ВВЕДЕНИЕ
Актуальность темы исследования. В русской истории и культуре имеется не только органичность, но и противоречивость, наличие различных несмешивающихся между собою пластов. В этом смысле весьма актуальным представляется изучение личности и творческого наследия Л.А.Тихомирова (1852-1923), народовольца, монархиста, религиозного философа. Тихомиров является одним из наиболее ярких выразителей и проявителей этих противоречий, и он же в своей жизни их соединяет. Причем соединяет как интеллигент, а интеллигенция это безусловно русское явление, которого нет на Западе. Именно в интеллигенции проявляется одна из особенностей русской натуры - с ее гигантским интересом к новому, с характерным для нее стремлением всякую вещь испробовать «на разрыв». Тихомиров, прямо по Г.Федотову, — идеен и беспочвен. Все время теряет почву под собой и вновь пытается найти идею спасения и почвы.
В революционные 1870-е Тихомиров революционер, теоретик террористической партии «Народная воля», в 1888 г. кается перед царем. В 80-90е - в период реакции он реакционер, виднейший идеолог самодержавия, пришедший в начале XX века к апокалиптической тематике. В 1917 г. Тихомиров признал Временное правительство, что позволило некоторым исследователям утверждать, что он отрекся и от монархизма.
Судьба парадоксальная, не укладывающаяся в «прокрустово ложе» политических идеологий, доставшихся нам в наследство от XX в.
Корневую черту творчества Тихомирова Павел Флоренский охарактеризовал следующим образом: «ум его острый и разрывающий материал как добычу, не особенно плодотворен: начинает всегда очень сильно, а потом всю деятельность разоряет, и никакого заключения — нет». Действительно, Тихомиров «качался» вместе с различными волнами (пластами) русской истории, ярко их воплощая. Отсюда и сложность в восприятии его жизни историографами — те идейно-культурные пласты, которые «прожил» Тихомиров, не всеми осознаются как проявления единой русской культуры. Но Тихомиров не просто умудрился побывать в разных пластах культуры. Он принес «плоды» в виде работ - революционных, монархических и богословских. Им хорошо показана и катастрофичность русской истории и ее удивительная противоречивость. Тихомиров и здесь образец, ибо в своей единой жизни попытался соединять как тогда казалось несоединимое - монархию и социализм, западничество интеллигенции и почвенность православия. Тихомиров ярчайший и высочайший пример интеллигенции еще и потому, что он мыслитель, писатель, но не делатель, не практик. И если история интеллигенции является составной частью отечественной истории, тогда освоение
4
тихомироведения есть самопознание русской культуры. Именно при таком подходе изучение личности и наследия мыслителя становится наиболее актуальным, поскольку до настоящего времени каждый тихомировед выбирал особый пласт истории и называл его русским, а другие чужеродными. Тихомиров же интересен тем, что своей личностью и жизнью он подчеркивает родство этих пластов, их русскость, их единое происхождение из русской истории. И это важно нам сегодня, потому что Россия опять в «разорванном» состоянии, что также может быть понято как проявление русской культуры, как звенья разладившегося механизма освоения ценностей. Поймем Тихомирова, поймем по разному его понимавших, поймем чуть лучше нашу историю, восстановим русский механизм освоения ценностей, восстановим жизнь.
Степень научной разработанности темы. Хотя биография Л.А.Тихомирова, написанная В.Маевским появилась еще в 1934 г. [211], первым полноценным исследованием, посвященным Тихомирову, может считаться лишь диссертация В.Н.Костылева «Лев Тихомиров на службе царизма: (Из истории общественно-идейной борьбы в России в конце XIX начале XX вв.)» [483]. Защищенная в 1989 г., эта диссертация до сих пор остается самым полным сводом архивно-библиографических источников тихомироведения до 1987 г. (года ее написания) и одновременно своеобразным 100-летним итогом изучения творчества Тихомирова «слева». Костылевым впервые была обрисована широкая панорама реакции русского общества на переход революционера Тихомирова в правительственный лагерь, были представлены оценки этого события со стороны революционеров, монархистов, либералов, а также политической эмиграции.
Следует отметить, что предшественником Костылева был Ю.В.Давыдов. В исторических романах Давыдова о народовольцах и его главном герое - Г.Лопатине (знаменитом охотнике за провокаторами) уже в 1970-80-х гг. было поднято большинство вопросов, по отдельности обсуждавшихся впоследствии, во вступительных статьях и предисловиях 1990-х гг. к переиздаваемым работам Тихомирова.
Несмотря на большое количество литературы о Тихомирове, содержащей порой прямо противоположные оценки, до сих пор нет специальных историографических исследований. Так, единственная классификация основных подходов, существующих в рамках тихомироведения, имеется лишь в упомянутой диссертации В.Н.Костылева. И то, охватывает она одно лишь «левое» его крыло. Но здесь важен сам принцип классификации, задающий матрицу дальнейшего исследования, и, прежде всего, позволяющий увидеть вопрос, главный для левой историографии. Поскольку последняя является первоначальной и базовой, то содержащиеся в ней основные подходы могут быть в дальнейшем спроецированы на все тихомироведение в целом.
5
Четче всего постоянно задававшийся ему вопрос сформулировал сам Тихомиров, назвавший свою покаянную брошюру 1888 г. «Почему я перестал быть революционером» [152].1 Какие же основные варианты ответа на него находит В.Н.Костылев?
1) Народнический, согласно которому Тихомиров не был борцом, в его личной неустойчивости и измене народовольчество не при чем (В.Н.Фигнер [461], Д.Кузьмин (Е.Е.Колосов), Н.С.Русанов [70], Е.А.Таратута [227], В.А.Твардовская [228], Ю.Пелевин [339],[Х.Вада[308]]идр.).
2) Марксистский. Здесь ренегатство объясняется отражением, с одной стороны, кризиса народнической идеологии, с другой — торжества реакции в России 1880-х гг., причем сам Тихомиров называется "героем политического безвременья" (Г.В.Плеханов, В.И.Невский [412], С.И.Мицкевич, И.А.Теодорович [70, 353], С.С.Валк [193], Н.А.Троицкий [229], М.Г.Седов [222], [К.Ф.Шацилло] и др.).
3) Поскольку К.Маркса в 1888 г. в живых уже не было, то следующий подход -Ф.Энгельса, в 1890 г. задавшего следующую максиму: «...русский, если только он шовинист, рано или поздно падет на колени перед царизмом, как мы это видели на примере Тихомирова» [93: 15].
4) Ленинский. Воссоздать этот подход ставит перед собой задачей в своей диссертации Костылев. В полном собрании сочинений Ленина имеется всего одно, не существенное упоминание имени Тихомирова, но были упоминания в газете «Искра».
Как видим, первый и второй ответы предлагают объяснение поступка соответственно субъективными и объективными причинами. Третий и четвертый ответы - дань канонам. Они задают идеальный пример отношений преемственности, имеющей место и в случаях 1 - 2, поскольку марксизм выступил преемником народовольчества. Как неоднократно отмечали нижегородские исследователи, Ленин (а с ним и большевизм) выступил преемником как западной, так и отечественной традиций [190]. И в этом смысле 4-й ответ является синтетическим. Однако, несмотря на наличие некоторого материала, показывающего преемство большевизма и «Народной воли», проходящее через личности их вождей, эта важнейшая проблема Костылевым поставлена не была.
В дальнейшем отдельные историографические проблемы поднимались: применительно к революционному периоду творчества Тихомирова - Х.Вада, Г.С.Каном, О.А.Милевским; монархическому - А.В.Пролубниковым, И.А.Исаевым, С.М.Сергеевым, Г.Б.Кремневым, С.В.Фоминым; религиозно-философскому —
1 Аналогично: «Почему Тихомиров «перестал быть революционером»?» называется § 1 главы I диссертации Костылева [483: 41-63], в котором содержится историографический обзор.
6
Г.Николаевым, В.И.Карпецом, В.М.Лурье. Однако все исследователи касались «одного из» периодов творчества, «одной из» творческих ипостасей мыслителя.
Исследование монархической теории Л.А.Тихомирова привлекало и нижегородских исследователей. На юридическом факультете Нижегородском университете была выполнена и успешно защищена в 2000 г. диссертация В.И.Цыганова [487].2 В 1996 г. традиция изучения наследия мыслителя была заложена и на кафедре социальной философии ННГУ - отдельная глава была посвящена Тихомирову в дипломе И.И.Кобылина [294].
Первый опыт целостного обзора историографии Л.А.Тихомирова имеется в монографии 1999 г. А.В.Репникова «Консервативная концепция российской государственности» [221], однако кроме Тихомирова книга посвящена еще трем персоналиям консерваторов. Интересные попытки осмысления личности и наследия Тихомирова в целом содержатся в диссертациях и статьях О.А.Милевского и С.М.Сергеева, в тезисах выступлений А.Г.Трифонова, а также в небольшой статье современного публициста Б.Парамонова, в которой тема жизни мыслителя осмысляется им как покаяние [338].
Несмотря на то, что на протяжении 1990-х гг. вышла серия томов «Pro i contra», посвященная целой плеяде дореволюционных мыслителей серебряного века, проблема традиции,3 насколько нам известно, в данных изданиях специально не ставилась. До Тихомирова же данная волна еще не докатилась.
Тема восприятия Л.А.Тихомирова младшими современниками и, в частности, П.А.Флоренским, была затронута преподавателем Православного Свято-Тихоновского богословского института А.И.Яковлевым в вышедшей в 2002 г. книге «Корона и крест» (о Патриархе Тихоне) [283]. В ней Л.А.Тихомиров представлен одним из главных героев, действующих на фоне церковной жизни дореволюционной интеллигенции Москвы и Сергиева Посада. В рамках «правого» тихомироведения этот роман-хроника сопоставим с романами Ю.В.Давыдова для «левого» направления.
Таким образом, следует сказать, что непосредственно посвященными интересующей нас теме мы можем назвать лишь диссертацию В.Н.Костылева и романы Ю.В.Давыдова и А.ИЛковлева. Причем, последние, в силу своего жанра, конечно, научными исследованиями не являются.
2 Благодарим О.А.Уварова, указавшего нам на существование данного исследования.
3 Об интересе к данной теме нижегородских исследователей свидетельствует, например, исследование Е.Н.Базуриной «Консерватизм в идейном наследии К.Н.Леонтьева и В.В.Розанова» [492].
7
Подобная степень изученности вопроса не может считаться достаточной. Та литература, которая вышла о Тихомирове за последние 15 лет, и те новые источники, которые не были известны В.Н.Костылеву, нуждаются в анализе и классификации, в частности, не были проанализированы правый и либеральный подходы. Кроме того, сама проблема нуждается в новой постановке в соответствии с выясненными приоритетными направлениями исследования творческого пути мыслителя.
Хронологические рамки исследования: 80-е гг. XIX - XX вв.
1880-е гг., потому что именно в это время Тихомиров выходит на политическую арену. Сначала как последний оставшийся на воле крупнейший деятель «Народной Воли», ставший после цареубийства 1 марта 1881 г. не просто теоретиком, но и вождем революционеров. Затем, в 1888 г. поступок тихомировского покаяния стал предметом самого широкого обсуждения как в тогдашней печати, так и в последующей литературе. В качестве верхней рамки можно было поставить начало XXI столетия, однако, вся полнота библиографии собрана нами до 2001 г., хотя анализируются и отдельные работы, появившиеся позднее.
Цель и задачи исследования. Исходя из сказанного, целью исследования видится анализ той роли, которую сыграло идейно-политическое наследие Л.А.Тихомирова в русской общественной мысли и культуре кон. XIX - нач. XX вв.
Поставленная цель предполагает решение следующих задач:
• изучение эволюции восприятия (т.е. историографии) Л.А.Тихомирова в ее связи с идейно-политической эволюцией мыслителя;
• анализ понятия ренегатства применительно к идейной эволюции Л.А.Тихомирова;
• анализ эволюции тихомировского монархизма и его оценка;
• исследование значения идейно-политической эволюции Л.А.Тихомирова для современной отечественной культуры;
• преодоление сложившихся стереотипов и воссоздание целостного образа Тихомирова, существующего в русской культуре.
Теоретическая и методологическая база исследования.
Сообразно сформулированной выше цели данного исторического исследования в качестве методологии выбран культурологический подход, позволяющий определить роль наследия Тихомирова, как в русской общественной мысли конца XIX - начала XX вв, так и в русской культуре в целом. А именно, в диссертации предлагается рассмотрение идейно-политического наследия Тихомирова с точки зрения отражения в ней разнородных пластов русской общественной мысли и культуры указанного периода.
8
Подобный подход диктует необходимость присутствия историографического метода в качестве серьезной составляющей.
Вслед за С.М.Сергеевым и В.И.Цыгановым мы называем Тихомирова творческим традиционалистом. В.И.Цыганов справедливо выделял три периода, которые прошла в своем развитии отечественная государственная мысль: первый — до-петровский, (относительно) самостоятельный, второй - «подражательский». И здесь Цыганов отмечает один очень важный момент: «консервативный идеологический запас русского общества был очень велик, больше, чем последующего», третьего периода, который Цыганов характеризует как «период активного формирования теории русского самодержавия». Поскольку понятие традиционалист восходит к веберовской проблематике модернизации, мы бы и назвали эти периоды по-веберовски: традиционным, модернизационным и ввели бы третье понятие — традиционалистский. При подобном методологическом подходе понятие модернизации оказывается уместным для понимания того, что в основе появления различных пластов русской культуры лежит единое диалектическое ее развитие на протяжении истории.
В соответствии с поставленными задачами выбраны следующие методы исследования:
1. Поскольку в настоящем исследовании речь идет об оценках (а следовательно и восприятии) в русской общественной мысли и культуре, первым методом становится психологический подход, позволяющий разрешить первую задачу - преодолеть множественность различных субъективных образов интересующего нас объекта восприятия. Это возможно через выявление глубинных архетипов, к которым сводятся их частные проявления, известные (доступные) из имеющихся в наличии источников. При этом восприятие мыслителя другими людьми не только увязывается с его самовосприятием, но и проверяют одно другое.
2. Поскольку речь идет о соотнесении идейно-политической эволюции мыслителя, отражающего эволюцию общественной жизни, то другим методом исследования становится принцип микроистории, позволяющий великое видеть в малом (в нравственной проблематике отдельной личности — проблемы стоящие перед обществом в целом). Посредством этого метода разрешается вторая задача - эволюция восприятия Л.А.Тихомирова выявляется через последовательно провоцирующие ее волны (пласты) идейной и творческой эволюции мыслителя.
3. Принцип сравнительного анализа.
Объектом исследования является идейно-политическое наследие Л.А.Тихомирова и представления о нем, существующие в контексте отечественной общественной мысли и культуре.
9
Предметом исследования является феномен восприятия идейно-политической эволюции Л.А.Тихомирова, нашедший отражение, с одной стороны, в саморефлексии мыслителя, выраженной в его теоретических, публицистических работах, статьях, воспоминаниях, переписке, а, главное, в дневниках. С другой стороны, предметом исследования является все многообразие реакции русского общества на его сочинения, личность и поступки. Среди использованных нами концептуальных для тихомироведения программных, оценочных мемуаров следует выделить воспоминания: А.Белого, К.Леонтьева, В.Маевского, С.И.Мицкевича, С.Н.Палеолога, А.П.Прибылевой-Корбы, Н.С.Русанова, С.С.Синегуба, Я.Стефановича, В.И.Сухомлина, Ю.Терапиано, В.Н.Фигнер, М.В.Фроленко, С.И.Фуделя. Специфика данной темы заставляет относить к источниковой базе исследования публикации, упоминавшиеся в историографическом разделе.
В работе использованы источники личного фонда Л.А.Тихомирова в Государственном архиве РФ, а также документы, хранящиеся в Российском государственном архиве литературы и искусства и Отделе рукописей Государственной публичной библиотеки.
Значительную помощь в работе оказало знакомство с неопубликованной перепиской П.А.Флоренского и Л.А.Тихомирова 1913-1919 гг., хранящейся в Архиве семьи Флоренских, любезно предоставленной академиком П.В.Флоренским.
Научная новизна исследования. В данной работе предлагается рассмотрение истории русской общественной мысли и культуры через единство противоположных пластов, нашедших воплощение в идейно-политическом наследии Л.А.Тихомирова, который в своем творчестве и судьбе соединил несоединимое. Кроме того:
• Впервые в работе дается общая картина эволюции восприятия личности и наследия Л.А.Тихомирова в русской культуре.
• Подчеркивается актуальность анализа имеющегося в литературе спектра объяснений и оценок тихомировского поступка 8 марта 1917 г. (принятие Временного правительства) для современной отечественной культуры, для осознания путей выхода из современного ценностного кризиса.
• Впервые воссоздается целостный образ Тихомирова в русской культуре через выявление самовосприятия мыслителя, подтверждаемого другими источниками.
• Впервые дается анализ эволюции тихомировского монархизма.
• Впервые делается акцент на бытовании монархического наследия Тихомирова и образа мыслителя в традиции.
10
Теоретическая и практическая значимость диссертации в том, что в ней намечены дальнейшие перспективы исследования творческой эволюции Л.А.Тихомирова через понимание того, что в тгаомировских колебаниях отражаются основные смысловые линии (пласты) русской истории. Как гениальный сын своей истории Тихомиров с каждой новой ее «волной» (пластом) поднимался вверх и падал вниз, но в самом обществе, народе не одна волна, их несколько, они могут не совпадать, противоречить и противоборствовать, и это всегда борьба за главенствующие ценности, а значит борьба за культуру. Подобные колебания — проявления русскости судьбы Л.А.Тихомирова и ее вплетенности в русскую историю, где после централизации государства при Иване Грозном (завоевал Казань, Астрахань, Сибирь) имело место страшное падение в Смутное время. Где после разгрома Гитлера, взлета в космос и т.п. наблюдается падение в компрадорскую демократию. Россия (перевернем идею) как Тихомиров идет от взлета к падению и ренегатству, и поняв судьбу Тихомирова, как явление русской истории, мы поймем как уменьшить вред от подобных переворотов. В частности, в работе:
- реконструируется целостный образ Л.А.Тихомирова, дается возможность рассмотреть его творчество с непредвзятых позиций;
- в экзистенциальном выборе и творческой эволюции отдельной личности демонстрируется эволюция народа в целом;
- на конкретном примере показывается родство русской революционной традиции с традицией исихазма.
Выводы и результаты исследования могут быть использованы в дальнейших исследованиях по отечественной истории XX в., при составлении общих и специальных лекционных курсов, написании учебных пособий, а также при подготовке собрания сочинений Л.А.Тихомирова, в исследованиях, посвященных другим философским персоналиям.
Апробация работы. Ряд положений исследования выносился на обсуждение на научных конференциях международного, российского и межвузовского уровня, а также при подготовке лекций и семинаров. После обсуждения на заседании кафедры социальной философии 6 апреля 2004 г. диссертация получила положительную оценку.
11
ГЛАВА ПЕРВАЯ. ЭВОЛЮЦИЯ ИСТОРИОГРАФИИ Л.А.ТИХОМИРОВА
1) Восприятие творчества Тихомирова: проблема периодизации
1.1. В период 1923 г. - сер. 1930-х гг. востребованным на Родине оказалось прежде всего мемуарное наследие Тихомирова, а также его дневники, послужившие одним из главных источников для этих мемуаров. В этот период характерно восприятие мемуарного наследия Тихомирова - летописца «Народной волн».
Главным событием здесь стало издание в 1927 г. Центрархивом (ныне ГА РФ) воспоминаний и дневников самого Тихомирова [118]. Вступительная статья к воспоминаниям была написана В.Н.Фигнер [420], которая попыталась осмыслить непростой и противоречивый жизненный путь Тихомирова.1 Как справедливо заметил А.В.Рештиков: «При этом ома пыталась объяснить выбор Тихомирова в пользу монархической системы внешними факторами. Сами же воспоминания говорят о том, что помимо внешних причин на отказ Тихомирова от революционной борьбы повлиял внутренний душевный переворот» [221: 39]. В предисловии В.И.Невского, называвшемся «Герой политического безвременья» [412], давалась попытка марксистского объяснения тихомировского ренегатства в контексте эпохи реакции Александра III и процессов, происходивших в этот период внутри интеллигенции.
Из рецензий на это издание можно назвать следующие - С.II.Валка [429], Е.А.Мороховец [435], Б.И.Николаевского [436], вышедшие в печати, и одну неопубликованную - М.В.Фроленко [447].
Подготовка к изданию этого большого тома началась сразу же после смерти Тихомирова в 1923 г. Уже через год в журнале «Каторга и ссылка» Вл.Фриче была опубликована часть рукописей из числа переданных Тихомировым в 1918 г. в Румянцевскую библиотеку [389].
К особому пласту документов этого периода относятся публикации, посвященные двум попыткам сближения с Тихомировым-реакционером, которые в начале века имели место со стороны революционеров. Первая в лице издателя журнала «Былое» В.Л.Бурцева [46-47]. обратившегося в начале XX в. к Тихомирову с просьбой о написании мемуаров о «Народной воле». Несмотря на то, что Тихомиров тогда писать
1 Тихомиров пережил революцию, поэтому некрологом на его смерть стали, с одной стороны, статья той же Фигнер в энциклопедической статье «Гранат» [513] (практически идентична ее вступительной статье к воспоминаниям Тихомирова 1927 г.), с другой — некролог, например, в белградском «Царском вестнике».
12
воспоминания для «Былого» отказался, именно эта просьба скорее всего и стала истоком работы над III пластом воспоминаний - «Тенями прошлого» в иослений период жизни. Через Бурцева Тихомировым была передана небольшая помощь находящимся в заключении бывшим товарищам-шлиссельбуржцам.
О второй попытке, имевшей место со стороны ссыльного С.С.Сннегуба [56], который также надеялся пробудить в Тихомирове воспоминания о прошлом, но не для печати, а для того, чтобы вновь увидеть в ренегате старого товарища, мы упоминали в гл. I. §2, п. 1.
В 1928 г. в том же журнале «Каторга и ссылка» были опубликованы отрывки из писем Л.А.Тихомирова А.С.Суворину за 1888-1890 и 1904-1907 гг. [48], причем, как заметил Репников: «основная масса писем к Суворину не была включена в вышеназванную публикацию и находится в данное время в РГАЛИ в фонде А.С.Суворина [28]» [221: 37]. Из них наибольший интерес, на наш взгляд, представляет письмо о Верховной власти, в котором уже в 1906 г. (18 июля) Тихомиров излагает идеи, прямо противоречащие написанному в «Монархической государственности». Фрагмент этого письма был опубликован С.В.Фоминым [379: 561-562]. Как писал далее А.В.Рспников:
«Письма Тихомирова убедительно свидетельствуют, что власть настороженно относилась к нему, даже тогда, когда он уже занял свое место в среде консервативных идеологов. Переходя в лагерь монархистов, Тихомиров не думал, что бывшие соратники будут настолько негативно оценивать его постумки, а новые единомышленники отнесутся к нему с таким подозрением и недоброжелательностью. Письма за период 1904 - 1907 гг. касаются оценки происходящих в то время революционных событий. Наблюдая за действиями правительства, Тихомиров выражает сильные сомнения в возможности стабильного существования монархии в России. Пессимистические прогнозы о грядущей «резне» сменяются в письмах пренебрежительными отзывами о действиях властей. Характерно, что из-за противодействия цензуры Тихомиров начал устраивать чтение своих «непроходных» статей для единомышленников. Хранящиеся в архиве письма полны сетований Тихомирова на то. что «Монархическую государственность» никто не покупает, и вся работа пропадает впустую» [221: 37].
Думается, что схожие выводы вынесли и из чтения опубликованной части писем современники Тихомирова - народовольцы, которые дожили до конца 1920-х гг. Правда форма этих выводов отличалась, конечно же, негативностью оценок. Для революционеров факт неприятия Тихомирова властью был лишним свидетельством неправоты как выбора Тихомирова, так и его монархических взглядов - и прежде всего идеализации монарха. При этом, конечно, сами монархические работы не издавались.
В 1930 г. к 25-летнему юбилею революции 1905 г. редакция поместила подборку из дневников Тихомирова, начиная с января 1904 по апрель 1906 гг. [171-174]. В 1933, 1935 и 1936 гг. публикация дневников была продолжена и доведена до дневниковых
13
записей конца 1913 г. [175-179]. то есть до того момента его биографии, когда Тихомиров отошел от общественной деятельности. Опубликованные с сокращениями, иногда довольно существенными, хотя и никак не отмеченными публикаторами, дневники и в этом виде прекрасно отражают те размышления Тихомирова, которые он старался не допускать на страницы своих официальных статей николаевского периода его монархической публицистики 1904-1913 гг. Как отмечал тот же Ренников: «Эти т дневники представляют значительную исследовательскую ценность для постижения внутреннего мира Тихомирова и способствуют пониманию причин его отхода от политической деятельности и обращения к религиозно-философским аспектам истории» [221: 39]. Вообще, следует сказать, что, учитывая Памятную книжку 1883-1889 гг. [168] и Дневник 1889-1895 гг. [169], опубликованные в «Воспоминаниях Л.Тихомирова» 1927 г., неопубликованными остались лишь дневники 1896- 1904 [67-73] и 1914- 1917 [12-17] гг., отражающие, с одной стороны, первые проблески в виде апокалипсической проблематики, а с другой стороны, сам религиозно-философский пласт биографии мыслителя. Думается, что именно по этой причине отдельные фрагменты этих дневников использовались С.В.Фоминым во всех трех изданиях сборника материалов по русской эсхатологии «России перед Вторым Пришествием» [290-291].
Таким образом, несмотря на то, что на смерть Тихомирова в 1923 г. журнал «Красный архив» откликнулся словами «...умер никому не нужный...», перед войной был востребован значительный пласт наследия — мемуарный. Как писал Х.Вада:
«После публикации в Советском Союзе в 1927 его дневника и мемуаров, охватывающих этот период между 1883 и 1895 гг.. обстоятельства этого переворота (1888 г. - С.Ч.) многие годы привлекали, похоже гораздо большее внимание, чем любой другой сюжет его жизни» [308: 123].
Интересно отметить, что дневники Тихомирова, изданные в 1930-1936 гг., обильно цитировал в своей вышедшей в 1939 г. в свет книге «Царствование Николая II» [308] такой эмигрантский историк как С.С.Ольденбург.
«Потом. - как писал Парамонов, - Лев Тихомиров был намертво забыт - когда решено было дезавуировать в русском революционном прошлом народовольческий этап (Стшшн боялся — или делал вид, что боится - террористов); а «оттепель» (при ^ Н.С.Хрущеве - С.Ч.) кончилась, так и не добравшись до Тихомирова» [338: 200].
При этом не стоит вслед за Парамоновым забывать, что была еще и другая, эмигрантская России. Да и в советской историографии не все было так просто.
В правой историографии в первый период мы практически не видим интереса к Тихомирову. Во всяком случае — плодов этого интереса, за исключением, пожалуй, второго издания «Монархической государственности», которое было предпринято в
14
Г.Мюнхене. Как писал В.Филимонов: «Тираж 1905 г. был настолько невелик, а содержание настолько не отвечало «духу времени», что когда, уже в эмиграции, группа русской монархической молодежи задумала осуществить переиздание «Монархической государственности», после четырехлетних поисков удалось найти лишь один экземпляр в библиотеке Британского Музея. И все же в 1923 г. этот труд обрел вторую жизнь» [440: 6].
1.2. Как мы выяснили в предыдущей главе, восприятие личности Л.Л.Тихомирова невозможно в отрыве от истории «Народной воли», участником и историком которой был Тихомиров. Не случайно поэтому то. что первоначально исследование личности Л.А.Тихомирова началось в левой историографии.
В этом смысле, чрезвычайно удачным подспорьем для разговора на обозначенную в названии параграфа тему представляется вышедшая в 1999 г. работа Г.С.Кана «Народная воля»: идеология и лидеры» [203]. поскольку она содержит искомую периодизацию этой эволюции восприятия — периодизацию историографии, нуждающуюся лишь в косметической доработке. ¦-
Историография «Народной воли», по мнению Г.С.Кана, прошла три этапа.
Первый - с начала 1880-х гг. по 1917 г. В этот период были выдвинуты основные концепции.
Второй, когда историки получили возможность использовать ранее неизвестные материалы — между 1917 и серединой 1930-х гг.. причем, как пишет Каи:
«С середины 1930-х по конец 1950-х гг., тема «Народной воли» вообще полностью исчезает из советской исторической науки. Это было связано с тотальным господством догм «Краткого курса истории ВКП(б)». где всему течению, условно называемому «народничеством», давалась резко отрицательная оценка. Кроме того, изучение партии «Народной воли» казалось подозрительным тогдашним партийным идеологам, видевшим в этом намек на пропаганду террористических методов борьбы с существовавшим политическим строем» [203: 6-7].
Последний, третий период, по мнению Кана, начинается с конца 1950-х гг. и продолжается по настоящее время.
Прежде чем в рамках данной схемы строить или. точнее, выявлять интересующую нас эволюцию тихомироведения, необходимо сделать как минимум две оговорки.
Во-первых, следует оговорить следующий факт. Несмотря на то, что наследие Л.А.Тихомирова исследователю прекрасно знакомо и на тихомировские оценки народовольцев по отдельности он неоднократно опирается, Кан, почему-то, не воспринимает Тихомирова в качестве самостоятельного историка «Народной воли».
15
Фамилия Тихомирова упоминается Каном в рубрике «источники», с чем, конечно же. нельзя согласиться - для истории «Народной воли» наследие Тихомирова является одновременно и «источником», и «литературой».
Объясняется это очевидным неприятием идейной позиции Тихомирова-монархиста. Так, сравнивая, например, второй и третий пласты тихомировских воспоминаний, Каш как и в случае с общей периодизацией, брезгливо перескакивает через второй период, отдавая безусловное предпочтение более либеральному третьему. Дословно:
«Воспоминания, написанные в 1890-е гг., чрезвычайно идеологизированы и далеко не беспристрастны. На события прошлого Л.А.Тихомиров смотрит сквозь призму своего нового церковно-монархического мировоззрения и со всей резкостью неофита высокомерно-менторским тоном судит все революционное движение 1870-80-х гг., отказывая ему во всяком реализме, какой-либо правоте и идейной самостоятельности. В оценке тех или иных людей из революционного лагеря Л.А.Тихомиров склонен преувеличивать и выпячивать их отрицательные стороны, хотя при этом он избегает (разрядка наша — С.Ч.) свойственных правоконсервативноп публицистике однозначно-негативных суждений.
Написанные же в последние годы жизни Л.А.Тихомировым «Тени прошлого», напротив, отличаются объективностью и мягкостью тона. Л.А.Тихомиров остается христианином и монархистом, но оказывается способным признавать множественность истин и уважать идеи и убеждения, которые он не разделяет» [203: 107].
Примерно в том же положительном ключе, что и о третьем периоде воспоминаний. Кап пишет и о первом, революционном пласте тихомнровской мемуаристики 1880-х гг. (см. пункт 4.2. списка источников и литературы).
В итоге страдает истина. Ведь к тому же периоду тихомировской эволюции, что и отвергаемые Каном мемуары, относятся и концептуальные работы Тихомирова, в которых мнение но ключевым вопросам революционного движения и истории народовольчества было выражено не менее «научно», чем Плехановым или Лениным, концепции которых в книге Кана подробно рассмотрены в историографическом разделе. Более того, без этой «идеологизированной» тихомировской критики революционного движения дореволюционная правая историография «Народной воли» действительно предстает в существенно урезанном виде. Причем по объективным причинам, поскольку те справедливые в целом упреки, которые Кап предъявляет к правой историографии, имеют объективную причину - отсутствие того знания «изнутри», которое было у революционеров и, в частности, у Тихомирова. Без этого знания образы и идеи народовольцев неизбежно являлись «окарикатуренными» [203: 8], в чем, как мы видим из приведенной выше цитаты, у Кана язык не поворачивается упрекнуть даже Тихомирова-монархиста (второй пласт воспоминаний).
16
Все это тем более обидно, что тот свежий взгляд на историю «Народной воли», которым выгодно выделяется книга Кана, во многом обусловлен именно глубоким знакомством с наследием Л.А.Тихомирова. Даже если речь идет о влиянии «третьего пласта», поскольку и третий пласт написан был все-таки автором «Монархической государственности».
Таким образом, несмотря на схожую систему (гуманистических) ценностей, Кан существенно уступает Ю.В.Давыдову, который как летописец «Народной воли» так же находился иод влиянием Л.А.Тихомирова. Однако, трагизм народовольческой проблематики у Давыдова намного острее именно в силу признания не только искренности (искренность Тихомирова признает и Кан), но и объективных причин существования у покаявшегося вождя народовольцев монархического пафоса.
Сама же связь между двумя мировоззренческими революциями Л.Л.Тихомирова, делящими его творческую эволюцию па три периода, и эволюцией восприятия этих «революций» (то есть тихомироведением) нам видится как одна из первостепенных проблем, которая нуждается в дальнейшем исследовании. Весьма показательно, кстати, что именно Кан, которому принадлежит наиболее интересная периодизация историографии «Народной воли», первым выделил и три пласта тихомировских воспоминаний.
Вторая оговорка во многом следует из первой. Дело в том, что деление на первый и второй периоды нам представляется в определенной мере искусственным и даже затемняющим логику развития историографии - они являются лишь этапами одного периода (первого). Вместо этою вторым периодом следовало бы выделить «сталинский» период, несмотря на то, что он был периодом «молчания» о народовольцах (всякое молчание — знаковое). Потому что иначе не понятно будет возрождение интереса к народничеству после смерти И.В.Сталина.
Более того, именно анализ тихомироведсния позволяет понять, что никакого «молчания» и не было, а был полноценный период, хотя и являющийся для историка «Народной воли» отрицательным.
Исходя из выводов предыдущей главы и обозначенной выше периодизации Г.С.Кана, можно выделить но крайней мере три периода, в которые видоизменялось восприятие наследия Л.А.Тихомирова:
1 период, «левый» - с 1923 г. по сер. 1930-х гг., поэтому условно первый период можно также назвать «довоенным» (имеется в виду Великая Отечественная война).
2 период, «правый» - с сер. 1930-х гг. - до «перестройки», начатой М.С.Горбачевым..
17
3 период, «либеральный» — непосредственно начинается в ходе «перестройки» в 1980-е гг., однако поскольку он подготавливался еще ранее, то может быть также назван «послевоенным».
Выводы предыдущей главы строились на основании, с одной стороны, эволюции самого Тихомирова, с другой стороны, эволюции восприятия личности мыслителя, между которыми была найдена тесная связь. Поэтому при периодизации эволюции восприятия наследия за точку отсчета удобнее всего взять 1923 г. - год смерти мыслителя, после которой согласно его завещанию можно было начать публикацию его работ.
Первый период мы уже рассмотрели выше в п. 1.1.
1.3. Второй период с сер. 1930-х — сер. 1980-х гг. (начало «перестройки») характеризуется интересом к монархическому пласту наследия мыслителя, интересом к Тихомирову как теоретику монархии со стороны монархистов, оказавшихся в эмиграции.
До революции монархические работы Тихомирова не изучались. О причинах этого можно сказать следующее. Во-первых, неприятие вызывала сама личность Тихомирова, о чем мы подробно говорили в предыдущей главе, упоминая и о том. какое название было дано «Монархической государственности» злыми языками -диссертация на соискание степени доктора политической благонадежности.
Во-вторых, понятное отторжение вызывал тот стиль книги, о котором современный ее издатель С.М.Сергеев вынужден был оговориться: «...хорошая книга, местами дурно и плохо написанная» [415: 17], перефразируя отзыв К.Н.Леонтьева о «труде жизни» Н.Я.Данилевского «Россия и Европа».
Приведем основной упрек, предъявляемый к «Монархической государственности», в самой мягкой его форме - в форме отеческого совета, который был дан Тихомирову в письме от 10 июня 1905 года сенатором Н.П.Семеновым:
«В Петербурге прочитал Вашу книгу 24-го и должен сказать, что в ней много глубоких мыслей, справедливых взглядов и верный угол зрения, но она очень философична, читается медленно, трудно, требует изучения и перечитывания и потому трудно перевариваема для большинства. Если я это говорю, приученный к мысли и дисциплшшрованию ее, то каково земцу или думцу из нее извлечь что-нибудь, недисциплинированному ни в своем поведении, ни в жизни, ни в мысли. Для немцев Ваша книга клад, а для распушенного русского недоступный трактат, который он не дочитает до конца...
Читая Вашу книгу надо попутно себе делать конспект выводов, чтобы получить потом сжатую сумму и картину, а без этого трудно ухватить в целом такой большой материал и обилие мыслей и выводов. А разве это по зубам нашей интеллигенции? Поэтому книга Ваша требует популяризации для публики: Тихомиров о том-то ...
Нужно, но книгу тогда поймут. Это объективное мое впечатление. |
