ВВЕДЕНИЕ
Последние десятилетия, как в зарубежной, так и отечественной лингвистике, ознаменовались сменой направления. Изучение языка с точки зрения его "внутреннего устройства" уступило место исследованию "языка в действии" -речи, говорения. На первый план вышли проблемы его функционирования в обществе, проблемы языка как инструмента человеческой коммуникации. Как основное средство общения, естественный язык обслуживает общество во всех сферах деятельности, является отражением общественного сознания, тонко реагирует на все изменения в жизни человеческого коллектива, а также создается и формируется обществом. А значит, как замечают Т. ван Дейк и В. Кинч, эмпирическим объектом лингвистической теории должно стать актуальное использование языка в социальном контексте [34:154].
Настоящая работа посвящена анализу прагматического аспекта эвфемизмов и дисфемизмов в английском языке. Данная группа лексики представляет значительный исследовательский интерес. Будучи вариативными средствами языка, и те и другие обнаруживают зависимость как от непосредственной речевой ситуации и статусов коммуникантов, так и от макрофакторов социокультурного порядка - доминантного типа культуры, национальной психологии, ценностно-нормативных установок общества.
Объект исследования - эвфемизмы и дисфехМизмы американского и британского вариантов английского языка.
Целью работы является комплексное исследование прагматики эвфемизмов и дисфемизмов современного английского языка: их места в речевом общении, структуры и семантики, а также особенностей функционирования в развернутом тексте. Отбор материала производился по семантическим и функционально-стилистическим критериям на основании данных лексикографических источников.
Для достижения поставленной цели мы выделяем ряд конкретных задач:
- отбор на основании дефиниций лексикографических источников лексических единиц обоих классов;
- определение социолектальной и функционально-стилистической принадлежности исследуемых лексических единиц для последующего уточнения их коммуникативного статуса;
- выявление семантических полей и таксономических классов, вызывающих эвфемизацию или дисфемизацию обозначений входящих в них денотатов, их последующее соотнесение со социолектальным и функциональным варьированием;
- сопоставительный анализ особенностей номинации и структурного строения единиц обоих классов для выявления регулярных моделей, лежащих в основе их образования;
- сопоставительный анализ структурно-семантических факторов, обусловливающих реализацию их прагматического потенциала;
- лингвостилистический анализ текстов различной функционально-стилистической и жанрово-тематической принадлежности с целью выявления особенностей текстовой синтагматики и характера прагматики представленных в них эвфемизмов и дисфемизмов.
Актуальность работы заключается в том, что языковой материал исследуется в ней в рамках лингвокультурологического подхода, в котором на первый план выходит человеческий фактор в языке: тезаурус коммуникантов, их рече-поведенческие стереотипы и ценностно-нормативные установки.
Новизна исследования заключается в том, что впервые в рамках одной работы дается сравнительный анализ двух прагматически разнонаправленных языковых средств, какими являются эвфемизмы и дисфемизмы, как в системе языка, так и на уровне речевых произведений.
Для решения поставленных задач в основном использовался сравнительно-сопоставительный социолексикографический метод с учетом двух разновидностей речевого варьирования - стратификационного и ситуативного.
Помимо него использовался также ряд вспомогательных методов, включая метод наложения словарных дефиниций, компонентный и контекстуальный анализ, описательный метод.
Исследование проводилось на материале американского и британского вариантов английского языка, с привлечением, где это было возможно, других вариантов. В качестве материала для социолингвистического и текстологического анализа использовались диалоги художественных фильмов последних десятилетий, тексты художественных произведений английских и американских авторов второй половины 20 века, газетные и журнальные статьи 90-х годов, учебная и справочная литература. Был проанализирован корпус текстов различной функционально-стилистической и жанрово-тематической принадлежности общим объемом более 10000 страниц и рассмотрено более 800 примеров.
Теоретической базой исследования послужили положения современной отечественной и зарубежной лингвистики, в том числе таких ее отраслей как:
- лингвистика текста и лингвостилистика (М. Я. Блох, И.Р. Гальперин, В. А. Кухаренко, 3. Я. Тураева и др.);
- лексическая семантика, в частности ономасеологическая теория, (труды Ю.Д. Апресяна, Н.Д. Арутюновой, Е.С. Кубряковой, М.В. Никитина, В.Н. Те-лия, А.А. Уфимцевой и др.);
- прагмалингвистика (А. Вежбицкая, Т.ван Дейк, П. Грайс, Дж. Остин, Дж. Серль, В.В. Богданов, Г.Г. Почепцов и др.), в частности теория лингвистической вежливости (П. Браун, С. Левинсон, Дж. Лич и др.);
- социолингвистика (Дж. Гамперц, В. Лабов, П. Траджилл, Л.Б. Никольский, А.Д. Швейцер, В.А. Хомяков и др.).
Исследование словарного состава в прагматическом аспекте, т.е. с точки зрения коммуникативной целесообразности и допустимости употребления лексических и фразеологических единиц в зависимости от ситуации общения и целей, к достижению которых стремится говорящий, стало причиной появления нового направления в изучении системы и функционирования языка - прагма-
тической (коммуникативной) лексикологии, задача которой - выявить внутренние закономерности, которым подчиняется выбор и адекватное употребление той или иной лексической единицы в каждом конкретном случае [41:6]. Прагматическому описанию языковых сущностей посвящены работы Н. Д. Арутюновой (1988), ГГ.Почепцова (1984, 1987), В. В. Богданова (1990), Л. А. Киселевой (1978), В. И. Заботкиной (1990), В. И. Карасика (1992), Э. Лоджа (1995), С. О. Парфеновой (1995), Э А. Петру (1993), С. В. Силинского (1995), И.О. Смирновой (1998), М. А. Кулинич (2000), Н. И. Формановской (1998) и др.
Теоретическое значение данной работы состоит в том, что в ней разработаны новые подходы к исследованию прагматического аспекта языковых единиц, с привлечением данных социолингвистики и лингвокультурологии. В частности, впервые был осуществлен сравнительный анализ эвфемизмов и дис-фемизмов как двух прагматически разнонаправленных языковых средств, выявлены общие для них семантические поля, а также исследованы факторы влияющие на реализацию их прагматического потенциала, либо накладывающие ограничения на их речеупотребление. В ходе исследования было также выявлено наличие периферийной переходной зоны, в которой происходит нейтрализация их семантико-прагматической оппозиции.
Практическая ценность работы заключается в том, что материал диссертации может быть использован в курсе лексикологии и стилистики английского языка, на занятиях по переводу, при написании курсовых и дипломных работ, а также при изучении языка на продвинутом этапе.
На защиту выносятся следующие положения:
1. Эвфемизмы и дисфемизмы ориентированы на ценностно-нормативную картину мира языкового коллектива. В основе их речевого функционирования лежат стереотипные представления говорящих о процессах и явлениях окружающего мира, а также нормах и правилах речевого взаимодействия.
2. Речевое функционирование эвфемизмов и дисфемизмов обусловлено двумя разнонаправленными речеповеденческими стратегиями - свободной и
несвободной самопрезентации, выбор которых определяется типом культуры языкового коллектива и вытекающими отсюда установками общения.
3. Социо- и этнокультурная специфика эвфемизмом и дисфемизмов проявляется как в объеме, так и таксономических характеристиках образуемых ими семантических полей. И те, и другие выступают в качестве средств вторичной номинации и характеризуются специфическим набором словообразовательных средств.
4. Реализация прагматического потенциала эвфемизмов и дисфемизмов зависит от сочетания внутренних (семантико-структурных) и внешних, экстралингвистических факторов, причем в ряде случаев имеет место нейтрализация их семантико-прагматической оппозиции.
5. Текстовое функционирование эвфемизмов и дисфемизмов зависит от моделируемого текстом типа общения. Как компоненты интерпретационной рамки, они служат целям акцентуации того или иного вида заложенной в текст информации.
6. В зависимости от темы и жанра текста эвфемизмы и дисфемизмы принадлежат основному либо контрастивному прагматическому вектору, выступая в качестве прагмем позитивной, либо негативной выделенное™.
7. Реализация прагматического потенциала эвфемизмов и дисфемизмов в развернутом тексте также зависит от механизма их инкорпорирования. И те и другие могут вводиться как через диктемы непосредственной авторской нарра-ции, так и через диктемы цитации, порождая сложную игру эксплицитных и имплицитных смыслов.
Структура диссертации. Работа объемом 176 страниц состоит из введения, трех глав, заключения и списка литературы.
Во введении обосновывается актуальность, новизна и ценность исследования, определяются его цели и задачи, описывается материал исследования и принципы его отбора.
В 1-ой главе "Эвфемизмы и дисфемизмы и их место в речевом общении' рассматриваются теоретические положения, связанные с проблемой влияния на язык социальных факторов, социокультурной обусловленности правил речевого взаимодействия, вариативных средств языка, а также смежными проблемами социолингвистики и лингвокультурологии.
Во 2-ой главе проводится анализ лексико-семантических особенностей эвфемизмов и дисфемизмов, рассматриваются их семантические поля и таксономические классы. Для обоих классов приводится ономасеологический анализ словообразовательных моделей и лежащих в их основе когнитивных прототипов, а также комплексный анализ факторов, определяющих реализацию их прагматического потенциала.
3-я глава посвящена прагмастилистическим особенностям функционирования эвфемизмов и дисфемизмов в развернутом тексте. В ней исследуется реализация прагматического потенциала единиц обоих классов в зависимости от функционально-стилистической и жанрово-тематической принадлежности текста, а также механизма их включения в ткань повествования.
Главы диссертации завершаются краткими итогами лингвистического анализа. В заключении приводятся общие итоги исследования.
Апробация результатов исследования. Основное содержание диссертации было изложено на межвузовских научных конференциях "Актуальные проблемы германистики" (СГПУ, Смоленск, 2000, 2001 г.г.), "Культура как текст" (СГУ, Смоленск, 2001, 2003), "Разноуровневые характеристики языковых единиц" (СГПУ, Смоленск, 2001), Кирилло-Мефодиевских чтениях (СГУ, Смоленск, 2001, 2002, 2003 г.г.), межвузовских Поливановских чтениях (СГПУ, Смоленск, 2000 г.).
ГЛАВА 1
ЭВФЕМИЗМЫ И ДИСФЕМИЗМЫ И ИХ МЕСТО В РЕЧЕВОМ ОБЩЕНИИ
1.1. Лингвистическая прагматика и ее задачи.
Как было сказано во введении, современный исследовательский, а в известной степени и философский, подход к изучению языка - социальный, функционально-прагматический [93:32]. Отсюда вполне понятный научный интерес к линвистической прагматике, которая "изучает все те условия, при которых человек использует знаки". Условия же их использования есть условия адекватного выбора и употребления единиц с целью достижения конечной цели коммуникации, а именно, воздействия на партнера [55:139].
При этом существуют два взгляда на прагматику и ее задачи. В современной психолингвистической теории речевой деятельности глобальным объектом исследования является деятельность общения (коммуникация), в рамках целостного социального взаимодействия [19, 93]. Иными словами, речевая деятельность представляет собой разновидность социальной практики. В рамках логико-философской традиции прагматика рассматривается как изучение речевых актов [87:380]. В рамках этой теории, речевое общение рассматривается преимущественно как форма проявления межличностных отношений [87:7]. Процесс взаимодействия участников коммуникации сам по себе является частью социальной ситуации, а участники речевого общения могут исполнять определенные функции, или роли. Иными словами, можно выделить два уровня -макро - и микропрагматику. В нашей работе мы объединяем оба подхода как дополняющие друг друга.
Как известно, прагматика наряду семантикой и синтагматикой входит в триаду Ч. Морриса. В рамках лингво-философской традиции (Дж.Катц и др.) различаются контекстно-Свободный смысл языкового выражения (объект семантики) и контекстно-связанный смысл данного произнесения языкового вы-
10
ражения (объект прагматики). В той степени, в какой иллокутивный потенциал языкового выражения может считаться независимым от контекста его употребления, он относится к семантике, в той степени, в какой он считается зависимым от этого контекста, он принадлежит прагматике, иначе говоря, любое высказывание допускает два вида описания - чисто лингвистическое и прагматическое.
При этом, под лингвистическим описанием понимается любая совокупность принципов, описывающих произвольную взаимосвязь формы и значения языковых знаков и их регулярную сочетаемость, под прагматическим - различного рода принципы, выводящие употребление и интерпретацию языковых объектов из других, более общих и не собственно лингвистических принципов. В таком описании свойства языковых объектов представляются как непроизвольные, не собственно лингвистические и вариативные [89:237].
Есть и иная точка зрения ( Дж.Остин, Дж.Серль, П. Грайс) - а именно, что суть языковых выражений составляет их конвенциональное, контекстно-зависимое, правилосообразное употребление, а значит, иллокутивный потенциал языкового выражения составляет часть его смысла. Тем самым снимается необходимость разграничения семантики и прагматики [87:381]. Отсюда следует, что прагматика - это аспект семантики, и собственно прагматика слова как направление в лингвистических исследованиях 'занимается изучением прагматического аспекта значения слова, под которым понимается информация о коммуникантах и об условиях протекания речевого акта [16, 106; 107,119]. Однако все подходы демонстрируют стремление исследователей учесть контекст употребления языка, т.е. то, что не заложено в самом употреблении выражения, а является чем-то внешним по отношению к нему.
Как известно, усвоение языка предполагает как различение языковых выражений, так и ситуаций их употребления, и, наконец, соотнесение одних с другими. При этом немаловажное влияние оказывают элементы социокультурных и социопсихологических структур - социальных норм, установок, стиму-
11
лов, мотиваций, ориентации и механизмов социального контроля [164:10]. То есть, если семантическая референция определяется языковой конвенцией, то референция говорящего - контекстом и намерением автора речи и поэтому, как сказано выше, принадлежит прагматике [ibid.].
Иными словами, при наличии в речевом репертуаре говорящего вариативных языковых средств выбор знака - это реализация не только семантической компетенции, которая отвечает за соотнесение знака к миру, но и прагматической компетенции [159:17]. Прагматическая компетенция - это владение говорящим языковой картиной мира [6], образно-ассоциативным узусом употребления слов и выражений, его способность оперировать национально-культурными символами и стереотипами как "хороших", так и "плохих" свойств (когнитивно-аксиологический аспект), а также представлениями, вызывающими положительные либо отрицательные эмоциональные реакции (эмо-тивный аспект) [139].
Традиционно изучением экспрессивных эффектов занимается лингвостилистика. Однако между экспрессивностью и прагматикой существует несомненная связь - и то, и другое предполагает ось "субъект-воздействие-адресат". Однако, в отличие от традиционной стилистики, предметом изучения которой являются экспрессивные эффекты per se, лингвистическая прагматика опирается на прагматически-релевантные факторы более широкого порядка - содержательные, социокультурные, психолингвистические.
Отсюда следует, что к эмпирическим задачам прагматики относится разработка моделей социального взаимодействия и использования языка в конкретных социокультурных ситуациях с учетом сложившихся в данном языковом коллективе коммуникативных норм.
1.2.Определение предмета исследования
Как пишет В.И.Заботкина, в гносеологическом аспекте в задачи лингвистической прагматики входит исследование того, какие фрагменты обществен-
12
ного опыта носителей языка требуют лексической фиксации, как эти фрагменты соотносятся с ценностно-нормативными установками языкового сообщества [41].
Одним из таких языковых воплощений ценностно-нормативных установок является наличие в словарном составе языка двух прагматически маркированных пластов, призванных не столько осуществлять референтную функцию, сколько:
(1) вуалировать то или иное содержание высказывания,
(2) давать сугубо субъективную пейоративную оценку тому или иному фрагменту внеязыковой действительности
- а именно, эвфемизмов и дисфемизмов.
A.M. Кацев [51:57] различает два вида противопоставлений:
а) эвфемизмы : слова-табу, в основу противопоставления которых положена косвенная или прямая номинация денотата;
б) эвфемизмы : дисфемизмы, противопоставленные друг другу по оце-ночности ассоциата. Если эвфемизмы "улучшают" негативный денотат за счет более позитивного ассоциата, то дисфемизмы "ухудшают" денотат любой оце-ночности за счет негативного ассоциата. С. О.Парфенова рассматривает дисфемизмы как особую разновидность эвфемизмов [98].
В рамках данного исследования мы считаем возможным трактовать оба эти противопоставления как подварианты более общего. Основанием для этого нам представляется то, что оба случая предполагают наличие стигматизированного денотата, т.е. такого, который отмечен негативным к нему отношением. Кроме того, косвенность номинации и оценочность часто выступают во взаимосвязи, а табуированные единицы нередко служат в качестве прототипов при образовании дисфемизмов.
При этом мы определяем эвфемизм (антифразию) как прагматический прием, или троп, состоящий в непрямом (иносказательном, косвенном, прикрытом, вежливом, смягчающем) обозначении предмета или явления внеязыко-
13
вой действительности. Эвфемистическое обозначение присваивается денотату по ряду прагматических причин, какими могут быть стыд, деликатность, благопристойность, стремление смягчить, завуалировать негативную сущность отдельных объектов или явлений. Подобная недоопределенность необходима для соблюдения такта и вежливости, для всей той "облицовочной" деятельности [89:365], выполняемой при общении, которая в действительности представляет собой отнюдь не побочный, а универсальный и решающий аспект всякого естественного речевого общения. Как справедливо замечает Н.Д. Арутюнова, "механизм вуалирования референции всецело принадлежит прагматике. Его действие определяется не собственно языковыми правилами, а принятыми нормами ведения разговора и знанием приемов речевых хитросплетений" [87:15].
Эвфемизмы как часть картины мира экстралингвистичны по своей природе и представляют собой сложное многогранное языковое явление, имеющее три взаимосвязанных аспекта:
- социокультурный - т.е. в основе эвфемии лежат моральные и религиозные мотивы, под воздействием которых прямые наименование сакрализован-ных или стигматизированных денотатов вызывают отрицательную реакцию;
- психологический (прагматический)- т.е. эффект смягчения, в силу которого косвенное вторичное наименование нейтрализует отрицательные эмоции (страх, стыд, отвращение и т.д.);
- собственно лингвистический - т.е. иносказательное обозначение стигматизированного денотата (предмета или явления, отмеченного негативным к нему отношением). Косвенность номинации мелиоративного характера создает ассоциацию с предметом и явлением более позитивной оценки [51:5].
Одновременно мы полагаем возможным рассматривать эвфемизмы в сопоставлении с дисфемизмами, под которыми в данной работе мы понимаем "ухудшающие" денотат переименования, что обычно сопровождается понижением стилистического регистра. Сюда можно отнести традиционно табуиро-ванную лексику (вульгаризмы), а также сниженную пейоративно-оценочную
14
(сленгизмы). Данные лексические единицы уже давно.являются источником разногласий среди исследователей по поводу их коммуникативной сущности и функционально-стилистической принадлежности [см.10,45,71,88,96,100 и др.].
Дисфемизмы противопоставлены эвфемизмам как прагматически маркированная антитеза, лексический пласт с установкой на подчеркнуто субъективную пейоративную оценку денотата независимо от его объективных качеств и характеристик. Эту разницу мужно представить в виде следующей схемы:
Стигматизированный денотат
Акцентирование референции Вуалирование референции
(дисфемизация) (эвфемизация)
Следует отметить еще одну важную разницу. Помимо оценочного знака, эвфемизмы и дисфемизмы различаются еще в одном существенном аспекте, а именно, по принадлежности к стилистическому регистру. Эвфемизмы представлены единицами высокого, нейтрального и сниженного регистров, что определяется преимущественным бытованием тот или иной дескрипции в конкретной коммуникативной сфере. Это, в свою очередь, предполагает не только стилистическую неоднородность этого лексического пласта, но и различную прагматическую заданность входящих в него единиц. Дисфемизмы же, наоборот, представлены единицами сниженного регистра и обладают сходными прагматическими свойствами.
Данная работа предполагает два уровня рассмотрения эвфемизмов и дис-фемизмов:
- изучение их места в лексической системе языка;
- изучение особенностей их функционирования в речевых произведениях. Прежде чем приступить к сопоставительному анализу эвфемизмов и ди-
фемизмов представляется необходимым рассмотреть некоторые понятия и ка-
15
тегории, имеющие непосредственное отношение к данному исследованию, а также определить методические принципы их изучения.
13.Социокультурные нормы речевого взаимодействия.
Вне социального нет языка. В любом человеческом коллективе язык испытывает на себе действие социокультурных факторов, которые могут различаться по гносеологическим, эстетическим, нравственно-этическим и другим признакам. При этом степень значимости каждого из них может быть различна. К факторам максимального значения можно отнести факторы социального давления, то есть сознательного воздействия на язык - идеологию, культуру, искусство, политическую систему, массовую коммуникацию, эстетические и этические системы взглядов общества. Именно в силу этих факторов, действующих как своего рода социальный заказ, процессы формирования лексико-семантической системы языка (языковой картины мира), а также его функционально-стилистических подсистем с самого начала являются социализированными [25:111].
Иными словами, употребление в речи той или иной лексической единицы не произвольно. Чаще всего оно бывает контекстно-сообразным и подчиняется правилам, даже если сами эти правила плохо осознаются говорящими.
В целом, в речевой деятельности существуют три фактора, ограничивающих область допустимого при выборе вариантов:
- внутриязыковые условия (система языка);
- денотативное значение лексемы или словосочетания;
- социальные, т.е. ситуативные и функционально-стилистические ограничения [84:293].
Исходя из этого, представляется обоснованным описание эвфемизмов и дисфемизмов с точки зрения условий реализации их прагматического потенциала (как внутриязыковых, так и экстралингвистических) и ограничений на их
16
употребление в определенных типах ситуаций в зависимости от социальных и функционально-стилистических параметров, или норм.
В данном исследовании в качестве непосредственных прагматических ограничителей, действующих как в макро-, так микроконтексте общения, вслед за А.Д. Швейцером [164] и П. Траджиллом [213] мы выбрали ограничители двух порядков:
- содержательные
- социальные.
Выявление закономерностей подобных ограничений предполагает существование базовых прагматических ситуаций с учетом макро- и микропараметров речевой ситуации (параметров прагматического контекста).
К макропараметрам относятся доминантный тип культуры, в частности, ролевая структура общества и структура коммуникативных сфер. К микропараметрам - непосредственная обстановка и место коммуникативного акта, время, цели и намерения, ролевые отношения участников речевого общения, их социальные, этнические и индивидуальные характеристики. [3, 38, 41, 49 и др.].
Итак, ведущим фактором выступает культура языкового коллектива как небиологическая "среда обитания" человека, а также продукт его деятельности. Язык как проявление сферы идеального является частью культуры и испытывает на себе ее влияние [137].
Будучи суммой всех небиологических проявлений человеческой жизни, культура есть порождение социально-исторического опыта и представляет собой некую интерпретационную модель, задающую видение мира, в том числе и в ценностно-нормативном аспекте [137:10; 164:35]. Культуры различаются как в глобальном масштабе, так и в рамках одной нации. Чем сложнее общество, тем больше оно распадается на субкультуры. При этом скрепляющим элементом каждой (суб)культуры является наличие у ее представителей общего набора норм и ценностей [3, 8, 22, 25, 36, 38, 41, 48,52,58,59,68, 72,197,213, 215 и др.]. В языке эти ценностные отношения закрепляются в семантических структурах.
17
Поскольку язык также представляет собой одну из важнейших форм человеческого поведения, то культура включает в себя и нормы социального (в том числе и коммуникативного) взаимодействия и нормы речевой деятельности. То есть, всякое социальное поведение членов человеческого общества в рамках данной культуры, в том числе и их речевая деятельность, задаются, регулируются и моделируются правилами. Сами же нормы речевого поведения, хотя и входят в систему воспитания, относятся в большей мере к сфере молчаливого соглашения между членами того или иного коллектива. Поведение конкретного индивида в повседневной жизни задается через механизм внутригруп-пового давления, нередко противоположного официально провозглашаемой системе ценностей [3, 173, 197, 215].
В языке нормативные различия находят свое отражение в существовании социолингвистических переменных. Последние наиболее всего подвержены социальной коррекции. Коррекция эта может осуществляться как путем нормативного давления сверху (деонтическая норма) или же снизу (аксиологическая норма), причем это соотношение может меняться от эпохи к эпохе. При этом, социально-маркированные языковые единицы берут на себя дополнительную роль социального символизма. Последний представляет собой "культурный механизм, основанный на использовании символических форм поведения в целях регуляции социальных отношений" [164:29 и др]. Иными словами, язык служит в обществе не только средством коммуникации, но и выступает в качестве «визитной карточки» коммуникативного сообщества, отражает его ценности и морально-этические установки.
Одним из аспектов социальной дифференциации общества является и дифференциация его социально-психологической структуры [3, 36, 38, 48, 72, 167], в частности нормативных установок речеупотребления. При этом в рамках теории социального взаимодействия важную роль играет такая психолингвистическая категория как "Лицо" и тесно связанная с ним дистанция общения. Традиционно выделяют две его разновидности - "позитивное" (Positive |
