ВВЕДЕНИЕ
Целью настоящей работы является исследование особенностей строения русского слога и ритмической структуры русской словоформы с учетом изменений, которые произошли в звуковом строе русского языка во второй половине XX - начале XXI века. Проблемы описания русского слога, слоговой структуры русских словоформ и закономерностей слогоделения в русском языке относятся к числу наиболее сложных и неоднозначно решаемых в лингвистической литературе. Их адекватное освещение - важная задача не только в теоретическом, но и в практическом плане. В частности, анализ слоговой структуры русских словоформ на фоне иноязычных систем необходим для разработки вопросов преподавания русского языка нерусским. В то же время иноязычный фон и особенности фонетической интерференции в речи иностранцев нередко дают возможность по-новому оценить то или иное явление фонетической системы языка.
Сказанное обусловило следующие конкретные задачи исследования:
1) рассмотреть вопрос о вариативности слогораздела в русском языке с учетом данных фонетической интерференции;
2) описать ритмические структуры словоформы и фонетического слова в современной русской звучащей речи;
3) дать анализ характеристик слоговой структуры русской словоформы на фоне особенностей слоговой и ритмической организации слова в корейском языке;
4) объяснить ряд явлений фонетической интерференции в русской речи корейцев исходя из различий в слоговой структуре русского и корейского слова.
5 Основными методами решения поставленных задач являются
описательный (с его основными компонентами: интерпретацией, обобщением, слуховым и перцептивным анализом), сопоставительный и статистический. В работе приводятся данные о частотности ритмических моделей словоформ в звучащих текстах с различной стилистической направленностью и степенью информативности.
Материалом исследования послужила русская устная публичная речь. Выбор материала объясняется непринужденностью и максимальной приближенностью устной публичной речи к речи, порождаемой в естественных условиях. Вместе с тем это речь образованных людей в ситуации, когда они следят за соблюдением норм произношения. На основе данного материала с опорой на труды Л.В. Златоустовой и O.A. Лаптевой был проведен анализ слоговых структур русских словоформ, являющихся предметом настоящего исследования.
Актуальность работы определяется, во-первых, необходимостью исследования слоговой структуры русской словоформы и фонетического слова в целях обучения русской фонетике нерусских; во-вторых, -серьезными изменениями, которые претерпела ритмическая организация русской звучащей речи, особенно устной публичной речи, на рубеже веков в новых условиях, когда свободная дискуссия стала достаточно частым явлением.
Научная новизна исследования определяется представленным описанием характеристик слоговой структуры русской словоформы на фоне особенностей структурной модели слога и ритмического строения слова в корейском языке. На основе данного описания в работе впервые дается осмысление явлений фонетической интерференции в русской речи корейцев. Теоретическая значимость диссертации обусловлена вкладом в изучение закономерностей просодической организации современной русской звучащей речи.
6
Практическое значение работы состоит в возможности использования ее результатов при обучении корейцев русскому произношению. Фрагментарно полученные данные могут также быть применены в курсах и спецкурсах по русской фонетике - главным образом, при подготовке будущих преподавателей русского языка как иностранного.
Концептуальные положения работы сводятся к следующим:
1. Структура слога, качественная характеристика составляющих слог элементов и закономерности слогораздела в русском языке значительно отличают его звуковой строй от звукового строя корейского языка. Это обусловливает сильную фонетическую интерференцию в русской речи корейцев, воспринимающих русский слог "через призму" своей слоговой структуры. При этом результаты фонетической интерференции различаются у корейцев, которые владеют русской письменностью, и у корейцев, которые знают только устную русскую речь.
2. Слоговая структура словоформ в русском звучащем тексте является одним из показателей его стилистической направленности и степени информативности. Чем более информативный характер имеет звучащий текст, тем большим оказывается процент многосложных ритмических структур в нем.
3. Наличие большого количества многосложных ритмических структур в звучащем тексте обычно сопряжено с приобретением немногосложными служебными словоформами ритмической самостоятельности. Это представляет собой одно из проявлений взаимокомпенсаторных отношений в языке.
4. Частотность различных ритмических моделей многосложных словоформ в русском звучащем тексте определяется не только центрированным характером русского словесного ударения. Важным является также то, что начальные слоги чаще несут на себе ударение, чем конечные.
7 5. В ритмической организации звучащего текста может находить
проявление полевое устройство дискурса, в котором отсутствуют жесткие границы и фиксируются как характеристики ядерного плана, так и пограничные черты.
Структура диссертации. Диссертация состоит из введения, трех глав, заключения, списка использованной литературы на русском, английском и корейском языках, а также приложения.
Содержание работы. Во введении обосновываются выбор темы, ее актуальность, новизна, теоретическая и практическая значимость; определяются цели и задачи исследования, характеризуются материал и методы исследования.
В первой главе диссертации излагаются теоретические основы исследования, рассматривается литература, посвященная проблеме определения слога в фонетическом и фонологическом аспектах, анализируются различные теории слогораздела в русском языке, оценивается роль слога в ритмической организации русской речи. Особое внимание уделено проблеме слогоделения с учетом морфемной структуры в русском языке. Показано, что граница слога в русской словоформе достаточно часто не совпадает с границей морфемы, а изменения, происходящие в звуковом строе русского языка, в основном, усиливают данное положение.
Во второй главе представлены результаты исследования ритмической структуры словоформы и фонетического слова в русской звучащей речи. С целью установления наиболее частотных ритмических моделей в русском звучащем тексте были проанализированы записи текстов теле- и радиопрограмм. В ходе проведенного исследования была установлена зависимость частотности различных ритмических моделей в звучащем тексте от его стилистической направленности и степени информативности. Особо рассматривался вопрос о приобретении ритмической
8
самостоятельности немногосложными служебными словоформами и условиях, этому способствующих.
В третьей главе дано описание структуры русского слога и ритмической структуры русской словоформы на фоне закономерностей слогораздела и ритмики в корейском языке. Анализируются сходства и различия в структурных моделях слогов и правилах слогораздела в двух системах, занимающих разное место в типологической классификации языков по слоговым признакам. Освещаются проблемы, связанные со строением ритмических моделей слов в русском и корейском языках. На основе проведенного описания дается анализ тех явлений фонетической интерференции в русской речи корейцев, которые связаны с различиями в слоговой структуре русского и корейского слова. При этом отмечается, что, воспринимая русский слог "сквозь призму" своей слоговой структуры, корейцы могут делать разные ошибки в области русского произношения в зависимости от того, сформированы ли у них навыки владения русской графикой. Сопоставление слогоделения в двух языках позволило определить те участки корейской фонетической системы, которые могут быть использованы для облегчения усвоения корейцами русского произношения.
В заключении излагаются основные результаты и формулируются выводы, вытекающие из проделанной работы, а также намечаются некоторые перспективы дальнейшего исследования.
Приложение содержит расшифровку текстов теле- и радиопередач, использованных для анализа слоговой структуры русских словоформ.
ГЛАВА 1. Понятие слога и основные концепции слогоделения в современной лингвистике
§1.1. Место слога в языке и речи
Природа слога как сложного лингвистического феномена переменна и имеет разноуровневый характер. Чтобы понять сущность слога, прежде всего, нужно определить соотношение понятий "язык" и "речь".
Язык есть средство коммуникации, а его реализация в речевой деятельности есть процесс функционирования языка как средства человеческого общения. Тезис Ф. де Соссюра, согласно которому "единственным и истинным объектом лингвистики является язык, рассматриваемый в самом себе и для себя" [Соссюр 1977:209], способствовал преимущественно изучению языка в лингвистике. "Лингвистику речи", считали второстепенной дисциплиной, имеющей дело с "индивидуальной стороной речевой деятельности" [там же, с. 56-58], что в последующем привело к тому, что ею стали меньше интересоваться.
Со временем ситуация изменилась. Современная лингвистика стремится провести различие между единицами языка и единицами речи. Многие исследователи считают, что единицы, представляющие уровни языка и речевой деятельности не совпадают, поэтому они должны описываться по-разному. Так, например, у К. Пайка дается следующее разделение речевых и языковых единиц:
-Речь: sounds > syllables > stress groups > pause groups > breath groups (звуки > слоги > акцентные группы > ритмические группы (синтагмы) > фразовые отрезки (паузы), высказывания, выделенные паузами) -Язык: phonemes > morphemes > words > phrases > sentences (фонемы > морфемы > слова > предложения). Совпадения есть только в начальных и
10 конечных единицах, то есть знак соответствия можно поставить между
"sounds <=> phonemes и breath groups <=> sentences". Остальные единицы языка не имеют прямого соответствия в единицах речи.
Л.В. Щерба различал "три аспекта того явления, которое называется языком: речь, т.е. процесс говорения и понимания (parole по терминологии Ф. де Соссюра, который, впрочем, забывает говорить при этом о процессах понимания); язык, т.е. упорядоченный лингвистический опыт (langue по терминологии Соссюра), и языковой материал, т.е. неупорядоченный лингвистический опыт, иначе говоря, сумма отдельных актов говорения и понимания, имевших место в истории данного индивида (понятие, которого нет у Соссюра) и длящихся в воспоминании" [Щерба 1974].
Такое решение проблемы разграничения понятий язык-речь отражается в положениях Н.Д. Андреева и Л.Р. Зиндера [1963:15-21], считающих целесообразным разграничивать следующие понятия:
1) речевой акт (по Л.В. Щербе - речевая деятельность; по Ф.де Соссюру - parole);
2) речь (по Л.В. Щербе, языковая материя - совокупность говоримого, сказанного);
3) речевая вероятность;
4) язык.
Однако в действительности при коммуникации имеют значение не единицы и части, а речь в целом, которая несет информацию на фоне языкового знания — структурного опыта, структурной памяти и структурного потенциала восприятия. По мнению К.С. Тайметова, коммуникация требует общественного опыта (знания), то есть «поля», на фоне которого речевые явления в конкретный момент выступают фигурами и помогают структурам обеспечивать потенциал для моделирования явлений. Концепт поля способствует обеспечению идентификации лингвистических единиц при всех формах фонетической экономии в живой речи, потому что детерминированность языкового
11
мышления восстанавливает порой опущенные звенья и предугадывает последующие. При «полевом» рассмотрении единицы идентифицируются полностью, с учетом состояния нескольких элементов одновременно, то есть идет целостное узнавание высказывания [Тайметов 1988: 32-33].
Такой подход представляется весьма ценным в объяснении особенностей функционирования в речи всех языковых явлений как в теоретическом плане, так и для практических целей. Ряд исследователей отмечает, что результаты статистического анализа речевых характеристик могут не только быть полезны как исходные данные для анализа языка, но и содержать в себе определенную информацию о некоторых чертах структуры языка.
Тем не менее неясными остаются проблемы, встающие при интерпретации данных статистического анализа: обладает ли язык статистической природой и могут ли некоторые виды вероятностных процессов служить хотя бы приблизительной моделью языка, а также могут ли данные статистического анализа речи быть соотнесены с данными структурного анализа языка. Иными словами, что описывается с помощью статистических методов: язык или речь. Причина таких неясностей коренится, главным образом, в неоднозначности трактовки различными лингвистами соотношения понятий "язык" и "речь". При этом имеются два прямо противоположных подхода.
Одни исследователи отрицают статистическую природу языка в отличие от речи. Язык обладает принципиально нестатистической природой [Шаумян 19626:3]. Поэтому описание системы языка как таковой может быть дано методами математической логики и теории множеств. Для изучения же текста необходимы вероятностные (статистические) методы исследования. Согласно данной точке зрения, введение статистических характеристик в теоретическую модель языка наравне со структурными принципиально недопустимо [Апресян 1962:156].
12 Другие исследователи отмечают, что для описания системы языка
недостаточно одних только методов математической логики и теории множеств, поскольку язык, по их мнению, характеризуется не только упорядоченным набором основных единиц и правил их образования и соединения друг с другом, но также и определенными вероятностными характеристиками этих единиц и правил их комбинирования [Лекомцева 1968:5]. При этом допускается возможность того, что некоторые виды вероятностных процессов могут служить хотя бы приблизительной моделью языка.
По мнению Н.Д. Андреева, "парадигматические вероятности принадлежат языку и всегда равны у разных единиц одной группы; синтагматические вероятности принадлежат речи и за редким исключением не равны у различных единиц одной и той же группы. Именно нетождество двух видов лингвистической вероятности объясняет тот факт, что количество информации, приходящейся в среднем на элемент языка, всегда больше, чем среднее количество, несомое тем же элементом в речи" [Андреев 1966:35]. Иными словами, статистическое описание должно обнаружить пределы варьирования лингвистических систем, в которых возможно осуществление речевой деятельности.
Вышеизложенные разные точки зрения помогают понять сложную и противоречивую природу слога. Двойственность слога, проявляющаяся в результате его реализации в динамике и статике, предопределяет его рассмотрение с фонетической и фонологической позиций. С учетом различной природы проявления слога можно определить слог и как речевую (ритмическую) единицу, имеющую волновую природу и рассматриваемую в качестве единицы дистрибуции просодических характеристик, и как дискретную структурную единицу [Тайметов 1988:60].
Важнейшая речевая функция слога состоит в том, что он является минимальной произносительной единицей, полем, на котором
13 осуществляются различные позиционные преобразования в звучащей речи
[Кузнецов 1966: 209-210]. Например, в русском языке, по определению Л. В. Златоустовой, слог является полем реализации признаков фонем. В рамках слога существуют корреляты фонем, но структура слога выполняет при этом не фонологическую (сегментную), а суперсегментную функцию [Златоустова 2000; Златоустова 2002]. Кроме того, слог обеспечивает использование фонетической информации для фонемной классификации, а слоговая структура высказывания - переход от набора распознанных фонем к представлению высказывания в виде значимой единицы [Бондарко 1981:174-175]. В рамках слога осуществляется переход от амодальных фонем к их аллофонным артикуляторным реализациям [Касевич 1981: 142]. Таким образом, функциональная нагруженность слога как речевой единицы не вызывает сомнений.
Однако вопрос о возможности выделить фонологический слог в качестве «языковой единицы» в русском языке вызывает разногласия среди исследователей. Понятие «фонологический слог» принимается далеко не всеми лингвистами: использование данного понятия вызывает возражения и сомнения в его необходимости. Л.И. Прокопова пишет: "Стремление видеть в слоге европейских языков фонологическую единицу, которая рассматривается при этом как некая дистрибутивная величина, лишено оснований..." [Прокопова 1973: 9].
Л.В. Бондарко подчеркивает, что фонетическая природа слога может пониматься различно и почти во всех случаях слог как фонетическая единица имеет мало общего со слогом фонологическим. Характеристики фонологического слога задаются через его отношение к некоторой идеальной модели, тогда как фонетический слог в значительной мере зависит от артикуляторных привычек и от реальных условий речевой реализации.
При этом Л.В. Бондарко вообще ставит под сомнение реальное существование фонологического слога. "Строгое рассмотрение
14
комбинаций фонем в слоге до определения того, что же является слогом, -указывает Л.В. Бондарко, - безусловно, невозможно. Выделение «фонологического слога» в качестве специфической, лингвистически значимой единицы в настоящее время не кажется ни убедительными, ни мотивированным, так как только фонетические критерии могут служить достаточным основанием для того, чтобы одну звуковую последовательность считать слогом, а другую - не считать" [Бондарко 1977: 20]. С точки зрения Л.В. Бондарко, "бесспорно существует слог как фонетическая (нефункциональная) единица, тогда как фонологическая реальность слога еще требует строгих доказательств. Иными словами, дистрибуция фонем в языке не обязательно является функцией единицы, называемой "фонологическим слогом" [Бондарко 1981: 52].
Обычно слог рассматривается как сугубо фонетическая единица. Под фонетическим слогом понимаются минимальные фонетические единицы, на которые естественно членится звуковой поток. Сторонники понятия фонетического слога считают, что, поскольку слог — единица естественного членения речевого потока, его структура, особенности слогоделения должны определяться на основе фонетических показателей и носить в достаточной степени стабильный характер. При определении характера фонетического слогоделения, с их точки зрения, наиболее правомерной следует считать экспериментальную, точнее инструментальную методику исследования. Некоторые лингвисты видят решение проблемы в ориентации на спектрально-временные изменения, которые могут сигнализировать о наличии границ между структурами.
Однако слог как речевая единица, представленная последовательностью волновых импульсов, не имеет четких пограничных сигналов. Как отмечает В.Б. Касевич, "в настоящее время экспериментально показано, что коартикуляция не ограничивается сферой традиционного слога, но может распространяться и на более протяженные фонологические цепочки" [Касевич 1983:102]. Поэтому решение
15
проблемы слога нельзя считать полным, если оно базируется лишь на данных, полученных с помощью анализирующей аппаратуры. Многие экспериментально-фонетические исследования наших дней несут на себе печать фетишизации объективных (акустических) методов, в то время как обращение к языковому сознанию говорящего остается вне поля зрения исследователя. Естественно, что такие результаты страдают однобокостью и могут при не совсем корректной интерпретации акустических данных привести к неправильному решению проблемы в целом [Потапова 1975:86]. Иными словами, полученные экспериментальные данные нуждаются в фонологической интерпретации, которую бывает непросто представить. В конечном итоге любой речевой единице должно быть найдено соответствие среди языковых единиц.
Соответственно до настоящего времени одним из основных критериев для выделения элементов из непрерывного речевого потока является языковое чутье, опыт носителя языка, а не какие-то физические корреляты этих единиц. Отсюда и все те трудности, которые связаны со слоговой сегментацией речевого потока по физическим параметрам [Потапова 1975: 86].
В настоящее время слог все чаще рассматривается с позиций комплексного подхода: как часть языкового знака, объем которого определяется правилам фонотактики языка; как последовательность артикуляторных жестов; как последовательность акустических сигналов; как последовательность воспринимаемых стимулов; как декодируемая слушающим часть языкового знака, границы которого совпадают или не совпадают с объемом единиц других языковых уровней [Златоустова, Потапова, Трунин-Донской 1986: 66].
В то же время ряд исследователей возражает против такого понимания слога. Так, Е.Б. Трофимова отмечает, что при описании слогоделения и структуры слога часто смешиваются фонетические и фонологические критерии. «Вся эта путаница», по ее мнению, возникает в результате
16
«комплексного» подхода к понятию слога. Чтобы решить эту проблему, Е.Б.Трофимова предлагает языковую концепцию, предусматривающую рассмотрение, по крайней мере, четырех типов слогов - по количеству выделенных ею видов языковых систем. На уровне текста выделяются фонетические слоги (слоги-текстемы), в пределах не данной в прямом наблюдении объективной языковой системы идет выделение фонологических слогов (слоги-семиотивы), на уровне подсознания следует выделять спонтанные слоги (слоги-автомоделемы) и, наконец, на уровне языкового сознания - интуитивные слоги (слоги-рефлексомоделемы) [Трофимова 1997:90].
Рассматривая фонологическое и фонетическое направления в изучении слога, следует учитывать, что они не являются принципиально противоположными, так как иерархически взаимосвязанные фонологический и фонетический уровни не существуют в отрыве друг от друга, а отражают единство языка и речи. В.М. Солнцев отмечает, что "освещение комбинаторики языковых единиц имеет важное значение для характеристики перехода от языка к речи, то есть от статического состояния языковой системы к ее функционированию в виде речи. Процессы комбинаторики языковых единиц — это ни что иное, как процессы речеобразования, при которых происходит формирование и выражение мыслей" [Солнцев 1977:3]. Корреляция названных уровней в том или ином виде проявляется в речевой реальности каждого конкретного языка.
Различие между фонологическим и фонетическим слогами состоит в том, что фонологический слог несет в себе комплексную информацию о допустимости или недопустимости определенной слоговой организации, тогда как фонетический слог реализует (или, соответственно, не может реализовать) ту или иную слоговую структуру. Иначе говоря, специфика соотношения фонологического и фонетического слогов и их границ проявляется в том, что фонематическая структура слога регулирует место
17 слогораздела в потоке речи, хотя и не определяет его достаточно точно.
Оптимальная сегментация на эмическом уровне позволяет решить как вопросы фонотактики с выявлением слоговых структур, так и практические задачи, то есть оптимальное определение ритмических групп на фонетическом уровне при обучении языкам и постановке правильного произношения и т.д. [Тайметов 1988:120].
Корреляция фонетического и фонологического уровней в том или ином виде проявляется в речевой реальности каждого конкретного языка, в частности в слоге, который может изучаться одновременно в фонетическом и фонологическом аспектах. Р.К. Потапова дает определение слога по всем его свойствам, понимая слог как "единство сегментных и суперсегментных единиц, образующих квазипостоянную наименьшую структуру, функционирующую в потоке речи, характеризующуюся определенными объективными (акустическими и артикуляционными) признаками и вычленяемую носителями языка при восприятии речевого потока" [Потапова 1986:83].
Л.Л.Касаткин также определяет слог как сегментную и суперсегментную единицу одновременно. "В слоге как суперсегментной единице один звук слоговой (или слогообразующий), он является вершиной слога, остальные звуки в слоге неслоговые {неслогообразующие). Рассмотрение слога с точки зрения слоговости/неслоговости звуков устанавливает, ... по каким параметрам происходит нарастание и ослабление слоговой волны, то есть каковы законы построения слога. Слог как сегментная единица является определенным отрезком речевой цепи. Рассмотрение слога с этой точки зрения устанавливает законы членения речевой цепи на слоги, выясняет место слогоразделов внутри слова и на стыке слов" [Касаткин 2003:51].
Фонологический слог в определенной степени отражает факты реальной слоговой сегментации звучащей речи и как модель описания основывается на приведении в соответствие свойств реально |
