ВВЕДЕНИЕ
Данная диссертация посвящена контекстам функционирования и семантике средств выражения надежды, уверенности, ожидания положительного результата в исходе событий и их оценки. В качестве объекта исследования выступают ядерные для данного семантико-номинативного поля глаголы hope и expect и контекстно связанные выражения и их значения, а именно, словосочетания to be sure / to be certain и наречия surely / certainly, а также глаголы believe, suppose и think.
Актуальность темы исследования определяется тем, что прагматические значения надежды, уверенности в положительном исходе события играют важную роль в создании эпистемического менталитета у людей, в формировании конструктивной коммуникации, в «смягчении ее острых углов», в создании благоприятного климата общения. Именно эта прагматическая направленность исследования позволяет выявить и концептуально определить контексты функционирования средств выражения надежды, уверенности позитивного ожидания, установить семантико-прагматическую структуру этих средств, выявить соотношение объема их контекстно свободного и контекстно обусловленного функционирования. Актуальность темы исследования обосновывается и тем, что в современном английском языке недостаточно исследована категория эпи-стемической модальности в целом и, в особенности, в функционировании средств выражения надежды, веры-надежды, веры-доверия, уверенности в положительном исходе событий. Практически не выявлен и не описан в достаточной мере план содержания категории надежды, уверенности, её структурно-семантическое строение и средства выражения.
Новизна диссертации заключается в том, что в ней впервые на материале средств выражения надежды, уверенности в положительном результате, ожидания, выявляется когнитивно-прагматическое строение данного лексико-семантического поля, устанавливается на эпистемической шкале достоверности взаимосвязь между средствами выражения надежды, уверенности в положительном результате, ожидания и выявляются контексты их функционирования.
5
Цель диссертации состоит в том, чтобы определить строение лексико-семантического поля надежды, уверенности, выявить языковые средства выражения строевых концептов данного поля и на основе установления взаимосвязи между категориальными компонентами поля определить особенности функционирования этих языковых средств в концептуально-фреймовых и фреймовых контекстах.
Для решения поставленной цели был реализован комплекс исследовательских задач:
- выявлено ядро средств выражения семантико-номинативного поля надежды, уверенности, ожидания положительного события и показаны критерии отграничения этого ядра от переходной и периферийной зоны рассматриваемого поля;
- установлены синонимические ряды средств выражения надежды, уверенности, ожидания положительных результатов;
- проведено дефиниционное описание ядерных лексических средств выражения комплексной категории надежды-уверенности, ожидания положительного результата (hope, expect);
- установлены синтаксические контексты функционирования указанных средств, а также семантически близких им конструкций и словосочетаний;
- выявлены критерии отграничения контекстно-свободных и контекстно-связанных средств выражения надежды, ожидания положительного результата;
- установлены количественные параметры репрезентативности лексических средств выражения надежды, уверенности, ожидания положительных результатов.
Для решения поставленных задач были использованы следующие методы и приёмы научного исследования:
а) дефиниционный - для выявления лексико-семантического строения лексических средств выражения надежды, уверенности, ожидания положительного результата;
6
б) дистрибутивный - для установления синтаксических и текстовых контекстов функционирования ядерных глаголов, глагольно-именных словосочетаний и других эпистемических средств с указанными значениями;
в) контекстуальный - для выявления значения надежды, уверенности, ожидания положительного результата, контекстно связанных этих эпистемических концептов;
г) семантико-синтаксический - для установления спектра частных значений надежды, уверенности, ожидания положительного результата;
д) прагматический - для обнаружения и описания функционального назначения этих средств в составе соответствующих высказываний;
е) количественный - для выявлений частотных параметров употребления и распределения лексических средств выражения надежды, уверенности, ожидания в художественных текстах английских и американских авторов.
Материалом исследования послужили драматические и прозаические тексты американских и английских авторов XX века. Объектом исследования явились микро / макро контексты со значением надежды, уверенности, ожидания общим объёмом 2,5 тыс. единиц.
Положения, выносимые на защиту:
1. Эпистемическое микрополе надежды, уверенности, ожидания положительных результатов занимает одну из ниш в структуре эпистемической модальности. Данное поле противопоставляется лексико-семантическому лолю сомнения / неуверенности, которые образуют полярные эмотивно-прагматические противоположности: поле надежды, уверенности, позитивного ожидания окрашено положительными эмоциями (вера в хорошее, добро, оптимизм), а поле сомнения / неуверенности основано на отрицательной эмотивно-сти.
2. Средства выражения лексико-семантического поля надежды, уверенности, позитивного ожидания подразделяется на контекстно-свободные, которые эксплицируют значения надежды независимо от контекста их функционирова-
7
ния (глагол hope, глагольно-именные конструкции с существительным hope и другие однокоренные производные от этого глагола), и контекстно-связанные средства, которые выражают эти значения лишь в условиях контактного либо дистанционного контекста (глагол expect, эпистемические словосочетания to be sure / to be certain, наречия surely / certainly и глаголы believe, suppose, think).
3. Ядерный глагол hope, глагольно-именные конструкции с существительным hope и однокоренные производные от этого глагола имеют достаточно сложное семантическое строение, которое представлено интегральными и дифференциальными значениями. Интегральное значение средств выражения надежды репрезентирует ожидание, предвосхищение, предчувствие, антиципацию, которая направлена на будущее, настоящее и ретроспективно на прошлое. Это интегральное значение дополняется значением эпистемической достоверности, которая граничит со значением уверенности, убежденности, и основано на ожидании положительного. Дифференциальное значение средств выражения надежды коррелируется с волитивным значением, т.е. с личной заинтересованностью субъекта в положительном результате событий, с внутренним желанием положительного решения задач и проблем.
4. Контекстно-связанные средства выражения надежды, уверенности, позитивного ожидания не характеризуются комплексной гомогенностью интегральных и дифференциальных значений производных глагола hope. Глагол expect выражает контекстно-свободно лишь значение ожидания, предвосхищения, предвидения, антиципации и при этом как с положительным, так и с отрицательным исходом. Словосочетания be sure / to be certain и наречия surely / certainly, напротив, выражают только значения эпистемической достоверности, контексно-свободно не выражают значение ожидания, антиципации. Глагол expect и указанные словосочетания и наречия приобретают значение надежды, уверенности в положительном исходе лишь в соответствующих контекстах их функционирования. Глаголы believe, suppose, think примыкают по своим эпи-стемическим параметрам к рассматриваемым словосочетаниям и наречиям и
также контекстно связанно реализуют значения уверенности и позитивного ожидания.
5. Контекстно-связанные и контекстно-свободные значения надежды, уверенности, позитивного ожидания по своим когнитивным параметрам могут быть подразделены на две группы: а) группа с субъектной детерминацией своего функционирования (глагол hope, глагольно-именные словосочетания с существительным hope и другие однокоренные производные, словосочетание to be sure, наречие surely, глагол think); б) группа с объективной детерминацией своего функционирования (глагол expect, словосочетание to be certain, наречие certainly, глаголы believe, suppose). Первая группа средств является ситуативно-фреймовой, а вторая - концептуально-фреймовой.
Теоретическая значимость исследования состоит в том, что его выводы и результаты способствуют уточнению места и объёма понятия эпистемическои модальности в общей теории модальности, теоретическому осмыслению особенностей организации строения лексико-семантических полей в целом, средства выражения которых принимают непосредственное участие в организации дискурса. Анализ средств выражения данного поля имеет теоретический выход в лексикологию, синтаксис и лингвистику текста.
Практическое значение работы заключается в том, что ее положения и выводы могут использоваться в теоретических курсах по грамматике, лексикологии, стилистике английского языка, ан практических и семинарских занятиях по данным курсам, а также при написании курсовых, дипломных, магистерских и диссертационных работ по проблемам модальности английского языка и, вы частности, эпистемическои модальности.
Апробация работы. Основные идеи и положения диссертации апробированы на научных конференциях Ставропольского Государственного университета «Лингвистические и экстралингвистические проблемы межкультурной коммуникации в 2000 году «Лингводидактические и семантические проблемы изучения национально-культурной ценностной картины мира» в 2001 году, «Язык и социокультурная среда: аспекты взаимодействия» в 2003 году, на засе-
9
даниях методического семинара кафедры иностранных языков СГУ (2000-2003). По материалам диссертации опубликовано пять статей.
Структура работы. Представленная диссертационная работа состоит из введения, трёх глав и заключения. В конце работы дан список использованной научной литературы, словарей и их условных обозначений, список художественных текстов, послуживших источниками примеров (с принятыми сокращениями).
Во Введении определяется тема исследования, устанавливается её актуальность, формируются цели, задачи и методы исследования, отмечается её новизна, выдвигаются положения, выносимые на защиту, а также отмечается теоретическая и практическая значимость работы.
В первой главе освещаются различные теоретические подходы к изучению эпистемической модальности (ЭМ) в современном английском языке. Особое внимание уделяется обзору немногочисленной литературы, в которой исследуются глаголы со значением эпистемической модальности hope, expect, believe, suppose, think, эпистемические словосочетания и модальные наречия.
Во второй главе даётся описание семантико-синтаксических контекстов глагола hope, глагольно-именных конструкций с существительным hope и других однокоренных производных от этого глагола. На основе дефиниционного анализа и данных функционирования средств выражения надежды устанавливается семантическое строение этого глагола, в особенности его когнитивного фрейма. Особое внимание уделяется анализу фазисно-видовых параметров глагольно-именных конструкций с существительным hope.
В третьей главе описываются семантико-синтаксические контексты функционирования глагола expect и его однокоренных производных, словосочетаний to be sure / to be certain, наречий surely / certainly и эпистемических глаголов believe, suppose, think. В главе устанавливаются критерии актуализации этими контекстно-связанными средствами значения надежды, уверенности, позитивного ожидания.
В Заключении кратко подводятся итоги исследования.
10
ГЛАВА 1
ПОДХОДЫ К ИЗУЧЕНИЮ ОБЩЕЙ И ЭПИСТЕМИЧЕСКОЙ
МОДАЛЬНОСТИ
Модальность уверенности является составной частью общеязыковой модальности. Модальность — это категория столь же универсальная в языке, как и предикативность, она «принадлежит к числу центральных основных языковых категорий, в разных формах обнаруживающихся в языках разных систем (Ви-ноградов-2, 1975 : 57). Универсальность модальности проявляется в том, что она присуща каждому речевому акту: каждое высказывание (предложение) обязательно включает в себя такой конструктивный признак, как модальное значение (Виноградов-2 : 55).
В любом высказывании выделяют две составляющие — модус и пропози-тивный элемент. Отсюда коммуникативная модальность всегда предполагает наличие субъекта, производящего оценочное высказывание, и высказывание, содержащее препозитивный компонент.
Термин "пропозиция" пришел в лингвистику из логики. Б. Рассел понимал пропозицию как "содержание веры", т.е. то, о чем мы думаем, когда думаем истинно или ложно. При этом он выделил в предложении субъективный компонент и объективное содержание, которое он поставил в прямой связи с действительностью.
Пропозиция - это та часть предложения, которая представляет его "предметный" (денотативный) аспект. Пропозиция у У. Фильморадак же как и "глагольный узел" у Л. Теньера, состоит из глагольного ядра и семантически равноправных именных спутников - аргументов, охарактеризованных по их роли относительно предиката, по их "глубинному падежу".
Падежные понятия охватывают набор универсальных, возможно врожденных концептов, в терминах которых человек судит о происходящих вокруг него событиях, о том, в частности, кто сделал нечто, с кем-либо случилось и что от этого изменилось.
11
Таким образом, в пределах высказывания пропозиция обладает синтаксическим строением, изоморфным структуре факта, поскольку в высказывании отражены все участники определенной ситуации и связи между ними. Однако термин "пропозиция" применим не только к семантической структуре целого высказывания, но и к отдельным словам. Прежде всего, к словам, способным обеспечить предикативную основу высказывания, к глаголу, который "есть поверхностная форма предиката (и зачастую одновременно с этим еще чего-то)", и прилагательному - предикату второго порядка.
В свою очередь в объём понятия модальности включают самые разнообразные значения: реальность, экспрессивность, намерение, желание, сообщения, вопрос, причинно-следственные отношения и некоторые другие. Академик В.В.Виноградов, исходя из того факта, что говорящий это и субъект и объект, выделил из общей категории модальности объективную (ОМ) и субъективную (СМ). По мнению В.В.Виноградова, объективная модальность (ОМ) содержит в себе указания на отношение к действительности и выражает отношение высказывания к действительности (Виноградов - 2, 1975 : 55). Вместе с тем конкретное предложение может нести в себе добавочное, субъективно-модальное значение (СМ), образующее в предложении второй модальный слой, выражающий специфическое качество отношения действительности со стороны говорящего лица (Виноградов-3, 1975 : 256).
Авторы Грамматики современного русского литературного языка под редакцией Н.Ю.Шведовой вслед за В.В.Виноградовым также говорят о двух видах модальности: «Помимо обязательного для каждого предложения объективно-модального значения, относящего сообщение к тому или иному плану действия, конкретное предложение может таким образом нести в себе то или иное субъективное модальное значение, то есть выражение отношения говорящего к тому, о чём он сообщает ко всему сообщению в целом или к какому-то его отрезку (с. 116). Такой подход к модальности встречается в целом ряде работ (Э.Э.Грауберг, 1978, Н.В.Гусарова, 1990 и т. д.).
12
В более поздних работах высказывается мнение, что выделение объективно-модальной оценки в противовес субъективно-модальной неправомерно, так как лингвистической модальности всегда сопутствует модальный объект, и, что разделение модальности на объективную и субъективную отражает привнесение в изучение коммуникативной модальности понятий из арсенала логики (Н.Е.Петров, 1982: 14-16).
Субъективная модальность (СМ), противопоставляемая объективной и дополняющая её, по мнению многих исследований, выражает личное отношение говорящего к содержанию высказывания (Ю.Д.Апресян, 1995 : 43-63; Е.М.Вольф-1, 1988 : 124-143; Н.В.Гусарова, И.Г.Пяткина, 1990 : 38-43; А.А.Корнилов, 1985 : 43-51; В.З.Панфилов, 1977 : 37-48; Н.Ю.Шведова, 1983 : 239-245 и другие). СМ также является многоаспектной как с точки зрения плана содержания, так и с точки зрения плана выражения. Поэтому в лингвистической литературе СМ определяется как прямая, онтологическая, основная, синтаксическая, коммуникативно-грамматическая (Лихарева, 1982 : 6).
СМ, как и ОМ, является языковой универсалией, и в качестве таковой она может рассматриваться как семантико-синтаксическая категория, как текстовая категория, и в плане выражения может быть представлена всеми языковыми уровнями (фонетика, лексика, грамматика).
Традиционно СМ трактуется как категория, которая рассматривает отношение говорящего к содержанию пропозиции, и это отношение, в целом, подразделяется на две части. С одной стороны, это оценка содержания пропози-тивного высказывания с точки зрения его адекватности действительности, его истинности, условия реализуемости и т.д. Все эти аспекты покрываются общим термином - эпистемическая модальность (ЭМ). ЭМ включает не только знание, но и прогнозирование событий, явлений в терминах важности, либо необходимости их реализации в настоящем, будущем или прошлом. Это модальность эпистемической достоверности / недостоверности, уверенности / неуверенности, убеждённости / неубеждённости, определённости / неопределённости.
13
С другой стороны, СМ включает акциональное отношение коммуниканта к действительности, реализуемое посредством директивных, комиссивных и других речевых актов. Объединение ЭМ и акциональной модальности образует основание для широкого понимания СМ. ЭМ достоверности противопоставляется семантике знания. Первая — образует область предположения различной степени достоверности, а вторая - область эмпирически проверенного знания.
Узкопонимаемая, субъективная или ЭМ, выражает оценку возможных событий и является по своему функциональному назначению принципиально мо-дусной. В структуру ЭМ входит и семантика сомнения, колебания, и семантика уверенности, убежденности, надежды. Эпистемическая семантика как научная дисциплина рассматривает проблемы достоверности, вероятности, определённости, уверенности, а также проблематику сомнения, недостоверности, неуверенности, неопределённости. Исследования в этой области можно подразделить на два направления:
1) изучение средств выражения достоверности, уверенности, надежды, их функционирование в диалогической и монологической речи;
2) изучение средств выражения неопределённости, неуверенности, сомнения и контекстов их функционирования.
Первое направление еще недостаточно изучено, хотя в этой области работает немало зарубежных и отечественных исследователей (Буглак СИ.; Дмитровская М.А.; Корнилов А.А.; Саламин Э.; Феер Д.; Яковлева Е.С.; Davidson D.; Russel В.; Wright G.H. и другие). Что же касается второго направления, то оно только начинает формироваться в рамках теории ЭМ, и во многих работах исследователи не дифференцируют проблематику эпистемической неуверенности. На практике это означает, что средства выражения достоверности различной степени вероятности включают в себя средства выражения неопределённости, сомнения, неуверенности.
Положительная эпистемическая модальность как элемент ЭМ мало изучена в германистике, романистике и русистике. Не определено место этого подтипа модальности в системе ЭМ. Не выявлены и не описаны в систематической
14
форме средства выражения надежды, ожидания, уверенности в положительном результате.
Вместе с тем, положительная эпистемическая модальность, модальность уверенности является составной частью ЭМ, поэтому обзор литературы по ЭМ позволяет дать категориальный фон для аналитического обзора работ по положительной эпистемической модальности. На этом основании в обзорно — постановочной главе мы сначала дадим аналитический обзор ЭМ в целом, а затем специально остановимся на немногих работах, которые посвящены описанию надежды, ожидания, уверенности на материале английского и русского языков.
§ 1. ПОДХОДЫ К ИЗУЧЕНИЮ ЭПИСТЕМИЧЕСКОЙ МОДАЛЬНОСТИ
Теория эпистемической семантики или ЭМ, составной частью которой является проблематика добра, надежды, определённости, уверенности (положительная эпистемическая семантика), с одной стороны, и неопределённости, неуверенности, сомнения, зла (отрицательная эпистемическая модальность), с другой стороны, получила своё развитие в философии, логике и языкознании во второй половине XX века. В отечественной лингвистике по ЭМ написан ряд монографий, статей, защищен ряд диссертаций, в которых исследуются лексические, грамматические, а также просодические средства выражения ЭМ (В.Н.Бондаренко, 1978; Е.В.Ильчук, 1990; Е.В.Беляева, 1985; В.И.Карасик, 1982; Г.В.Елизарова, 1987; З.М.Байкова, 1987; Н.В.Гусарова, И.Г.Пяткина, 1990; И.П.Лихарева, 1982; Л.И.Полянская, 1995; Л.Г.Давыденко, 1984 и другие).
Наряду с термином ЭМ (Wright G.H., 1961; Strawson P.F., 1969; Searle J.R., 1969; Russel В., 1962; Lakoff R., 1972; Rainier F.R., 1979 и другие) используются и другие термины: модальность достоверности (Феер, 1980; Яковлева, 1983), модальность истинности (Грейпл, 1978), модализация (Halliday M.A.K., 1970). В американской лингвистике выделяется особая категория «засвидетельствования» (англ. «evidentiality»). Данная категория объединяет различные лексиче-
15
ские средства, указывающие на источник сведений о сообщаемом факте или способ его получения (Ильчук, 1990).
Несмотря на обилие терминов, характеризующих узко понимаемую СМ или ЭМ, проблематика ЭМ традиционно рассматривается с опорой на ряд ключевых терминов, которые выполняют инструментальную функцию, позволяющую оценить природу эпистемического знания в противоположность алетиче-скому знанию. Под последним понимается знание фактов, законов природы, общества и т.д. В качестве таких инструментальных категорий используются понятия достоверности / недостоверности, а также понятия уверенности / неуверенности, определённости / неопределённости и т.д. Среди этих категорий наиболее используемой является категория достоверности / недостоверности.
Категория достоверности / недостоверности получила своё достаточно полное осмысление прежде всего в философии и логике, в связи с необходимостью разграничения алетического и эпистемического знания.
ЭМ достоверности фиксирует градуальные переходы по степеням достоверности от знания к незнанию. В логике ЭМ исследует, с одной стороны, модальные операторы, выраженные пропозициональными установками типа «знает», «желает», «полагает», «верит» и другими, а с другой стороны, модальные операторы, характеризующие обоснованность наших знаний типа «доказуемо», «сомнительно», «опровержимо». В модальной логике для описания эпистеми-ческих операторов широко используется понятие возможных миров (Грауберг, 1978; Ляшов, 1986). С психологической стороны, пропозиции, представляющие собой знание и мнение, рассматриваются в соотношении тех психологических состояний, например, уверенность или сомнение, которые испытывают субъект суждения, употребляя эти пропозиции (Russel, 1962, 15).
Таким образом, достоверность - это понятие, характеризующее степень соответствия содержания предложения (суждения) объективной действительности с точки зрения субъекта мысли (говорящего, думающего или пишущего), с точки зрения осведомлённости его об объективных связях.
16
Г.А.Золотова трактует понятие СМ, главным образом, как выражение отношения в плане достоверности / недостоверности (Золотова, 1973 : 142). П.В.Чесноков считает суждение, вопрос, побуждение в качестве основных модальных разновидностей логической фразы, которые получают свою дальнейшую конкретизацию по степени достоверности (Чесноков-3, 1961 : 44-45). В.З.Панфилов указывает, что под СМ понимается не характер субъективных связей, а степень достоверности с точки зрения говорящего (Панфилов, 1977).
Лингвисты отграничили семантику достоверности от семантики знания. Семантика достоверности образует область предположения различной степени достоверности. Так, М.А.К. Халлидей проводит различие между возможностью (possibility) и достоверностью (certainty) как между слабой и средней степенью предположения и сильной степенью уверенности (Halliday M.A.K., 1970).
При решении проблемы достоверности эпистемических высказываний лингвисты столкнулись с необходимостью дифференциации достоверности при описании внутренней структуры ЭМ. Общепринятым является деление ЭМ на простую, проблематическую и категорическую достоверность (Беляева-2, 1985; Бондаренко-2, 1977; Корнилов, 1985; Панфилов, 1977; Diver, 1964). Как правило, средствами выражения проблематической и категорической достоверности являются модальные слова и модальные выражения.
Средства выражения категорической достоверности указывают на твёрдую уверенность говорящего в достоверности сообщаемого, которая явилась результатом преодоления былых колебаний или подтверждением ранее высказанного. Эти средства употребляются говорящим также для категорического подтверждения сообщения о том или ином факте, который воспринимается им как нечто закономерное, естественное, само собой разумеющееся, с оттенком абсолютной уверенности говорящего в достоверности сообщаемого.
Достаточно подробно исследуется проблематическая достоверность в диссертационной работе В.Н.Тарасенко (1998). Она рассматривает дубитатив-ную модальность или модальность сомнения. В её работе исследуется переход от положительной уверенности к сомнению, как форме отрицательной уверен-
17
ности. В.Н.Тарасенко в своём исследовании приходит к выводу, что когда категория сомнения отождествляется с категорией неуверенности, то это приводит к концептуальным противоречиям. В.Н.Тарасенко квалифицирует категорию сомнения и категорию неуверенности как гетерогенные, видовые понятия, которые, частично пересекаясь, дополняют друг друга.
Модальные слова и выражения со значением категорической достоверности, указывающие на твёрдую, абсолютную уверенность говорящего в достоверности сообщаемого, более однородны, чем модальные слова проблематической достоверности.
Средства выражения проблематической достоверности достаточно разнообразны и по своим языковым формам (модальные слова, модальные выражения, сослагательное наклонение и т.д.), и по своему эпистемическому наполнению. Они могут маркировать как слабое и среднее предположение, так и неуверенность, сомнение, неопределённость и т.д. Категорическая достоверность наименее изучена, особенно в той части, которая относится к плану содержания и плану выражения надежды, уверенности, решительности и т.д.
В русском языке к разряду показателей категорической достоверности / проблематической достоверности также относятся модальные слова («наверное», «вероятно», «по-видимому», «кажется», «может быть», «возможно», «бесспорно», «несомненно», «действительно», «конечно» и некоторые другие). При этом, вслед за сложившейся традицией, на наш взгляд, Е.С.Яковлева в работе «Значение и употребление модальных слов, относимых к разряду показателей, достоверности / недостоверности» совершенно справедливо характеризует значения этих слов через «степень достоверности» либо «степень уверенности» говорящего (Яковлева, 1983).
Исходя из сказанного, можно констатировать, что проблематическая достоверность может быть выражена в предложении при помощи модальных наречий «может быть», «возможно», «наверное», «вероятно», «по-видимому», «кажется», а категорическая достоверность - при помощи модальных наречий «бесспорно», «несомненно», «действительно», «конечно». Таким образом, ка- |
