Введение
Данное исследование проведено в рамках антропоцентрической парадигмы, основная задача которой - решение лингвофилософской проблемы «Язык - культура - человек», т.е. изучение языка в человеке и человека в языке, поскольку «язык - это окно в духовный мир человека, в его интеллект, средство доступа к тайнам мыслительных процессов» [Кубрякова 2004: 13]. Путь лингвистики к этой парадигме был долгим и проходил в борьбе мнений, суждений, теорий и научных направлений, школ. «История языка - это постоянная борьба между мыслью и словом, между языком и мышлением», -писал Ф. Корш в 1877 г. в работе «Способы относительного подчинения» [с.
3].
Высказывание Ф. Корша можно воспринимать как метафору, однако история развития лингвистической теории дает возможность убедиться в том, что в науке о языке такая борьба действительно имеет место. Подтверждением тому могут служить высказывания известного лингвиста В.А. Зве-гинцева, взятые из книги «Язык и лингвистическая теория», отражающие основной смысл исследуемого нами концепта «борьба»: «Собственно основным смыслом всей борьбы рационалистической генеративной лингвистики с эмпирической лингвистикой является преодоление предельно упрощенной и предельно редуцированной эмпирической... модели языка, но успехи этой борьбы обычно оцениваются с позиций той же самой эмпирической лингвистики... Было бы огромной ошибкой соглашаться с той суженной перспективой лингвистической действительности, которую нам представляет борьба между эмпиризмом и рационализмом в науке о языке» [с. 85]; «...противодействие двух указанных тенденций обычно представляют как бескомпромиссную борьбу двух методов исследования языка...» [с. 8].
Результатом борьбы направлений, принципов, методов исследования в лингвистике была, как правило, смена научной парадигмы как модели постановки проблем и совокупности методов и приемов их решения. Так, весь XIX
3
в. прошел под знаком сравнительно-исторической парадигмы. Именно в XIX в. в трудах В. фон Гумбольдта, Г. Штейнталя, К. Фосслера, А.А. Потебни была сформулирована макролингвистическая проблема «язык - культура -общество / личность», хотя на взаимосвязь языка и этноса указывал еще Пифагор, советуя «для познания нравов какого ни есть народа» изучить его язык, а в XVIII - начале XIX в. проблему взаимоотношений языка, культуры, этноса пытались решить И.Г. Гердер, немецкие ученые - братья Гримм, идеи которых нашли свое развитие в России в 60 - 70-х годах XIX в. - в трудах Ф.И. Буслаева, А.Н. Афанасьева, А.А. Потебни, создавшего учение о внутренней форме слова, его ближайшем и дальнейшем значении.
Наиболее широкое распространение и признание в мире получили идеи В. Гумбольдта, утверждавшего, что «язык есть как бы внешнее проявление духа народа; язык народа есть его дух, и дух народа есть его язык - трудно представить себе что-либо более тождественное...; в языке мы всегда находим сплав исконно языкового характера с тем, что воспринято языком от характера нации...; в каждом языке заложено самобытное миросозерцание» [Гумбольдт 1985: 373]. По Гумбольдту, язык есть выражение «духа народа», т.е. его национальной ментальное™, его культуры, которые воплощаются в языке и передаются потомкам. Кроме того, играя важнейшую роль в познании действительности, язык способствует формированию вполне определенной «картины мира» (языковой картины мира - в современной терминологии) у носителей того или иного языка, которая является отражением вне-языковой реальности, т.е. национальной «внутренней формы языка», мировоззрения того или иного народа.
Мысли В. Гумбольдта о связи этноса, языка и культуры можно свести к следующим основным положениям:
1. Язык - опосредующее звено между человеком и окружающим его миром.
2. Внутренняя форма языка есть опосредующее звено между сознанием и языком, выражение «народного духа» культур.
3. Культура неразрывно связана с языком и воплощается в нем.
4. Языковое воплощение культуры специфично для каждого народа.
А.А. Потебня, развивая теорию В. Гумбольдта о языке как проявлении «духа народа», отмечает, что «в душевной деятельности человека (народа) есть понятия сильнейшие, выдвигаемые вперед, и понятия менее важные, остающиеся вдали» [Потебня 1993: 83], что важную роль в образовании понятий и представлений играют ассоциации [с. 91].
В начале XX в. возникла австрийская школа «Worter und Sachen», направившая проблему «язык и культура» на конкретное изучение составных элементов языка и культуры, указавшая на важность культурологического подхода к изучению многих областей лингвистики и прежде всего — лексики и этимологии. Неогумбольдтианство и школа Сепира — Уорфа (как ответвление неогумбольдтианства) также основывались на понимании неразрывности и единства языка и культуры, утверждая, что мышление человека в значительной степени зависит от языка. Э. Сепир считал, что невозможно осознать действительность, не прибегая к помощи языка, т.к. мир строится на основе языковых норм данной группы [Сепир 2001: 227]. Б.Л. Уорф, в свою очередь, писал: «Язык... отражает массовое мышление; он реагирует на все изменения и нововведения, но реагирует слабо и медленно, тогда как в сознании производящих изменение это происходит мгновенно» [Уорф 1960: 164].
Тем не менее проблема «язык - культура - человеческая личность» была в лингвистике на втором плане, так как почти весь XX в., особенно первая его половина, прошел в русле системно-структурной парадигмы (структурализма), ограничивавшейся изучением языка «в себе и для себя». Лишь в результате борьбы различных направлений и методов, о которой писал В.А. Звегинцев (см. выше), происходит изменение научной парадигмы гуманитарного знания, «маятник начинает двигаться в обратную сторону, и на место сциентистской, системно-структурной и статической парадигме приходит парадигма антропоцентрическая, функциональная, когнитивная и динамическая, возвратившая человеку статус «меры всех вещей» и вернувшая его в
центр мироздания» [Воркачев 2001: 64]. Нужно, однако, отметить, что смена парадигм не означает исчезновение одной и действие другой. «Парадигмы по сути не сменяют друг друга, но накладываются одна на другую и сосуществуют в одно и то же время» (Кун), поэтому и сейчас возможны исследования в рамках системно-структурной парадигмы. Некоторые ее методы и приемы исследования с успехом используются в новой парадигме.
Таким образом, в процессе формирования новой научной парадигмы был провозглашен тезис: «Мир есть совокупность фактов, а не вещей» (Л. Витгенштейн); язык переориентирован на факт, событие, а в центре внимания оказалась личность носителя языка, или, по Ю.Н. Караулову, языковая личность. Антропоцентрическая парадигма предполагает новые установки и цели исследования языка, новые ключевые понятия и методики, а также способы конструирования предмета лингвистического анализа; изменился подход к выбору общих принципов и методов исследования. Лингвистическая проблематика развернулась в сторону изучения языка и языковой личности в их взаимосвязи с культурой.
На первый план выдвигается кумулятивная функция языка, необходимая для того, чтобы язык как «зеркало человеческого духа» (Г.В. Лейбниц) и национальной культуры мог фиксировать, накапливать и сохранять в своих единицах информацию об окружающей действительности. Взгляд исследователя перемещается с объекта познания на субъект, с изученного уже центра на периферию и закрепляется на стыке областей научного знания. Формируются новые направления в лингвистике: когнитивная лингвистика, этнолингвистика, этногерменевтика, психолингвистика, социолингвистика, лингво-культурология и др., которые так или иначе обращаются к проблеме взаимодействия языка, человека и культуры. Все эти направления объединяет идея изучения культуры через язык и изучения языка через культуру. При этом естественным образом выявляется тот самый «дух народа», о котором писал В. Гумбольдт, т.е. национальное самосознание, ментальность народа.
Так, в задачи одного из указанных направлений, оформившегося в са-
мостоятельную научную дисциплину, «входит изучение и описание взаимоотношений языка и культуры, языка и этноса, языка и народного менталитета, она создана, по прогнозу Бенвениста, «на основе триады - язык, культура, человеческая личность» и представляет лингвокультуру как линзу, через которую исследователь может увидеть материальную и духовную самобытность этноса» [Воркачев 2001: 65; см. также: Маслова 2001: 31 - 32]. В.А. Маслова среди задач лингвокультурологии указывает и такие: 1) как культура участвует в образовании языковых концептов; 2) к какой части значения языкового знака прикрепляются «культурные смыслы»; 3) какова концепто-сфера культуры и др. [Маслова 2001: 31]. Под концептосферой (термин введен Д.С. Лихачевым) В.А. Маслова понимает «совокупность основных концептов данной культуры».
В связи с разработкой указанной лингвофилософской проблемы в лингвистической теории появилось много новых понятий и, соответственно, терминов. Еще в XIX в. начинаются первые попытки определить основную единицу языковой ментальности. Лингвисты и философы писали о «внутренней форме» и «сильнейших» понятиях (А.А.Потебня), «закругленном объекте» (Г.Г. Шпет), «вневременном содержании» (С.Л. Франк), «принципиальном значении» (А.Ф. Лосев), о «концепте» ( С. А. Аскольдов-Алексеев) и «ключевых словах» (Р.А. Будагов, О.Н. Трубачев). В результате поисков в конце XX в. лингвистика обогатилась такими терминами, как концепт, культурный концепт, константа, лингвокулътурема, концептуальная картина мира, языковая картина мира, языковая личность, язык культуры, концеп-тосфера, языковая ментальностъ и мн. др.
Интерес к проблеме «язык - культура - языковая личность» особенно возрос в последнее десятилетие. Решением ее занимаются многие исследователи: лингвисты, философы, историки, психологи, культурологи и др. В лингвистике в связи с этим широко разрабатывается теория концепта, которая появилась в результате понимания того, что в языке есть слова, разные по своей значимости для его носителей и по способности отражать культуру и
ментальность народа — носителя языка, т.е. ключевые слова, «культурные» слова, кулыпуроспецифичные слова, ключевые слова культуры [Трубачев, Бу-дагов, Вежбицкая, Павиленис, Арутюнова, Степанов, Воркачев и др.]. Изучение и анализ таких слов способствует «раскрытию духа культуры» [Трубачев 1991: 162] народа, поскольку это «особенно важные и показательные для отдельно взятой культуры» [Вежбицкая 2001: 282] слова, которые «не теряются» и «не останавливаются в своем историческом развитии» [Будагов 1971: 36, 64].
В значении «ключевое слово культуры» в последние годы в лингвистической литературе используется термин концепт, хотя разные лингвисты вкладывают в это понятие разное, порой очень широкое содержание.
В соответствии с темой нашего исследования необходимо более подробно рассмотреть теорию концепта. К настоящему времени написано множество работ, в которых рассматриваются как общетеоретические вопросы проблемы концепта, так и отдельные концепты. Разработке теории концепта в отечественной науке положил начало русский философ С.А. Аскольдов-Алексеев [1928], понимавший концепт как «содержание акта сознания», как «мысленное образование, которое замещает нам в процессе мысли неопределенное множество предметов одного и того же рода» [с. 8], и считавший, что основная функция концептов - заместительная. Таким образом, термин концепт заимствован из философии. Он введен в философию еще П. Абеляром (1079 - 1142), а Ф. Аквинский (1225/1226 - 1274) [Новейш. филос. словарь] в свое время утверждал, что «произносимые нами слова первично, в происхождении своем, обозначали концепты...» [Цит. по: Колесов 1999: 86]. Если это так, то концепт есть «внутренняя форма» слова (Потебня), т.е. его первичное, этимологическое значение.
Трактовки термина концепт в философии и в лингвистике во многом сходны, но не тождественны. Так, в философии «концепт (лат. conceptus -понятие) — содержание понятия, его смысловая наполненность в отвлечении от конкретно-языковой формы его выражения»; концепт - «это точка пересе-
8
чения («совпадения», «скопления», «сгущения») своих составляющих» (см., напр., определение термина концепт в работе Ю.С. Степанова [1997]); это «образ мысли» и в то же время «неразделимость конечного числа разнородных составляющих» [Новейш. филос. Словарь: 503 - 504].
Разработке теории концепта в современной лингвистике посвящены работы многих ученых: Н.Д. Арутюновой, Р.И. Павилениса, А.Вежбицкой, Д.С. Лихачева, Ю.С. Степанова, В.В. Колесова, Е.С. Кубряковой, В.Н. Телии, С.Г. Воркачева, А.П. Бабушкина, А.Г. Лисицына, В.В. Воробьева, В.И. Убий-ко, P.M. Фрумкиной, В.А. Масловой, И.А. Стернина, С.Х. Ляпина, Ю.Д. Тильман и др. Однако «в лингвистических исследованиях последнего времени так и не возникло единого определения термина «концепт», единого подхода к методике анализа языкового материала...» [Кондратьева 2002: 84].
Действительно, в трудах практически всех указанных выше языковедов термин «концепт» употребляется как синоним термина «понятие». Ср.: «Понятие - 1) мысль, отражающая в обобщенной форме предметы и явления действительности посредством фиксации их свойств и отношений; последние (свойства и отношения) выступают в П. как общие и специфические признаки, соотнесенные с классами предметов и явлений. 2) То же, что грамматическая или семантическая категория,... обычно не высшего уровня обобщения...; в этом значении стал часто употребляться термин «концепт». П. (концепт) - явление того же порядка, что и значение слова, но рассматриваемое в несколько иной системе связей: значение в системе языка, П. - в системе ло-гич. отношений и форм, исследуемых как в языкознании, так и в логике» [Степанов// Большой энц. Словарь 2000: 383 - 384]. Однако впоследствии, как пишет далее Ю.С. Степанов, «была замечена нежесткость связи П. с его знаковой формой и сделан шаг к сближению с совр. логикой. В дальнейшем при этом сближении П. (концепт) стало выводиться из употребления разных слов и конструкций...» [с.384]. Процедуру «выведения» понятия (концепта), за основу которого «берутся и предложения, и их номинализации, и существительные конкретного и общего значения с учетом контекста употребле-
ния» [с. 384], Ю.С. Степанов называет «концептуальным анализом». Одна из задач этого анализа - «сделать концепт более определенным» [с. 384].
Ю.С. Степанов пишет: «Концепт - явление того же порядка, что и понятие» [1997: 40] и дает такое определение термина «концепт»: «Концепт -это как бы сгусток культуры в сознании человека; то, в виде чего культура входит в ментальный мир человека. И, с другой стороны, концепт - это то, посредством чего человек - рядовой, обычный человек, не «творец культурных ценностей» - сам входит в культуру, а в некоторых случаях и влияет на нее. Тот «пучок» представлений, понятий, знаний, ассоциаций, переживаний, который сопровождает слово..., и есть концепт» [1997: 40]. Концепты, по мнению ученого, «не только мыслятся, они переживаются. Они — предмет эмоций, симпатий и антипатий, а иногда и столкновений. Концепт - основная ячейка культуры в ментальном мире человека» [с. 40].
Ю.С. Степанов, как и многие другие лингвисты (Е.С.Кубрякова, А.П.Бабушкин, В.В.Колесов, И.А.Стернин и т.д.), указывает на сложность структуры концепта: «С одной стороны, к ней принадлежит все, что принадлежит строению понятия; а с другой стороны, в структуру концепта входит все то, что и делает его фактом культуры - исходная форма (этимология), сжатая до основных признаков содержания история; современные ассоциации; оценки, и т.д.» [Степанов 1997: 40]. Формой «понятия, или концепта, является слово-термин» [с. 72]; «У концепта одна главная форма- слово или словосочетание, равное слову, - имя» [с. 73]. «Концепт - это смысл слова» [Степанов 2001: 44].
Е.С. Кубрякова в «Кратком словаре когнитивных терминов» [1996] дает следующее определение: «Концепт... - термин, служащий объяснению ментальных и психических ресурсов нашего сознания и той информационной структуры, которая отражает знание, опыт человека; оперативная содержательная единица памяти, ментального лексикона, концептуальной системы и языка мозга (lingua mentalis), всей картины мира, отраженной в человеческой психике. Это сведения о том, что индивид знает, предполагает, думает, вооб-
10
ражает об объектах мира; это «квант знания» [с. 90 - 92]. Иногда Е.С. Кубря-кова указывает на то, что концепт - это понятие и правильнее было бы, наверно, говорить о концептах как о соотносительных со значением слова понятиях.
Н.Д. Арутюнова, указывая на различия в понимании термина «значение» логиками и лингвистами, пишет: «...логик под термином «значение» понимает отношение знака (символа, слова) к внеязыковому объекту (денотату, референту), лингвист же с этим термином ассоциирует понятийное содержание языковых выражений (концепт, сигнификат)» [Арутюнова 1982: 8]. Она отмечает, что концепты «личностны» и «социальны», национально специфичны и общечеловечны, и каждое такое понятие «говорит» особым языком, располагающим «характерным для него синтаксисом, своим - ограниченным и устойчивым - лексиконом, основанным на образах и аналогиях, своей фразеологией, риторикой и шаблонами, своей областью референции для каждого термина. Такого рода язык и открывает доступ к соответствующему понятию» [Арутюнова 1993: 3]. Н.Д. Арутюнова видит в концептах понятия практической, обыденной философии, возникающие в результате взаимодействия таких факторов, как национальная традиция и фольклор, религия и идеология, жизненный опыт и образы искусства, ощущения и системы ценностей [1990].
Толкование термина «концепт» дает и В.В. Колесов: «...под концептом следует понимать не conceptus (условно передается термином «понятие»), а conceptum - «зародыш, зернышко» первосмысла {сперма у Аристотеля), из которого и произрастают в процессе коммуникации все содержательные формы его воплощения в действительности» [Колесов 1999: 81]. Концепт -это «основная единица ментальности», своего рода «символ», «идея», «сущность явленного в слове понятия», «опорная точка менталитета», концепт «в границах словесного знака и языка в целом предстает (является) в своих содержательных формах как образ, как понятие и как символ» [с. 81]; «концепт есть исходный смысл, не обретший формы; это сущность, явленная плотью
11
слова в своих содержательных формах: в конструктивных - образе и символе, и в структурной - в понятии» [Колесов 2004:23].
С.Х. Ляпин [1997] и В.И. Карасик [1997] под концептом понимают «многомерное культурно-значимое социопсихическое образование в коллективном сознании, опредмеченное в той или иной языковой форме»; «смысловой квант человеческого бытия», «специализированные формообразования», «гештальты бытия»; «многомерные смысловые вариативы» [Ляпин 1997: 16]; главное в нем - «многомерность и дискретная целостность смысла» [с. 19], «транслируемого из одной предметной области в другую». Концепты «конституируются и развертываются» в языке [с. 29].
В.И. Убийко пишет: «Концепт можно определить как содержательную сторону словообраза, его мыслеобраз. В таком случае концепт представляет собой объемное ментальное образование, вбирающее в себя не только инвариант значений репрезентирующего его слова, но и инвариант словообразовательного гнезда и одноименного семантического поля. Этот объем заполняют его параметры. Чем больше параметров, тем больше лексический объем концепта» [Убийко 1998:3].
Д.С. Лихачев полагал, что концепт существует не для самого слова, а для каждого основного (словарного) значения слова отдельно, и предлагал «считать концепт своего рода «алгебраическим» выражением значения («алгебраическим выражением» или «алгебраическим обозначением»), которым мы оперируем в своей устной и письменной речи» [Лихачев 1993: 4], поскольку охватить значение во всей его сложности человек просто не успевает, иногда не может или интерпретирует его по-своему. Концепт, с точки зрения Д.С. Лихачева, «не непосредственно возникает из значения слова, а является результатом столкновения словесного значения слова с личным и народным опытом человека»[с.4]. Концепт, выполняя заместительную функцию по отношению к значению слова, «в известной мере и расширяет значение, оставляя возможности для сотворчества, домысливания, «дофантазиро-вания» и для эмоциональной ауры слова» [с. 5]. Совокупность потенций сло-
12
варного запаса (концептов) человека и языка он назвал концептосферой. «Концептосфера языка - это в сущности концептосфера русской культуры» [с. 6]; «Главное богатство словаря русского языка лежит на уровне концептов и концептосферы» [с. 8].
«Концептосфера - это упорядоченная совокупность концептов народа»,
- пишут, развивая мысли Д.С. Лихачева, З.Д. Попова и И.А. Стернин и утверждают, что «концептосфера невербальна и существует в сознании на базе УПК автономно...» [Попова, Стернин 2002: 19, 36; см. также: 89, 91]. В понимании указанных лингвистов, «концепт есть комплексная мыслительная единица, которая в процессе мыслительной деятельности... поворачивается разными сторонами, актуализируя в процессе мыслительной деятельности свои разные признаки и слои; соответствующие признаки или слои концепта вполне могут не иметь языкового обозначения в родном языке человека» [с. 37 - 38]; «Концепт - единица концептосферы, то есть упорядоченной совокупности единиц мышления народа. Концепт включает все ментальные признаки того или иного явления, которые отражены сознанием народа на данном этапе его развития» [Стернин 2004: 65]. «Концепты» и «слова» необходимо различать. Термин «понятие» З.Д. Попова и И.А. Стернин употребляют как синоним термина «концепт», как «тип концептов»: «Понятие - концепт, который состоит из наиболее общих и существенных признаков предмета и явления, результат его рационального отражения и осмысления» [2002: 72].
В.А. Маслова, Ю.Д. Тильман и др. считают, что «культурные концепты
- имена абстрактных понятий, поэтому культурная информация здесь прикрепляется к сигнификату, т.е. к понятийному ядру» [Маслова 2001: 48]. Ю.Д. Тильман пишет: «Вероятно, среди концептов... есть концепты разной степени культурной нагруженности, включая культурно нерелевантные... Поэтому представляется убедительной интерпретация, согласно которой атрибутивная характеристика концепта как культурного обусловлена терминологической системой современной лингвистики и стремлением отделить концепт от его этимологического источника - понятия» [Тильман 1999: 11],
13
на что указывала и СЕ. Никитина. Однако существуют и особые, «культурно-нагруженные концепты» (Ю.Д.Тильман), т.е. концепты, наиболее разработанные в языке и культуре, семантически и семиотически нагруженные (СЕ. Никитина) и даже ставшие предметом специальной «культурной рефлексии». В связи с этим, считает Ю.Д. Тильман, «можно говорить о ядерных и периферийных культурных концептах в рамках определенной картины мира» [1999: 11]. К ядерным концептам культуры Ю.С. Степанов и вслед за ним Ю.Д. Тильман относят константы — «устойчивые концепты культуры», пребывающие в ней на протяжении длительного времени [Степанов 1997, 2001; Тильман 1999; Маслова 2001]. М.В. Никитин пишет: «Понятия не существуют порознь, а, напротив, связаны множественными связями, организующими их в структуре сознания. Эти связи называются концептуальными (концепт — понятие, представление, дискретная содержательная единица сознания)» [1997: 225].
В результате обзора толкований термина «концепт» в качестве обобщения можно выделить следующие основные признаки и характеристики концепта. Концепт - это:
1) ментальная сущность, ментальное образование, аккумулирующее знания человека об определенном фрагменте действительности;
2) единица ментальности;
3) часть концептосферы и картины мира;
4) явление многомерное и неоднородное, своеобразный «пучок смыслов»;
5) представление, связанное с мировидением человека;
6) в широком понимании - «объективный смысл» в его субъективной интерпретации;
7) это понятие, но понятие особое — культурно значимое. Лингвисты отмечают также, что концепт имеет полевую структуру
(ядро и периферию); отражает ценностную ориентацию индивидуума (коллектива, народа); по своей значимости для носителей языка (более значимые
14
- менее значимые) входит в иерархию; содержание одного и того же концепта у разных людей (народов) может отличаться; не всегда вербализован; эксплицируется, как правило, словом-именем или словосочетанием; несет на себе отпечаток той культуры, в рамках которой он существует.
Многие ученые, понимая «дублетность» терминов «понятие» и «концепт», пытаются их «развести» (Е.С. Кубрякова, Ю.С. Степанов, В.В. Колесов, И.А. Стернин, В.А. Маслова и др.). В частности, СТ. Воркачев, обобщая точки зрения на концепт и его определения в лингвистике, приходит к следующему заключению: «Концепт - это единица коллективного знания / соз-нания (отправляющая к высшим духовным ценностям), имеющая языковое выражение и отмеченная культурной спецификой. Как можно видеть, общим в этом определении и в определениях понятия, представления и значения ос-таехся родовой признак - принадлежность к области идеального, еиЬоеые Же отличия (форма знания / сознания - логическая / рациональная, психологическая / образная, языковая) нейтрализуются, а их место занимают вербали-зованность и этнокультурная маркированность» [Воркачев 2001: 70]. Причину терминологизации лексемы «концепт» он видит в потребности «этнокультурной авторизации семантических единиц - соотношении их с языковой личностью» [с. 71]. В.В. Колесов пишет: «...понятие есть приближение к концепту, это явленность концепта в виде одной из его содержательных форм» [Колесов 2004: 20].
Отсутствие единого определения и единого подхода к изучению язы-кового материала в рамках новой научной парадигмы привело к появлению новых терминов: протоконцепт (С.Х. Ляпин, С.Г. Воркачев), суперконцепт, макроконцепт, микроконцепт (В.И. Убийко), концепт — 1, концепт - 2 (В.В. Колесов, А.Г. Лисицын) и т.п. Появились также и критические замечания по поводу имеющихся определений термина «концепт», изложенные, в частности, в работах Ю.В. Фоменко [2004], Е.Б. Трофимовой [2004].
Р.А. Будагов в свое время заметил: «Хорошо известно, что каждый но- вый термин в любой науке, если он не имеет строго определенного, т.е. само-
15
стоятельного значения, обычно оказывается мертворожденным и не удерживается в обращении» [Будагов 1983: 217]. Термин «концепт» продолжает жить и - более того - разрабатывается в разных научных направлениях. Так, в настоящее время в концептуальных исследованиях четко выделяются следующие магистральные линии:
1. Психологический подход отражен в работах С.А. Аскольдова-Алексеева и Д.С. Лихачева, которые видят возникновение концепта в столкновении словарного значения с личным и народным опытом. Этот подход позволяет учесть богатство ассоциаций и смысловых переносов, установить роль творцов языка (прежде всего, писателей, поэтов, носителей фольклора, людей отдельных профессий и сословий). Богатство концептосферы национального языка зависит от культуры нации, концептосфера достаточно изменчива, постоянно обогащается. Редукция ее возможна лишь при утрате культурной памяти.
2. Логический подход связан с именем Н.Д. Арутюновой и отражен в сборниках «Логический анализ языка» (более 10 выпусков). При логическом подходе противопоставляется не индивидуальное и коллективное, а научное и «наивное» знание. Учитывая то, что концепты образуют «своего рода культурный слой, посредничающий между человеком и миром» [Арутюнова, 1998, с. 3], исследователи анализируют ключевые концепты культуры по текстам разных времен и народов с позиции внешнего наблюдателя.
3. Философский подход (В.В Колесов и др.) направлен на изучение концептов, отражающих национальную ментальность, представленную в языке. Язык предстает «как материал для воссоздания ментальных характеристик русского сознания в слове» [Колесов 1992: 31]. Концепт — основная единица ментальности.
4. Лингвокулыпурологический подход можно разделить на несколько направлений, представителями которых являются: 1) Ю.С. Степанов, утверждающий, что а) концепт — «основная ячейка культуры в ментальном мире человека» [2001: 43]; б) концепт обладает сложной структурой; в) ключевые
16 |
