ВВЕДЕНИЕ
Актуальность темы исследования. В 1920-е годы в российской деревне были проведены довольно значительные экономические реформы. Нэп был периодом, когда большевики вынуждены были считаться со сложившимися еще в дореволюционной России укладами экономической и социальной жизни деревни. Поэтому новая экономическая политика предусматривала сохранение индивидуального крестьянского хозяйства в качестве основного элемента сельского хозяйства, свободную торговлю произведенной крестьянами сельхозпродукцией, а также сохранение значения и основных функций традиционных социальных институтов крестьянского самоуправления земельных обществ и сельских сходов. Вместе с тем именно в период нэпа сложились основы административно-командной системы с ее централизованным планированием хозяйственной жизни страны и бюрократизированной системой управления. Разнообразие и противоречивость социально-экономических процессов в российской деревне 20-х годов всегда привлекали пристальное внимание отечественных исследователей. В предшествующий период проблемы нэпа рассматривались исключительно с позиции официальной идеологии и в силу этого не могли быть исследованы глубоко и, главное, объективно. С начала 90-х годов, после отказа государства от идеологических догм и политической цензуры значительно возросли возможности объективного анализа истории российской деревни 20-х годов. В связи с этим важное значение приобретает углубленное изучение социально-экономических аспектов нэпа в свете вновь открывшихся фактов и иного прочтения ранее известных. Появилось множество новых работ. Однако, как и в предшествующие годы, исследователи основное внимание уделяют разработке проблем нэповской деревни в общероссийском масштабе. На уровне отдельных
губерний эти проблемы изучены недостаточно, хотя в каждой губернии имелись свои особенности хозяйственной и социальной жизни.
Актуальность данного исследования обусловлена необходимостью изучить характер и особенности социально-экономических процессов периода нэпа в деревне Тамбовской губернии, переосмыслить и уточнить прежние оценки социально-экономического положения тамбовского крестьянства в этот период. Кроме того, обобщение опыта экономических реформ в тамбовской деревне в 20-е годы с целью выявления наиболее оптимальных форм хозяйствования тамбовского крестьянства помогло бы в настоящее время избежать повторения некоторых ошибок и выработать наиболее приемлемые пути выхода из кризисной ситуации в сельском хозяйстве.
Объектом исследования является история деревни Тамбовской губернии в контексте экономических реформ в стране в 1920-е годы.
Предмет исследования составляют социальное и экономическое положение крестьянства Тамбовской губернии в период нэпа, основные социальные и экономические мероприятия центральных и местных властей, связанные с реформированием сельского хозяйства в 1921-1929 тг.
При определении географических рамок исследования автором учитывалась Тамбовская губерния как административно-территориальная единица РСФСР (с учетом административно-территориальных реформ в феврале 1923 г. и в мае 1928 г.). Пространственная локализация диссертационного исследования позволила достаточно полно изучить особенности протекания процессов общероссийского масштаба на уровне Тамбовской губернии, показать как претворялись в жизнь местными властями решения центральных органов, а также как влияли события в губернии на решения центральных органов. Это дало возможность более глубоко выявить мотивы и механизмы принятия конкретных социально-экономических решений
периода нэпа, взаимоотношений центральных и местных органов власти, а в целом системы власти с различными социальными группами крестьянства.
Хронологические рамки исследования охватывают события с марта 1921 г. по декабрь 1929 г., то есть от момента введения новой экономической политики до момента отказа от нее. Ряд обстоятельств предопределил выбор именно этих временных параметров диссертационного исследования.
Во-первых, изучение проблем социально-экономического развития российской деревни в период нэпа имеет большое значение, т.к. новая экономическая политика оказала огромное воздействие на сельское хозяйство, которое в 20-е годы было основой экономики страны. От выбора путей его дальнейшего развития в значительной мере зависел вопрос о перспективах модернизации России вообще.
Во-вторых, избранный хронологический промежуток является вполне самостоятельным и завершенным этапом реформирования сельского хозяйства страны. Крах попытки добиться мирного, добровольного "врастания" крестьянского хозяйства в социализм определил в конце 1929 г. намерение руководства страны быстро и радикально разрешить аграрную проблему путем сплошной коллективизации сельского хозяйства. Этим проблемам и посвящено данное диссертационное исследование.
В связи с тем, что огромное значение для понимания процессов, протекавших в 20-е годы, имеет анализ причин социально-экономического кризиса 1920/21 г. и его особенностей в Тамбовской губернии, а также выявление экономического положения тамбовского крестьянства к концу гражданской войны, к анализу привлекаются события 1920-начала 1921 гг.
Историография. В развитии отечественной историографии нэпа по теме исследования можно выделить несколько этапов. Первый этап - 20-е годы, который характеризовался сохранением многообразия концепций и оценок
политического курса государства в отношении российской деревни. Исследователи пытались разобраться в причинах введения нэпа, его сущности и перспективах. В качестве авторов первых работ о нэпе выступали современники событий. По принципам мировоззрения можно выделить два направления в историографии 20-х годов: большевистское и либеральное. Представителями большевистского направления были лица, причастные к властным структурам -Преображенский Е.А., Милютин В.П., Струмилин С.Г. и др. Теоретической основой их исследований была ленинская концепция нэпа, утверждавшая, что нэп - это вынужденный, но необходимый этап на время существования многоукладное™ сельского хозяйства; по мере укрепления социалистического уклада и все большего обобществления крестьянского хозяйства надобность в нэпе как политике экономического компромисса с единоличным крестьянским хозяйством отпадет и сельское хозяйство можно будет перевести на рельсы плановой экономики.1 Источниковая база этих работ была узка, они носили во многом пропагандистский характер. Большевики не уставали напоминать, что нэп несет в себе опасность возрождения мелкобуржуазной стихии и постепенной реставрации капитализма. В частности, Крицман Л.Н. отмечал, что надо осторожно относиться к простейшим формам производственной кооперации к таким, как например товарищества по обработке земли (тозы), потому что под этой формой "удобно может скрываться не только развитие к социализму, но и развитие к капитализму"." Исходя из тех же мотивов идеологической чистоты Милютин В.П. выступал за соблюдение классовых принципов в работе кооперации.3 Андреев А.А. уделил большое внимание разработке положений ленинского кооперативного плана о возможности социалистического строительства в сельском хозяйстве путем перехода от "низших" форм кооперации к "высшей" форме - производственной кооперации крестьянских хозяйств. Каменев Л.Б. уже в 1923 г. призывал усилить
классовую направленность налоговой политики государства, существенно снизив налоги с маломощного крестьянства и значительно увеличив тяжесть обложения зажиточного крестьянства. Исследователи большевистского направления преувеличивали масштабы социального расслоения крестьянства и декларировали его капиталистический характер, причем некоторые из них выражали опасения и по поводу нежелательных последствий проводимой властями политики осереднячивания деревни. Так, Дубровский СМ. считал, что "нивелировка крестьянства изменила соотношение сил в деревне не в пользу пролетариата, т.к. беднота численно сокращается, что приводит к сужению социальной базы Советской власти в деревне и в конечном счете к ослаблению ее позиций".
В то же , время работы исследователей-аграрников либерального направления отличались довольно высоким уровнем методологии, предметностью и фактологической насыщенностью, выводы их не были жестко политически ангажированными.
Так, Сорокин П.А. и Бруцкус Б.Д. в своих работах 1921-1922 гг. критиковали ограниченность и непоследовательность нэповских реформ. Литошенко Л.Н. и Хрящева А.И., анализируя причины перехода к нэпу, доказали, что к снижению размеров крестьянского производства и измельчению крестьянского хозяйства привела продовольственная политика государства в
Q
период "военного коммунизма". Особенно заметным явлением в историографии 20-х годов были работы экономистов "организационно-производственной школы" - Чаянова А.В. и его сторонников (Туган-Барановского М.И., Макарова Н.П., Челинцева А.Н. и др.). Аграрная теория Чаянова и его сторонников противостояла официальной идеологической доктрине аграрной политики государства. Он считал индивидуальное крестьянское хозяйство базовой единицей аграрного строя и кооперативной
системы страны. Кооперацию крестьян Чаянов мыслил не как разрушающую, а как укрепляющую крестьянские хозяйства форму их объединения (в отличие от колхозной системы). "Кооператив - это прежде всего союз крестьянских хозяйств, и хозяйства, входящие в такой союз, от этого не уничтожаются, а по-прежнему остаются мелкими трудовыми хозяйствами". Он не связывал кооперацию с каким-либо общественным строем, не рассматривал ее развитие с классовых политических позиций, а указывал, что кооперация возникла в России и других странах задолго до Октябрьской революции и представляет собой лишь приспособление мелких товаропроизводителей к требованиям рынка. Чаянов провел сравнительный анализ кооперации с коллективными формами хозяйствования, в частности с земледельческими артелями, по моральной и материальной стимуляции производственного процесса. Он сделал вывод о том, что главное направление эволюционного процесса в земледелии пойдет не по артельному, а по кооперативному пути, и отмечал организационное превосходство крестьянской кооперации над коллективными формами хозяйствования, больший стимул к труду в крестьянском хозяйстве по сравнению с колхозами. Макаров Н.П. и др. экономисты "организационно-производственной школы" указывали на положительное значение социально-экономической дифференциации крестьянства для развития производительных сил и предупреждали о пагубных последствиях нарастающей борьбы государства с крепкими хозяевами-трудовиками. Работы исследователей-аграрников либерального направления внесли существенный вклад в развитие отечественной историографии нэповской деревни. В их трудах, наряду с другими, широко использовался материал по тамбовской деревне.
В 20-е годы появились и первые работы, непосредственно посвященные изучению социально-экономических процессов, происходивших в период нэпа в деревне Центрального Черноземья. Наиболее заметными из них были работы
Воронова И.К. и Першина П.Н., отличавшиеся большим привлечением фактического материала. Воронов в своем исследовании в целом достоверно отразил социально-экономические процессы, происходившие в центральночерноземной деревне в первые годы нэпа: дробление и измельчание крестьянского хозяйства, увеличение числа малоскотных, малопосевных и безинвентарных хозяйств, имевших незначительный выход товарной продукции и экономически зависимых от зажиточных хозяйств. Однако из этого был сделан весьма спорный вывод о том, что единственным выходом из этой
10 г-г
ситуации является вступление маломощных крестьян в колхозы. Першин в своем исследовании верно раскрыл причины отсталости сельского хозяйства Центрального Черноземья (аграрное перенаселение, малоземелье, военная
разруха, неурожаи 1920-1921 гг.). Он считал, что государство должно в первую
и очередь оказывать помощь маломощным крестьянским хозяйствам.
Второй этап в историографии нэпа по социально-экономической истории доколхозной деревни длился с начала 30-х годов до середины 50-х годов. Ученые не имели возможности собрать и научно обработать обширный фактический материал, т.к. многие документы, необходимые для воссоздания социально-экономической истории нэповской деревни, оседали в архивах комитетов ВКП(б) и имели гриф "секретно". Статистические исследования были прекращены. Профессиональную деятельность ученых жестко ограничивал тотальный идеологический контроль партийно-государственной администрации. В результате воздействия всех этих факторов историческая наука приобрела характер партийной пропаганды. Работы того времени были написаны на ограниченной источниковой базе. Основные усилия историков были сосредоточены на изучении социалистических преобразований в сельском хозяйстве в период нэпа. Внимание исследователей привлекали вопросы классовой борьбы в деревне , кооперативный план Ленина и колхозное
10
строительство13. Сущность нэпа в деревне представлялась в соответствии со сталинской концепцией как период накопления сил и средств для перехода в решительное наступление на остатки капитализма. В научном плане 30-40-е годы ничего не дали, за исключением накопления некоторых фактов по отдельным вопросам.
На этом этапе работы местных историков, посвященные исследованию социально-экономических процессов в доколхозной центрально-черноземной деревне, также находились в русле официальных идеологических доктрин. В частности, Шестаков А.В. в своей книге указывал, что беднота повсюду была настроена против кулаков и деятельно боролась с ними, что кулачество к началу нэпа было значительно ослаблено и социально изолировано, ему не удалось привлечь на свою сторону середняков, что антоновское восстание было кулацко-эсеровским мятежом.14 Черноморский М.Н. и Шарова П.Н. в своих статьях в качестве доказательства необходимости сплошной коллективизации приводили утверждение официальной пропаганды о том, что мелкое крестьянское хозяйство к концу 20-х годов исчерпало возможности своего развития и роста производства сельскохозяйственной продукции, о чем якобы свидетельствовали хлебозаготовительные кризисы, поэтому назрела объективная необходимость перехода на крупное обобществленное
15 '
сельскохозяйственное производство.
С середины 50-х годов начался третий этап историографии нэпа по теме исследования, который длился до конца 80-х годов. Этот этап был весьма сложен и противоречив. После известного постановления XX съезда КПСС (февраль 1956 г.) о преодолении последствий культа личности Сталина, несколько расширились границы дозволенного, что сказалось положительным образом на развитии исторической науки. Вводятся в научный оборот новые источники, усложняется структура проблематики. Начинается монографическая
11
разработка социально-экономических аспектов нэпа в российской деревне. Но исследователи продолжали находиться под жестким давлением политической цензуры и официальной идеологии. Поэтому работы писались, как правило, в историко-партийном плане, социально-экономическая история российской деревни 20-х годов рассматривалась как процесс движения к социализму по единственно правильному пути, указанному компартией. При анализе исторических явлений и процессов исследователям приходилось о многом умалчивать или давать общие расплывчатые определения. Идеологическая заданность, строгая цензура, отсутствие доступа к большинству документов часто приводили к поверхностному анализу, хотя были и исключения. Например, именно в этот период были созданы важнейшие труды Полякова Ю.А. ;и Данилова В.П., которые заметно продвинули вперед исследование социально-экономических аспектов нэповской деревни, благодаря введению в оборот большого количества новых источников, глубокому изучению уже известных. В этих трудах широко использовались и тамбовские материалы.
Большое количество работ было посвящено проблемам перехода от "военного коммунизма" к нэпу и социально-экономического развития деревни в первые годы нэпа.16 Наиболее значительной из них была крупная монография Полякова Ю.А. "Переход к нэпу и советское крестьянство", в которой он обстоятельно осветил социально-экономическое развитие деревни в период восстановления народного хозяйства, а также исследовал причины и масштабы разрухи крестьянского хозяйства в конце гражданской войны. В своей монографии автор показал логику развития и классовую направленность аграрной политики партии и государства. Анализируя ход и результаты первых продналоговых кампаний, он тщательно рассмотрел основные недостатки продналога - натуральный характер обложения и снижение рыночного оборота сельхозпродукции, отрицательно влиявшие на развитие крестьянского
12
хозяйства, что привело к замене натурналога сельхозналогом в денежной форме. Характеризуя итоги развития крестьянского хозяйства за 1921-1925 гг., автор показал, что произошло восстановление преимущественно экстенсивных показателей - размера посевов и общего поголовья скота, в то время как показатели обеспеченности крестьянских хозяйств рабочим скотом и улучшенным сельхозинвентарем, характеризующие их производственно-технический уровень, оставались низкими. Несмотря на вынужденные умолчания и идеологическую заданность трактовки многих конкретно-исторических явлений и процессов, монография существенно пополнила научные знания о социально-экономическом положении крестьянства в конце гражданской войны и в первые годы нэпа, ввела в научный оборот большое количество статистических данных.
Исследовались также соотношение и развитие различных форм крестьянского землепользования, роль землеустройства в социально-экономическом развитии деревни.17 Исследователям удалось показать, что утверждение власти том, что к началу нэпа земельная проблема в российской деревне была решена, не соответствовало истине. Несмотря на увеличение крестьянского землепользования в результате аграрной революции, земельный вопрос так и не был разрешен из-за быстрого роста сельского населения, недостатков общинного землепользования, отсутствия правильного землеустройства.
Существенный сдвиг совершился в разработке проблемы сроков создания новой материально-технической базы сельского хозяйства. В монографиях, специально посвященных этому вопросу было показано, что темпы технической реконструкции сельского хозяйства значительно отставали от темпов переустройства социальных отношений в деревне. В сельском хозяйстве насыщенность даже пахотным инвентарем к началу сплошной
13
коллективизации была далеко недостаточной, не говоря уже о тракторах и сельхозмашинах.
Большое внимание было уделено исследованию социальной структуры крестьянства, выявлению масштабов и динамики имущественной и социальной дифференциации крестьянства, определению характера социально-экономических отношений различных слоев крестьянства между собой и с советским государством. Наиболее значительной из работ, посвященных этим вопросам, была монография Данилова В.П. Автор исследовал систему социально-экономических укладов деревни, выявив их взаимосвязь между собой. Он показал, что крепкие хозяева-"кулаки" являлись органической составной частью крестьянства и неотделимы от него, т.к. в процессе свободной экономической деятельности неизбежна дифференциация крестьянских хозяйств по уровню развития. Данилову удалось доказать, что в российской деревне в социально-экономических отношениях аренды земли, найма-сдачи средств производства и рабочей силы явно преобладали "трудовые" отношения простого товарного производства и отношения традиционно-патриархального типа (что противоречило утверждениям советской пропаганды о преобладании капиталистической кулацкой эксплуатации в доколхозной деревне).
Изучалось развитие кооперации в 20-е годы. Была исследована проблема изменения характера социально-экономических отношений крестьянства в различных формах кооперативных объединений. Были выделены три группы сельскохозяйственных кооперативных объединений, различающихся по степени обобществления экономической деятельности крестьянских хозяйств: 1.Сбыто-снабженческие и кредитные кооперативы. 2.Подсобно-производственные кооперативы. 3.Производственные кооперативы (колхозы). Первая и вторая группы кооперативных объединений объединяли только часть процессов экономической деятельности крестьянских хозяйств и поэтому считались
14
простейшими, переходными к высшей форме кооперирования производственному кооперированию крестьянских хозяйств (колхозам). Внимание многих исследователей привлек вопрос о роли кооперации в подготовке условий для сплошной коллективизации сельского хозяйства. Очевидное возрастание степени охвата крестьянских хозяйств различными формами кооперации к концу 20-х годов позволило представить сплошную коллективизацию как логическое завершение процессов социально-экономического развития деревни по пути все большего кооперирования и обобществления единоличных крестьянских хозяйств. Исходя из этого делался вывод о преемственности нэпа и курса на сплошную коллективизацию. Однако Даниловым В.П. в отмеченном выше исследовании было сделано существенное замечание, что при бытовавшей до конца 20-х годов системе учета нередки были случаи "двойного счета", когда крестьянский двор, состоявший в нескольких (разнородных по характеру деятельности) кооперативах, учитывался несколько раз, что завышало процент кооперированности крестьянства. Кроме того, нередко в число колхозов включали подсобно-производственные кооперативы, что увеличивало процент охвата крестьянства "высшими" формами кооперирования.
На третьем этапе отечественной историографии нэпа начинается активная разработка социально-экономических проблем деревни периода нэпа на уровне регионов. Появляется большое количество работ, посвященных социально-экономической жизни деревни 20-х годов в губерниях Центрального Черноземья, в том числе и в Тамбовской губернии." Наиболее крупными из них были монографии Шаровой П.Н. и Логунова В.И. Авторы, опираясь на документы местных архивов, пытались анализировать процессы социально-экономической жизни центрально-черноземной деревни в 20-х- начале 30-х годов. Достоинством этих работ являлось большое количество разнообразных
15
фактических примеров как положительных, так и отрицательных результатов аграрной политики государства в губерниях Центрального Черноземья, многие из которых были обнародованы впервые. Так, в книге Шаровой П.Н. показано, что крестьяне охотно вступали в сбыто-снабженческие и подсобно-производственные сельхозкооперативы, а в колхозы большинство из них вступать не хотело; что в ходе коллективизации и раскулачивания местными властями допускались насилие и произвол, которые приводили к антиколхозным и антисоветским выступлениям крестьян; что "подстегивание" коллективизации исходило сверху, от самого Сталина, который затем всю вину за "перегибы" взвалил на местных работников." Логунов В. И. показал в своем исследовании недостаточную информативность натуральных группировок крестьянских хозяйств при определении социальной структуры крестьянства (особенно по размеру посевов), т. к. довольно часто к кулацким причисляли многосемейные крепкие середняцкие хозяйства и высказал мнение, что необходимо учитывать все занятия крестьянского двора. Он в целом объективно отразил причины социально-экономической отсталости центральночерноземной деревни (малоземелье, аграрная перенаселенность, первая мировая и гражданская войны, тяготы продразверстки)."4 В то же время весьма спорным являлось его утверждение о том, что урожайность на колхозных полях была значительно выше, чем в крестьянских хозяйствах, и что якобы это наглядно свидетельствовало - о преимуществе коллективного хозяйствования над единоличным." Оба автора сделали вывод о том, что сплошная коллективизация сельского хозяйства была вызвана назревшей экономической потребностью развития народного хозяйства в целом, т. к. индивидуальное крестьянское хозяйство не могло обеспечить растущие потребности страны в хлебе для города и в сырье для промышленности. Данные работы не выходили за рамки господствовавших идеологических концепций. Они, как и все работы
16
этого периода, отличались сосредоточением внимания преимущественно на положительных результатах и оправданием отрицательных результатов объективными обстоятельствами и "кулацкими происками", подчеркиванием руководящей и направляющей роли компартии. Тем не менее следует подчеркнуть, что местными историками была проделана определенная работа по накоплению фактов и местная историография является необходимым дополнением к общей историографии нэповской деревни.
Если в целом оценивать третий этап в отечественной историографии нэповской деревни, то необходимо отметить, что многие из исследователей не могли сказать всей правды и делали максимум возможного в тех условиях. Идеологический контроль властей и узость источниковой базы не позволяли сделать большего. Фактический материал, отраженный в исследованиях, не утратил своего значения, он требует лишь нового прочтения. Все это позволяет активно использовать работы данного этапа и в настоящее время.
Современный, новейший этап историографии социально-экономической жизни российской деревни периода нэпа начался в конце 80-х годов, когда были сняты многие идеологические запреты. Гласность резко расширила возможности исторического анализа. В руках исследователей оказались рассекреченные материалы областных партархивов и, частично, архивов КГБ. В научный оборот вводятся новые, ранее неизвестные факты, начался пересмотр основных исторических концепций в свете нового знания. Появилось много публикаций по социально-экономическим аспектам нэпа в российской деревне. Повышенное внимание в период перестройки к проблемам нэповской деревни было вызвано тем, что страна снова, как и в 20-е годы, находилась в поисках выхода из социально-экономического, кризиса российской деревни. В связи с этим проявились увлечение "положительными" сторонами нэпа в деревне 20-х годов и выявлением возможности приложения их к современности.27 Авторы
17
отмечали необходимость снова повернуться "лицом к деревне", не на словах, а на деле вникнуть в нужды и проблемы сельских тружеников, отказаться от директивного планирования и управления сельского хозяйства, содействовать организации индивидуальных фермерских хозяйств, чтобы стимулировать личную заинтересованность крестьянина в результатах своего труда.
Большое внимание уделяли исследователи вопросам сущности и практики нэпа в российской деревне, причинам его свертывания. Реабилитация репрессированных оппозиционных беспартийных специалистов и большевиков - участников партийных оппозиций - поставила в центр дискуссий вопрос о наличии альтернатив сталинскому курсу на слом нэпа. В качестве альтернатив рассматривались различные варианты развития сельского хозяйства России:
1.Эволюционное саморазвитие крестьянского хозяйства на принципах нэпа с постепенным вовлечением большинства крестьян в различные формы сельскохозяйственной кооперации, в том числе и в простейшие виды колхозов. Это был путь, который предлагали директор НИИ сельскохозяйственной экономики Чаянов А.В. и его сторонники. Авторы отмечали, что вариант Чаянова нес в себе опасность "буржуазного перерождения" деревни, поэтому не принимался всерьез лидерами большевизма. Хотя концепции Бухарина Н.И. и Рыкова А.И. в значительной мере были основаны на идеях Чаянова, они считали необходимым сохранение за государством "командных высот" в экономике и монополии компартии на политическую власть.
2. "Альтернатива" Бухарина. Он предлагал постепенное социалистическое переустройство сельского хозяйства путем всемерного развития сбыто-снабженческих и кредитных форм сельхозкооперации и вовлечения крестьян в колхозы и совхозы на добровольной основе, экономически заинтересовывая их в этом. Предполагалось сохранение на длительное время курса на подъем индивидуального крестьянского хозяйства и

Получить работу