ВВЕДЕНИЕ
Социокультурная ситуация в России, сложившаяся на рубеже XX -XXI веков в результате модернизационных процессов в экономической и политической сферах жизни государства, представляет собой очередной этап в динамике развития, требующий ответы на новые «вызовы» времени. Уже первые годы нынешнего столетия показали несостоятельность социальных иллюзий реформаторов, девелопменталистские устремления которых привели лишь к пауперизации общества, отвыкшего за годы советской власти от ощутимых материальных лишений и болезненного ущемления своих социальных прав. Основная масса населения, оказавшись в ситуации депривации, длящейся уже не одно десятилетие, все отчетливее проявляет тенденции к социальному конформизму, стремясь уйти от радикального решения назревших и назревающих проблем. И это состояние общества огромного государства не менее опасно, чем активное предреволюционное агрегирование, приводящее зачастую к формированию экстремистски настроенных групп и даже целых социальных слоев населения. Очевидная цикличность в динамике развития культуры как в мировом масштабе «большого времени», так и в истории отдельных конкретных культур и субкультур заставляет задуматься обществоведов всех направлений о будущем страны. И здесь в первую очередь следует определиться в вопросе о потенциировании современной культуры.
Мы помним, что античность потенциировалась христианством, открыв новые перспективы развития, средневековье — переходом от сущего (схоластика) к должному (инквизиция), возрождение же духовно-нравственных начал характеризовало эпоху Ренессанса. Не менее очевиден был и познавательный потенциал Нового времени и эпохи Просвещения, за которыми последовала культура модерна, пронизанная идеей преобразования действительности на основе научно-технических знаний.
i
Очевидно также, что и современная культура, определяемая философами как Постмодерн, также является этапом нового потенциирования, или, как говорит представитель современной философии Г. Тульчинский, «можно высказать предположение, что человечество ожидает новая акцентуация на новых представлениях о сущем, открывающихся в перспективе. И далее — продолжение цикличности»1.
На что же сегодня должна «активистки ориентироваться» культура Постмодерна? Ответ на этот вопрос может дать лишь синхронный и диахронный анализ культуры России, а значит и культур, ее составляющих. Но это - тема большого культурологического исследования. Нами же выделен лишь один из его аспектов - человек в культуре как ее создатель и ее создание одновременно. Отсюда следует, что социальные основы бытия имеют своего автора - члена общества, а значит и социальное бытие потенциируется человеческими устремлениями. Однако это не означает, что наше исследование будет проводиться в русле социологического атомизма. Скорее, он будет нами приниматься во внимание при необходимых в контексте данной работы микрофункциональных (по Д. Мартиндейлу) исследованиях и при анализе интеракционной активности общества Карачаево-Черкесии. Эти подходы нам кажутся логически обоснованными, поскольку нынешнюю эпоху достаточно тревожно оценивают и как «конец эпохи воли», совпадающий с эпохой чистой индифферентности, с исчезновением великих целей великих начинаний...»2. На наш взгляд, это не диагноз, а симптом, который нынешнее руководство страной старается заглушить социальным паллиативом в виде мизерных дотаций и предоставления строго ограниченных «свобод».
Кроме того, избежать социологического атомизма нам не удастся еще и потому, что массовая, по преимуществу, современная культура тем не
1 Тульчинский Г. Постчеловеческая персонология. СПб, 2002. С. 95.
2 Там же. С. 89 - 90
менее остро индивидуалистична. Стандартизация всех областей общественного бытия породила стремление как определенных групп, так и индивидов к обособленности. Поскольку в нашей работе исследовательской единицей является менталитет «человека этноса», мы не могли обойти вниманием проблему поиска собственной идентичности как отдельных представителей этносов Карачаево-Черкесии (в дальнейшем КЧР), так и собственно самоидентификации и идентификации данных этносов. Тем самым попутно будет обозначена степень включенности культуры КЧР в культуру России.
Мы исходим из того, что культура КЧР - феномен, как по результатам сепаратистских устремлений, характерных для народов бывшего СССР в целом и Кавказа в частности, так и по малой степени изученности данного феномена. Анализ ее умеренного автомарксизма мог бы дать ключ и к механизмам антисепаратизма к пониманию и методологи разрешения межнациональных конфликтов, обострившихся в России в последнее десятилетие XX века. К числу факторов, которые должны были бы стимулировать научный интерес кавказоведов к культуре КЧР, можно отнести и демографический, с его ограниченностью миграционных процессов, компактным проживанием представителей одной национальности в тесном соседстве с другой, а также политику насильственной ассимиляции, депортацию, результаты цивилизационных нововведений и пр. Таким образом, на формирование местной культуры отчетливо повлияли и географический, и геополитический, и социальный факторы, потенциировавшие создание современной социокультурной целостности Карачаево-Черкесской Республики, в чертах которой более отчетливо, чем латентно в Российской Федерации проявились черты евразийства.
Заметим, что здесь мы поддерживаем позицию некоторых ученых, придерживающихся концепции о том, что «российское евразийство реально и бытийственно лишь в геополитическом смысле (тем более в
свете этнокультурных и этнополитических трансформаций последних лет), поскольку в этнокультурном отношении не приходится говорить об однородности Российской культуры, т.к. сохраняется мозаичность, т.е. такая конструкция, когда общая культурная ткань России все же -европейская и только локально прерывается евразийскими вкраплениями. При этом самым крупным евразийским ареалом Российской культуры является Кавказ1.
Так считает философ и историк культуры Х.Г. Тхагапсоев и, соглашаясь с ним, остается лишь добавить, что «евразийские вкрапления», усиленные исламской культурой, гуще локализуются именно на территории Северного Кавказа, однако значительно смягчаются общеевропейской подосновой организации социального бытия, воспринятой местными народами Карачаево-Черкесии при посредничестве России. Евразийство Северного Кавказа, являющееся «вектором кавказского культурогенеза на перспективу» (Х.Тхагапсоев) и значимым элементом культурогенеза российского, естественно требует глубокого и продуктивного осмысления и формирования новых концептуальных подходов в проектировании будущего на переходном этапе.
Современный, глобальный культурный и антропогенетический кризис, переживаемый, пожалуй, всем человечеством, заставляет также по-новому взглянуть на значение диалога культур, их синтеза, способном смягчить последствия этого кризиса для человечества. Научно-рационалистические, «традиционные», восточные, западные, этнические, региональные и прочие культуры сегодня озабочены одним - спасти человечество. Каждой в. отдельности эта глобальная задача не по силам, отсюда нет и альтернативы кооперативному взаимодействию «всего
1 Тхагапсоев Х.Г. Нартский эпос как логос Кавказского культурогенеза (Экзистенциальная реконструкция). Истоки региональных культур России: Сборник научных статей. СПб.: Изд-во РГПУ им. А.И.Герцена, 2000. С. 169.
наличного спектра действенных культур в контексте единого пространства ''ci мировой культуры и глобальных проблем, человека»1.
Известно, что в динамике осмысления наиболее трудными для рефлексии являются переходы от одной определенности к другой, от одного состояния системы к другому. В контексте осмысления переходных периодов культурных систем динамика осмысления выявляет обычно некую стадию деструктивности, неопределенности. Западными учеными подобные процессы характеризуются как лиминальные. Термин «лиминальность» ими был употреблен в процессе исследования ритуалов перехода, ритуалов изменения, как некоей фазы, характерной для изменений, например, возрастных, социальных или семейных и т.д. ^ Феномен лиминальности особенно применим в контексте данной работы,
поскольку его стадиальность (т.е. отделение-собственно переход-регрегация) антропогенна, воссоздавая собственно процесс социализации личности. Лиминальны и все процессы, протекающие в трансформирующемся обществе, коим сегодня является как постсоветское российское, так и северокавказское, осваивающие вторую стадию лиминальности, т.е. стадию экономических, политических и административных реформ, переоценки ценностей, да и всего образа жизни. Фактически вся социальная жизнь современного общества КЧР являет собой тотальную лиминальность для практически всех, для каждого ,т индивида и любой общности. Да и собственно все внутриэтнические
процессы сегодня также лиминальны.
Но лиминальность, в числе прочего, включает в себя и изменения идентичности, самосознания, выводя проблему формирования, например, менталитета на уровень междисциплинарного исследования. Лиминальная ситуация, наконец, активизирует деятельность различных маргиналов, которым собственно «нечего терять». Но маргинальность, как известно, обладает существенным потенциалом целеустремленности,
1 Там же. С. 172.
победительности, успеха. И если согласиться с гипотезой культуролога З.Н. Алемединовой о маргинальности культуры адыгов по отношению к культуре России1, то можно ожидать значимых результатов именно со стороны кавказских культур в области исследований, например, этнологических, этнохудожественных, этнокультурологических, в выработке неожиданных, но исторически оправданных методологий в области разрешения проблем межнациональных отношений.
Маргинальность этнических культур Кавказа (по 3. Алемединовой) означает, что, находясь на окраинах суперэтноса, они сохраняют «свое лицо», свою самобытность, отраженную в национальном искусстве. Условием сохранения и саморазвития этих культур была их самореферентность, заключавшаяся в адаптации своих традиций к новым социокультурным условиям. Кроме того, «уживчивость» разных этносов, например в КЧР, была основана на взаимодополнительности и достаточно высокой степени интегративности. Являясь к тому же одним из лимитрофов России, культура КЧР выживала и за счет этого общего для республик Кавказа состояния. Лимитрофность стала скрепляющей их основой, поддержанной схожестью социально-политического места на карте Российской Федерации. Лимитрофность, в числе прочего, также способствовала выработке толерантности, ставших доминантой межэтнических отношений внутри республики.
Однако не до конца модернизированная социальная структура, в которой для большинства кавказских республик характерна приверженность к тем или иным формам традиционной культуры, несет в себе определенный конфликтный потенциал. Так, рыночные регуляторы болезненно оттесняют традиционные, нарождающаяся новая элита не соответствует по своим качествам этнической; этногрупповая принадлежность индивида вступает в конфликт с его «приписной
1 Алемединова З.Н. Художественная культура черкесов. Театр Карачаево-Черкесии. Нальчик, 1998. С. 194.
общественной ролью», основанной только на его деловых качествах. ( Кроме того, определенный социокультурный дискомфорт создается и
ситуацией бикультурализма, характерной для лимитрофов, где метрополия зачастую достаточно бесцеремонно навязывает свои культурные ценности или, лукавя, сталкивает интересы народов в «лучших» традициях автомарксизма. И здесь, как и во многих других случаях, спасением могут стать только сформировавшиеся в ходе исторического творчества народа нравственные идеалы и нормы общежития. Последние десятилетия XX века показали, что в критические моменты исторического развития традиционные ценности обретают особый смысл, придавая человеку ощущение защищенности и становясь опорой для дальнейшего продвижения по жизни. Ценнейшим качеством этих этнических регуляторов социальной жизни является их способность к самообновлению, обогащению и совершенствованию.
Фактически проблемы традиционной культуры Карачаево-Черкесии, являющейся феноменом общекавказской, относятся к числу тех, решение которых могло бы скорректировать национальную политику России с учетом традиционно-культурных факторов, стимулирующих и активизирующих объединительные тенденции в полиэтнических сообществах.
Отсюда очевидна актуальность предпринятого нами исследования путей формирования межнациональных отношений на основе толерантности, являющейся характерной чертой менталитета местных культур Карачаево-Черкесии. Назрела острая необходимость проработки вопросов развития этнокультур Северного Кавказа на традиционной основе, подвергающихся сейчас объективным инновационным изменениям. Назрела также необходимость интерпретации культурно-определенных (Ханаху Р.А.) факторов как социальной конфликтности, так и этнической толерантности.
Исследование социорегулятивных функций традиционных культур - . особенно актуально для полиэтнического региона, каким является и
Северный Кавказ, в т.ч. и Карачаево-Черкесия, поскольку резко меняющиеся социальные условия могут привести к необратимым негативным трансформациям этнических культур, в том числе прерывая процесс социализации, процесс достижения ими социальной зрелости.
Актуальность данного исследования очевидна и на фоне северокавказских конфликтов, способствующих формированию стереотипа «лицо кавказской национальности» в понимании всегда экстремистски настроенной личности. Материалы нашего исследования свидетельствуют о значительно больших расхождениях в основах
ш
некоторых национальных культур означенного региона, чем это было принято воспринимать прежней этнокультурологией. При всей схожести некоторых черт северокавказских национальных культур есть и радикально несхожие морально-этические установки. Например, кровная месть принята не у всех народов Кавказа. От нее давно и навсегда
... отказались, например, народы Карачаево-Черкесии. Есть и другие
примеры, о которых будет сказано в последующих главах. Отсюда следует, что выявление основных черт ментальности каждого из кавказских народов помогло бы спроектировать его отношения с другими народами, а так же скорректировало бы национальную политику России на основе {? прогноза последствий предпринимаемых социальных преобразований в
этом непростом регионе. Но это возможно лишь с учетом ментальных характеристик того или другого народа, особенностей характера, нрава, темперамента и т.д.
Этнический менталитет - полиструктурная динамическая система коллективных установок и ценностей, сформировавшихся в различных социальных условиях. В менталитете любого народа можно выявить как установки гуманистические, так и установки и ценности, ориентированные на воспроизводство ксенофобии и различных форм насилия. Актуализация
10
различных имманентных этническому менталитету установок связана с трансформацией социальной среды, вызовами безопасности этноса. В современных условиях, когда Северный Кавказ превратился в наиболее нестабильный регион Российской Федерации, на территории которого произошли наиболее острые конфликты - Чечня, Пригородный район Северной Осетии, Дагестан, с Северный Кавказом также связана деятельность международного терроризма, основное внимание исследователей было сосредоточено на изучении негативных форм проявления менталитета народов Северного Кавказа, социокультурных предпосылок насилия, ксенофобии, экстремизма в традиционных культурах .
***' Необходимость изучения этого феномена не вызывает сомнений,
помогает в выработке механизмов, которые позволяют преодолеть негативные стереотипы и ценности. Однако, сосредоточение усилий исследователей на негативных чертах традиционных культур создает объективно искаженное представление о народах Северного Кавказа, имеющих богатейшую культуру эмпатии, толерантности и миротворчества2. В парадигме только конфликтологического подхода, без опоры на позитивные качества менталитета и традиционных культур народов Северного Кавказа урегулирование ситуации в регионе будет невозможно.
,^ Особенности социально-исторического развития Северного Кавказа
способствовали формированию достаточно зрелых форм национального самосознания. «Этнолингвистическое разнообразие региона и относительная локализованность народов вызвали становление определенных, достаточно замкнутых этнокультурных пространств и
1 Добаев И.П. Исламский радикализм: генезис, эволюция, практика. Ростов н/Д, 2003; Новиков Д.В. Этнорелигиозный экстремизм на Северном Кавказе: правовые и законодательные средства противодействия. Ростов н/Д, 2003; Ксенофобия: вызов социальной безопасности на Юге России / Отв. ред. Ю.Г. Волков. Ростов н/Д, 2004 и др. Бгажноков Б.Х. Основания гуманистической этнологии. М., 2003.
11
соответствующего осознания этнической идентификации» , а национальная государственность, обретенная народом Карачаево-Черкесии в годы советской власти, добавила к этническому политическое и гражданское. Однако совмещение модернизационных процессов со скрытой «консервативностью» придает характер амбивалентности, а значит, и неустойчивости, всем попыткам реформирования как в экономической, так и неэкономической сфер жизни республики. На протяжении последнего десятилетия XX века нестабильным оставался и ее национально-государственный статус.
Государство - это его граждане. В многонациональной республике решение межнациональных проблем невозможно без
взаимоуважительного диалога культур, в лоне которых формировались индивидуально-личностные особенности их членов. Поэтому из множества Северо-Кавказских проблем мы избрали для исследования межэтнические и межличностные отношения внутри многонациональной, разноязычной и многоконфессиональной Карачаево-Черкесии. С учетом того, что терпимость в современном обществе на первый план как одна из главных ценностей, необходимых для самой жизни и, в конечном счете, обеспечивает сосуществование различных обществ, культур и индивидов, актуальность и научная новизна нашего исследования очевидны.
Степень научной разработанности проблемы. Базовой основой исследования стали фундаментальные труды как зарубежных, так и отечественных философов, социологов, психологов и культурологов B.C. Библера, П.С. Гуревича, А.Я. Гуревича, Б.С. Ерасова, М.О. Кагана, Ю.В. Павличенко, Р.А, Ханаху, В.В. Шалина, К. Ясперса, а также материалы сборника научных трудов кабардинских ученых «Мир этноса».
Междисциплинарный подход к работе потребовал анализа и использования исследований по:
1 Ханаху Р.А.Традиционная культура Северного Кавказа: вызовы времени (социально-философский анализ). Ростов-на-Дону, 2000. С. 34
12
• философии культуры: B.C. Библера, П.С. Гуревича, М.С. Кагана, Г.Тульчинского;
• социологии: Р. Арона, Ж. Бурдье, М. Вебера, М. Догана, Э. Дюркгейма, Г. Ионина, М. Ковалевского, М.О. Комарова, А.В. Лубского, А. Моля, В.Г. Немировского, П.Сорокина и др.;
• социологии КЧР: К.М. Гожева, А.Х. Ерижевой, Е.А. Щербины;
• психологии и этнопсихологии: Б.Г. Ананьева, С.А. Арутюнова, СМ. Арутюняна, А.А. Велика, В.М. Бехтерева, В. Вундта, И.С. Кона, Г. Шпета, К.Юнгаидр.;
• психологии народов КЧР: В.А. Авксентьева, В.Х. Болотокова, А.Ф. Дашдамирова, И.Х. Калмыкова, Р.Х. Керейтова, Ю.В. Павличенко, И.И. Шаманова;
• социальной психологии: Г.И. Андреевой, Б.Д. Парыгина, Т. Шибутани и др.;
• культурологии и этнокультурологии: В.П. Алексеева, А. Арутюнова, Л.М. Баткина, Б.Х. Бгажнокова, B.C. Библера, Д. Бидни, Г.Д. Гачева, П.С. Гуревича, Л.Н. Гумилева, Б.С. Ерасова, Н.С. Иваненко, М.С. Кагана, Ю.М. Лотмана, Э.С. Маркаряна, А. Моля, Л.А. Уайта, С. Хантингтона, А. Швейцера, М. Элиаде;
• культурологии КЧР: З.Н. Алемединовой, Б.Х. Бгажнокова, Р.Ж. Бетрозова, В.К. Гарданова, И.Х. Калмыкова, Е.И. Крупнова, Л.И.Лаврова, Ю.М.Тхагазитова, К.Х. Унежева, Р.А. Ханаху и др.
Исторические и историко-этнографические сведения о народах Карачаево-Черкесии почерпнуты из трудов Е.И. Алексеевой, фундаментальной «Истории народов Северного Кавказа», коллективных монографий местных ученых «Абазины», «Карачаевцы», «Ногайцы», а также трудов И.Х. Калмыкова, Р.Х. Керейтова, В.Б. Тугова, К. Текеева и
др-
Понятие «менталитет» рассматривалось с опорой на труды Д. Бидни, Г.Д. Гачева, АЛ. Гуревича, П.С. Гуревича, А.А. Деркача, Н.Д.
13
т
Джандильдина, А.Н. Ерыгина, Х.М. Казанова, И.С. Кона, Ф.Х. Кессиди, Р.А. Лубского, B.C. Мерлина, А.С. Панарина, И.К. Пантина, С.Д. Рубинштейна, П.И. Смирнова, Р.А. Ханаху, Г.В. Шевлокова и др.
При обобщении проблематики исследования необходимо подчеркнуть, что основной идеей, которой мы руководствовались в процессе работы, является гуманизация межнациональных отношений как в Карачаево-Черкесии, так и на более широком поле государственной и мировой культуры. Гуманистический подход обусловил наше повышенное внимание к проблемам формирования личности, к собственно индивиду и социальной группе как системе взаимодействия индивидуальностей. В национальных отношениях отражаются вся сложность и противоречия всей совокупности общественных отношений.
В многонациональных сообществах проблема гуманизации межнациональных отношении занимает ведущее место, во-первых, в силу своей очевидной «проблемности»; во-вторых, из-за отсутствия научно обоснованной общегосударственной национальной политики; в-третьих, в связи с ухудшением экономической ситуации как в стране, так и в республике; в-четвертых, из-за политической нестабильности: и, наконец, в-пятых, в том, что дестабилизирующие ситуации в межнациональных отношениях возникают и на психологической основе, из-за неуважения к национальному языку, обычаям, из-за психологического давления этнических лидеров и т.п. Однако, как показала история, народы Карачаево-Черкесии в большинстве своем применение силовых методов в решении национальных проблем считают недопустимым, им не свойственна идеология национализма в традиционном значении этого понятия, что подтверждается опросом жителей республики в конце XX века: «69,3% опрошенных определяют свое отношение друг к другу вне зависимости от национальности и характеризуют конфликты в
14
студенческих и профессиональных группах как межличностные, а не межнациональные»1.
Гуманизация межнациональных отношений необходима и для возрождения национальных культур, выражаясь не в поисках «первородства» тех или иных традиций, авторстве по отношению к возникновению тех или иных архетипов, паттернов, артефактов общекавказской культуры, а в стремлении лучше узнать состояние того или иного этнического феномена, принимать его во внимание, считаться с ним. Тем более, что и для Карачаево-Черкесии, и для всего Северного Кавказа, да и в целом для России неизбежна местная корреляция всех форм общественной жизни местными же этнокультурами. Но и эта корреляция не носит характера обязательности, жесткой зависимости от умонастроений того или другого общества. И именно в КЧР народы проявляют толерантность не только в межнациональных, но и социальных и политических отношениях. Ведь история не раз показывала, что абсолютизация тех или иных теорий общественного устройства, зачастую принимаемых априори, тормозит, а то и отбрасывает назад развитие того или другого общества. (Вспомним последствия безоглядного доверия к марксизму-ленинизму, или, того хуже — к фашизму...). А рубеж XX — XXI веков ознаменовался крахом очередной социально-политической утопии -социал-коммунизма, вызвав все возрастающие проблемы либерализма, решать которые необходимо с высоких позиции гуманизма, где главной ценностью признается человек: индивид - индивидуальность - личность -творец и творение социально-культурного бытия.
Объектом исследования выступает толерантность в межэтнических отношениях в условия современной трансформации российского общества.
1 Щербина Е.А. Конфликтный менеджмент в региональном проявлении (на примере КЧР) // Вестник КЧИГИ. 2003. С. 280.
15
Предметом исследования являются ментальные основания толерантности в полиэтничном обществе.
Цели и задачи диссертационного исследования.
Целью нашего исследования стала атрибуция толерантности как онтологического и филогенетического свойства менталитета коренных народов Карачаево-Черкесии, являющейся одним из главнейших социокультурных регуляторов в межэтнических отношениях.
Для достижения указанной цели в диссертации решаются следующие задачи:
1. Концептуализировать понятие этнического менталитета и показать его функции в полиэтническом обществе.
2. Выявить соотношение менталитета этносов КЧР и их социального устройства.
3. Определить формы и границы толерантности в полиэтническом обществе.
4. Провести компаративистский анализ социокультурогенеза народов Карачаево-Черкесской республики.
5. Дать характеристику основных институтов формирования личности в культурах народов КЧР.
6. Раскрыть роль нартиады в формировании этноконсолидирующей функции менталитета народов КЧР.
7. Выявить основные этапы трансформации менталитета народов КЧР.
8. Показать ментальные особенности основных социальных групп общества КЧР.
9. Определить гуманистические основания традиционных культур народов КЧР.
Ю.Обосновать значение толерантности в менталитете народов КЧР для их сближения в процессе формирования новой социокультурной целостности.
16
В ходе исследования были получены результаты, содержащие следующие элементы научной новизны:
• Показана интегративная роль менталитета в этногенезе, социализации и культурации личности;
• Обоснована обусловленность менталитета этносов их социальной структурой и природно-ландшафтными условиями месторазвития;
• Доказано, что формирование толерантности имманентно формированию этнического менталитета;
• Выявлена специфика формирования толерантности в традиционном обществе и модернизирующемся;
• Определены объективные условия, необходимые для конструирования толерантных межэтнических отношении;
• Показано влияние особенностей социокультурогенеза автохтонов и аллохтонов КЧР на формирование толерантности в этническом менталитете;
• Определена роль институтов социализации личности в воспроизводстве и трансформации толерантности в этническом менталитете;
• Выявлены архетипы менталитета автохтонных нардов КЧР на основе компаративистского анализа национальных версий эпоса «Нарты»;
• Показано влияние российских модернизаций XIX - XX вв. и депортации карачаевцев в 1944 - 1956-е гг. на трансформацию ментальных оснований народов КЧР;
• Выявлено гуманистическое ядро традиционных культур и их влияние на толерантность в менталитете народов КЧР;
• Определены стратегии формирования полиэтничной региональной целостности на социокультурной подоснове толерантности.
Положения, выносимые на защиту
17 |
