2002); на Международной научно-практической конференции (г. Ижевск, 2004); на XVII и XIX Мерлинских чтениях (г. Пермь, 2002, 2004); на V региональной научно-практической конференции «Формирование гуманитарной среды и внеучебная работа в вузе, техникуме, школе» (г. Пермь, 2003); на заседаниях кафедры общей психологии УдГУ (г. Ижевск, 2002, 2003, 2004).
По теме исследования в психологических изданиях опубликовано 7 работ.
Структура и объем работы. Диссертация состоит из введения, четырех глав, выводов, рекомендаций, списка литературы и приложений. Работа изложена на 182 страницах машинописного текста, содержит 44 таблицы и 21 рисунок. Список литературы насчитывает 184 наименований, в том числе 25 на иностранном языке.
Глава 1. Тенденции развития основных положений теории
адаптации
1.1. Понятие адаптации
Понятие «адаптация» (от позднелат. adaptatio — прилаживание, приспособление) относится к таким общенаучным понятиям, которые, появившись внутри какой-либо одной науки или на «стыках», «в точках соприкосновения» наук, вскоре распространяются на всю область научного знания (И. Калайков, 1984, М. В. Ромм, 2002, Ю. А. Урманцев, 1998). Понятие «адаптация», являвшееся первоначально одним из центральных понятий биологии, на сегодняшний день используется во многих естественных (биологии, медицине, физике и т.д.), общественных (философии, психологии, социологии, педагогике, филологии, истории, экономике и других науках о человеке и обществе) и технических науках. В биологии и медицине данным термином пользуются для обозначения степени выживаемости особей и популяций, соприспособленности органов и частей тела (коадаптация), в медицине - для обозначения жизнедеятельности человеческого организма в норме и патологии. В социологии и психологии это понятие обозначает процесс и результат установления определенных взаимоотношений между личностью и средой. В филологии говорят об «адаптированных» текстах. В технике и кибернетике разрабатывается понятие «адаптивные системы», под которыми подразумеваются самонастраивающиеся (самообучающиеся,
самоорганизующиеся) системы технических устройств.
Широкая распространенность и, как следствие, многозначность таких понятий, как «адаптация», вызывает множество, по мнению Г. А. Балла, малопродуктивных попыток дать им сколько-нибудь приемлемое определение (Г. А. Балл, 2004). Ю. М. Лотман данные специфические термины называл знаками эвристического пространства науки и указывал, что, хотя "лавинный
рост их частотности в научных текстах и сопровождается утратой необходимой однозначности, уникальность данных терминов заключается... в том, что они сигнализируют актуальность проблемы, указывают на область, в которой рождаются новые научные идеи" (цит. по: М. В. Ромм, 2002:112).
История изучения адаптации ведет свое начало от идеалистической телеологии (Аристотель): явление приспособленности (адаптации) в живой природе понималось как выражение органической целесообразности в устройстве и функционировании организмов. Данная органическая целесообразность понималась как внутренняя обусловленность направленности на самоосуществление, как свойство, изначально присущее всему живому.
Постановка же самой проблемы адаптации, первоначально являвшейся эволюционной проблемой, исторически была связана с возникновением и развитием биологии: с попытками биологов исследовать взаимосвязи организмов с окружающей их средой (К. Линней, Ж. Бюффон, Ж. Б. Ламарк, Ж. Сент-Илер). Однако на этом этапе изучение адаптации, как указывают А. Б. Георгиевский, В. П. Петленко, А. В. Сахно, Г. И. Царегородцев, также сводилось к представлениям телеологического характера: к принципу прямого (адекватного) приспособления организмов в ответ на воздействия окружающей среды и к утверждению положения об изначально присущем живому свойстве приспособляемости (см.: Философские проблемы теории адаптации, 1975).
Наряду с пониманием адаптации как прямого приспособления организмов в результате индивидуального развития, в XVIII веке возникла теория изменяемости и превращаемости органического мира, основное положение которой заключалось в том, что современные виды произошли путем изменения и превращения ранее живших общих предков, т.е. в результате наследования приобретенных в процессе онтогенеза фенотипических признаков (теория трансформизма Ж. Бюффона, Э. Дарвина, "закон зародышевого сходства" К. М. Бэра, понимание эволюции как сочетания изменчивости и наследственности К. Ф. Рулье).
ю
Второй этап в развитии проблемы адаптации был связан с эволюционистской концепцией Ч. Дарвина. Он впервые заявил, что изменчивость — это не единственная сила эволюции, что существуют и другие факторы эволюции, такие, как наследственность, борьба за существование и естественный отбор. И, во-вторых, что целесообразность имеет не абсолютный, а относительный характер: «адаптации, как и любые другие свойства живого, формируются исторически, а потому являются относительными во времени и в пространстве. Приспособление, полезное в одних условиях, становится бесполезным (например, в случае рудиментации органов) или вредным в других условиях среды (в случае гиперморфозов)» (см.: Философские проблемы теории адаптации, 1975:14).
В 20—30 годы XX в. исследование адаптациогенеза на уровне популяций (системно-генетический подход к исследованию адаптации Р. Фишера, С. С. Четверикова, И. И. Шмальгаузена, синтетическая теория эволюции В. Иогансена) позволило экспериментально решить спор о факторах эволюции в пользу ведущей роли естественного отбора и отбросить гипотезу наследования приобретенных в процессе индивидуального развития фенотипических признаков. Это имело методологическое значение для понимания вопроса о взаимоотношении организма и среды: стали различать два разных, хотя и взаимосвязанных между собой, явления: 1) онтогенетическую адаптацию, связанную с индивидуальными адекватными изменениями организма в ответ на воздействия среды, и 2) филогенетическую адаптацию (эвоадаптацию) как результат исторического преобразования организмов (выработку адаптивной нормы реакции) (см.: А. В. Яблоков, А. Г. Юсупов, 1981).
В дальнейшем А. Н. Северцов уточнил понятие эволюции, введя и разделяя понятия: а) прогресса биологического и б) прогресса морфологического (анатомического и гистологического) и физиологического (А. Н. Северцов, 1982). А. Н. Северцов пришел к выводу, что в некоторых случаях биологический прогресс (выживание в борьбе за существование) может
и
сопровождаться морфологическим регрессом (например, переход к паразитному образу жизни, к сидячему образу жизни). Таким образом, победа в борьбе за существование определяется исключительно биологическим прогрессом, морфологические изменения определяют только направление эволюции.
Согласно концепции эволюционного (биологического) прогресса А. Н. Северцова, выделяются три направления, или пути, адаптивной эволюции: ароморфоз, идиоадаптация, регресс. Под ароморфозами А. Н. Северцов понимал прогрессивную эволюцию (морфофизиологический прогресс), приводящую к появлению у вида новых качеств, расширяющих его приспособительные возможности и могущих оказаться полезными при критических изменениях среды обитания вида. Данное представление об ароморфозе А. Н. Северцова сходно с идеей о преадаптивных признаках, возникающих в эволюционирующей системе— полезных признаков, возникших до того, как они стали для этой системы действительно полезны.
От ароморфоза А. Н. Северцов отличал идиоадаптацию, то есть адаптацию в узком смысле этого слова — как специализацию вида, обеспечивающую наилучшую приспособленность к типичным условиям его существования без повышения уровня организации. Данная специализация сходна с понятием постадаптации как частичного усовершенствования, дошлифовки приобретенной адаптации к незначительно меняющимся (или относительно постоянным) условиям внешней среды.
Морфологический регресс, или общая дегенерация, характеризуются приспособительными изменениями, связанными с упрощением строения и снижением жизнедеятельности взрослых форм в результате приспособления к особым формам существования (паразитизм, сидячий образ жизни).
Если эволюция идет в направлении идиоадаптации, частных приспособлений, то образ жизни вида качественно не изменяется. Привести к новому образу жизни, повлечь смену системообразующего признака,
12
определяющего основные характеристики данного вида, могут ароморфоз или преадаптация.
Однако, как отмечают А. Б. Георгиевский, В. П. Петленко, А. В. Сахно, Г. И. Царегородцев, исследователи, рассматривая различные пути эволюции (классификации адаптациогенеза А. Н. Северцова, расширенная И. И. Шмальгаузеном классификация А. Н. Северцова, классификации Б. Ренша и Дж. Гексли), не выделяли в адаптивной эволюции отдельные стадии (см.: Философские проблемы теории адаптации, 1975). Уточнением структуры и динамики адаптациогенеза стал заниматься Дж. Г. Симпсон. Дж. Г. Симпсон, приняв во внимание переломные моменты, выделил в адаптации качественно различные фазы: преадаптивная, собственно адаптация (или инадаптивная фаза), постадаптивная. Состояние инадаптивной фазы, по мнению Дж. Г. Симпсона, критическое: изменившаяся среда ставит организмы перед альтернативой: либо вымирание, либо адаптация к новым условиям. Именно в преодолении инадаптивной фазы и состоит, по Дж. Г. Симпсону, процесс адаптации (см.: Философские проблемы теории адаптации, 1975).
Преадаптация понимается как наличие у видов реальной возможности приспосабливаться к постоянно меняющейся среде (видовая особенность организмов). Преадаптация человека, основанная на потенциальной полифункциональности органов, рассматривается или как потенциально полезные признаки или как потенциальная адаптивная способность, адаптивность: какой-либо запас способностей индивида, не реализуемых непосредственно, но которые могут быть ценными в будущем (А. А. Налчаджян, 1998).
Преадаптация имеет эволюционное значение — известно высказывание Э. Майра: «Для того, чтобы проникновение в новую нишу или адаптивную зону было успешным, вид должен быть заранее приспособлен — преадаптирован - к ней» (цит. по: Философские проблемы теории адаптации, 1975:77). Без наличия готовности к приспособлению никакая популяция принципиально не может эволюционировать в постоянно меняющейся среде. Ярким примером
п
проявления преадаптивной активности в биогенезе являются игры животных (В. С. Ивашкин, В. В. Онуфриева, 2002), в социогенезе — игры детей, карнавальная (шутовская) и смеховая культуры (М. М. Бахтин), где в карнавальных и смеховых действиях осуществляется поиск иных вариантов развития культуры, строится иная желаемая действительность, приобретается "резерв внутренней вариативности" (Ю. М. Лотман).
Идею необходимости индивидуальной вариативности как благоприятного условия для развития культуры (как преадаптивности культуры) предложил В. А. Вагнер (см.: А. Г. Асмолов, 1986). По закономерности В. А. Вагнера, чем больше вариативность индивидуальных характеристик особей, тем выше развито сообщество. Различия в индивидуальной одаренности членов общества влияют на расширение эволюционирующих систем, возможность перехода к качественно новому образу жизни, рождение цивилизаций и культур. На основе этой закономерности А. Г. Асмолов сформулировал принцип эволюционной значимости индивидуальной вариативности в социогенезе: «в любой эволюционирующей системе функционируют избыточные неадаптивные элементы, относительно независимые от регулирующего влияния различных форм контроля и обеспечивающие саморазвитие системы при непредвиденных изменениях условий ее существования» (А. Г. Асмолов, 1986:95). В данном понимании, любая система (биологическая или социальная) имеет жизненную необходимость в избыточной вариативности любых преадаптивных форм. И сутью приспособительного процесса с этих позиций является не выработка единой универсальной адаптивной стратегии, а создание максимально широкого набора потенциальных адаптивных путей развития (А. Г. Асмолов, 2002, Д. А. Леонтьев, 1999, М. В. Ромм, 2002, Э.В. Соколов, 1972).
Здесь следует подчеркнуть также различие между признаками преадаптивного и постадаптивного значения, заключающееся в том, что первые еще никогда ранее не использовались, вторые использовались, но сохранили
14
свою ценность для будущего в латентном состоянии или используются, но дошлифовываются к незначительно меняющимся условиям внешней среды. Признаки преадаптивного значения возникают в данное время и в данной среде в результате наследственной или индивидуальной изменчивости. Признаки постадаптивного значения возникли уже в прошлом, но существуют в настоящее время в силу того, что закрепились в норме реакции или индивидуальном опыте. Но те и другие обладают готовностью стать адаптивными при благоприятном изменении среды. В этом и состоит специфика явлений преадаптации и постадаптации.
В современном пространстве науки существуют несколько аспектов рассмотрения явления адаптации. Первый — это дискуссии вокруг самого понятия "адаптация", которые ведутся в нескольких направлениях: во-первых, это споры о сущности адаптации: адаптация — это процесс, результат или состояние равновесия системы «организм-среда»; Второй аспект — рассмотрение адаптации рассмотрение соотношения понятий «адаптация» и «развитие» и понятий «адаптация» и «социализация».
В виду того, что понятие "адаптация" является общенаучным и, к тому же, понятием с весьма длительной историей, термин «адаптация» давно уже потерял свою однозначность. Более того, как пишет Ю. А. Урманцев, корректного определения адаптации не существует вообще. Все существующие определения страдают либо тавтологичностью, либо охватывают только один (чаще биологический), значительно реже — несколько, из множества классов адаптации, либо в определении отсутствуют специфичные, выделяющие именно адаптацию, признаки (Ю. А. Урманцев, 1998).
Однако, несмотря на наличие терминологического и методологического разнобоя в определении данного понятия, можно выделить несколько аспектов (граней) в рассмотрении адаптации: данное понятие 1) понимается как процесс приспособления к изменяющимся условиям среды; 2) как поддержание
15
относительного равновесия между организмом и средой; и, наконец, 3) как результат приспособительного процесса.
1. Первый класс определений рассматривает адаптацию как поддержание отношения равновесия (относительной гармонии), которое устанавливается между организмом и средой. Идея гомеостаза идет от биологических теорий, утверждающих, что все реакции организма как системы, пассивно приспосабливающейся к воздействиям среды, призваны выполнять только адаптивную функцию - вернуть организм в состояние равновесия, обеспечить устойчивость данной системы.
Известна гипотеза К. Бернара и У. Кэннона о гомеостазе как о подвижном равновесном состоянии какой-либо системы, сохраняемом путем ее противодействия внутренним и внешним факторам, нарушающим это равновесие; как о стремлении системы к сохранению своей стабильности. Этой же позиции придерживается отечественный исследователь Ф. Б. Березин, утверждая, что при взаимодействии организма и среды сохранение гомеостаза является основой психического и физического здоровья, удовлетворения актуальных потребностей индивида. Данное гомеостатическое состояние поддерживается благодаря постоянному процессу адаптации (ситуативного приспосабливания) организма к среде (Ф. Б. Березин, 1988).
В отечественной психологии адаптацию через равновесие рассматривали Г. А. Балл (Г. А. Балл, 1989), Ф. Б. Березин (Ф. Б. Березин, 1988). В психологических концепциях гомеостатический вариант объяснения поведения личности нашел свое выражение в психоанализе 3. Фрейда, биосоциальной концепции идентичности Э. Эриксона, динамической теории личности К. Левина, социально-психологических теориях стремления к разрядке когнитивного несоответствия (диссонанса) Л. Фестингера или баланса Ч. Осгута, теории личностных конструктов Дж. Келли, концепции общего адаптационного синдрома Г. Селье.
Таким образом, гомеостатический подход делает акцент на том, что адаптация — это вынужденный процесс, это результат действия сторонних по
16
отношению к человеку сил. Однако, анализируя проблему равновесия, В. Франкл заметил, что мнение о необходимости человеку равновесия, о его стремлении к «гомеостазису» — это опасное заблуждение: «на самом деле человеку требуется не равновесие, а скорее борьба за какую-то цель, достойную его. То, что ему необходимо, не есть снятие напряжения любыми способами, но есть обретение потенциального смысла, предназначения, которое обязательно будет осуществлено» (В. Франкл, 1990:40).
2. В следующем классе определений адаптации делается акцент на ее процессуальных, динамических характеристиках. В этом подходе адаптацию определяют как «целостную систему реакций живых систем, имеющих активный, направленный характер, способствующих не только поддержанию динамического равновесия в данных условиях среды, но и обеспечивающих возможность эволюции при их изменении» (Г. И. Царегородцев, цит. по: Философские проблемы теории адаптации, 1975:43). Таким образом, идее гомеостаза противопоставляется идея оптимального динамического взаимодействия личности и среды, проявляющегося в актах самовынесения себя в мир, самопознания и самореализации, в уточнении ценностей и смыслов. В отечественной психологии изучением адаптации как процесса занимались Н. А. Ощуркова (1995), Н. Е. Шустова (1999), Л. В. Ключникова (2001), В. В. Гриценко (2002). В психологических гуманистических концепциях — это положение о нарушении равновесия как мотивации развития А. Маслоу, К. Роджерса, о стремлении к смыслу В. Франкла, деятельностный подход А. Н. Леонтьева, концепция личности В. Н. Мясищева, Д. Б. Эльконина.
Сторонники динамического понимания адаптации выделяют, прежде всего, временные характеристики протяженности, стадиальность, психофизиологические механизмы адаптации (А. Н. Леонтьев, В. С. Мерлин, Б. А. Вяткин), психологические механизмы адаптации: идея об адаптивной природе интеллекта Ж. Пиаже (о двух механизмах приспосбления человека к окружающей среде (адаптации): ассимиляции и аккомодации), двухфакторная
17 |
