ВВЕДЕНИЕ
В современной лингвистике акцент исследовательских интересов перемещается с анализа системно - структурных аспектов языка на его функционирование в процессе целенаправленной речевой деятельности. Речевая деятельность предполагает наличие своих собственных единиц, заключающих в себе ее основные параметры (Богданов, Сусов, Почепцов и др.). К их числу относятся сложные директивные речевые акты, характерной особенностью которых является побуждение к облигаторному, по мнению Говорящего, для Адресата действию.
Актуальность данной работы определяется: 1) социальной значимостью сложных директивных речевых актов в процессе межличностной коммуникации, 2) потребностью систематизации средств выражения суггестивной интенции в русском, английском, чувашском языках, 3) необходимостью выявления национальной специфики средств выражения и их прагматической вариативности.
Цель диссертации заключается в комплексном функционально -прагматическом анализе сложных директивных речевых актов на материале русского, английского и чувашского языков, который предполагает структурирование плана содержания и систематизацию единиц плана выражения рассматриваемых речевых единиц. Поставленная цель реализуется в ходе решения следующих задач:
1) произвести критический обзор различных взглядов на язык, речевую деятельность и их национально-культурные особенности с точки зрения использования в коммуникации высказываний обоснования;
2) на основе этого обзора разработать понятие структуры сложных
директивных речевых актов;
3)выявить критерии членения прагматического пространства комиссивных и ассертивных РА и выявить прямые и косвенные способы их выражения;
4)описать основные параметры прагматических вариантов комиссивных и ассертивных РА;
5)систематизировать структурные варианты выражения суггестивной интенции в каждом из языков;
6)определить коммуникативно-прагматический диапазон форм выражения суггестивной интенции;
7)проанализировать ситуативную вариативность форм выражения и установить их корреляцию с факторами коммуникативной ситуации;
8) выявить национальную специфику плана содержания и плана выражения функционально - прагматического поля комиссивных и ассертивных РА в английском, русском и чувашском языках.
Для решения поставленных задач в работе используются следующие методы и приемы лингвистического анализа: компонентный анализ, анализ словарных дефиниций, контекстуальный анализ, метод трансформационного анализа, метод логико-семантического моделирования, метод простого подсчета для систематизации полученных данных.
Материалом для исследования послужили высказывания, выявленные путем анализа произведений русской, английской и чувашской художественной литературы XX века, тексты публичных выступлений знаменитых политиков, что составило около 1000 примеров, а также данные ряда словарей современного русского, английского и чувашского языков.
Научная новизна исследования состоит в осуществлении комплексного анализа содержательных и структурных особенностей сложных директивных речевых актов в разноструктурных языках с
точки зрения их функционирования в конкретных ситуациях речевого общения.
Теоретическая значима :/т?ь исследования определяется тем, что функционирования сложных директивных высказываний позволяет учитывать взаимодействие коммуникантов в процессе общения, видеть диалектику сущности и явления в диалоге, и вследствие этого реально определить природу директивности и директивных высказываний.
Практическая значимость рассты заключается в возможности методического использования ее основных положений в процессе обучения иностранному языков частности, при изучении функций языка и его основных компонентов, одним из которых и является класс директивных высказывай ий'Л' Разработанные на основе диссертации лекционные и практические курсы могут оказать помощь обучающимся в процессе постижения природы коммуникации, ее метаязыковых и национально-языковых особенностей.
Цель и задачи данного исследования определили структуру диссертации, состоящей из введения, трех глав, заключения, приложения, библиографии, а также списка использованных источников языкового материала и словарей. Во введении обосновывается выбор темы и определяются актуальность исследования, цели и задачи, новизна и значимость работы, определяются основные методологические понятия и характеризуются методические приемы и материал исследования. В первой главе дается общая характеристика сложного директивного речевого акта, объясняется выбор адекватной модели описания, определяются критерии выделения, описываются его прагматические варианты, выявляются, систематизируются и характеризуются средства и способы выражения суггестивной интенции в русском, английском и чувашском языках. Во второй, третьей главах определяется коммуникативно - прагматический диапазон форм
выражения суггестивной интенции в русском, английском и чувашском языках. В заключении излагаются выводы исследования.
Апробация работы. Основные положения диссертации были представлены на региональных научных конференциях Чувашского государственного университета в 2000 - 2004 гг.; на научных конференциях: «Проблемы этнолингводидактики в поликультурной среде (2004 г.), «Актуальные проблемы филологии»(2004), на ежегодной конференции «Славянские чтения» (2003 г.).
ГЛАВА I. СЛОЖНЫЙ СУГГЕСТИВ КАК ОСОБЫЙ ТИП РЕЧЕВОГО АКТА
1.1. Дискурсные функции речевых актов со сложной иллокутивной силой
В современном мире возрастает число объектов и ситуаций, которые воздействуют на эмоционально-волевую сферу психики человека, вызывая у него различные эмоции. В психологии указывается важность эмоций в организации целенаправленного поведения говорящего, в результате большого эмоционального напряжения человек мобилизует все свои силы, функциональный уровень деятельности его повышается. Эмоциональность речи и осуществляемых речевых актов играет важную, а иногда и решающую роль в достижении прагматических целей коммуникации, ради которых и создаются акты, так как в эмотивно-экспрессивных вариантах высказывания объем речевой информации значительно больше, чем в нейтральных вариантах. Роль эмоционально-оценочной рамки состоит в том, чтобы помочь говорящему оказать воздействие на слушающего. Желая произвести эффект, убедить слушающего, говорящий мобилизует свои и его эмоции, в связи с чем эмоционально-оценочный компонент высказывания превалирует над номинативным. Ш. Балли заметил, что "человеческая мысль постоянно колеблется между логическим восприятием и эмоцией. Мы или понимаем или чувствуем чаще всего, что наша мысль складывается одновременно из логической идеи и чувства, "в одних случаях мысль будет иметь логическую доминанту, а в других - эмоциональную" [14.С. 22].
Важное значение для изучения анализируемых речевых единиц имеют описание и объяснение сложных речевых актов.
Остановимся на «природе» сложных речевых актов. В соответствующих речевых актах речевые акты связаны отношением иллокутивно независимым и иллокутивно зависимым. Связь между независимым и зависимым речевыми актами и особенности ее проявления определяются разнообразными факторами.
В соответствующих речевых актах посредством дискурсивных актов устанавливаются определенные дискурсивные функции компонентных речевых актов (их функции в структурировании речевого акта в целом): главность, вспомогательность, координированность. В речевых актах обычно речевой акт-тезис получает статус главного, а речевой акт-аргумент получает статус вспомогательного, вследствие которого они выступают как координированные речевые акты.
Данные речевые единицы различны в структурном плане, но они сходны в интенциональном плане, так как характеризуются единой перлокутивной целью и функционируют в речевой деятельности и речевом взаимодействии как цельные речевые единицы.
Посредством дискурсивных актов в сложных РА устанавливаются определенные дискурсивные функции компонентных РА (их функции в структурировании сложного РА в целом): главность, вспомогательность, координированность, способствуемость и способствование.
При анализе смешанных речевых актов мы основываемся на уже традиционном в прагмалингвистике представлении речевой единицы как трехуровневого образования, состоящего из локуции, иллокуции и перлокуции. Локуция представляет собой средство передачи внекоммуникативного содержания и обозначения темы речевого акта, то есть оформленное соответствующими языковыми средствами пропозициональное содержание. Иными словами, локуция является операцией формирования и оформления пропозиционального
содержания речевого акта. Иллокуция представляет собой способ и средство представления локуции в речи при определенных условиях для достижения конкретной перлокутивной цели. Другими словами, иллокуция - это операция представления локуции в речи, формирования всего информационного содержания (коммуникативно-целевой и предметно-содержательной информации) речевого акта как единого целого, обусловленная определенной перлокутивной целью. Под перлокутивной целью понимается осознанный образ характера непосредственного воздействия определенной сочлененной локуции и иллокуции (иллокутивной силы) на коммуниканта. Таким образом, общий характер иллокуции и перлокуции речевого акта определяется его перлокутивкой целью.
Рассмотрим локутивный уровень сложных РА. Поскольку сложный РА является определенным сочетанием простых РА, то в качестве языковой составляющей он имеет сочетание предложений. Следует отграничить предложения от сентенциальных форм, выражающих значения тех или иных коммуникативных функций простого РА: Послушай доброго совета; остановись (В.Шукшин). Здесь выделенные сентенциальные формы выражают лишь значения иллокутивной и перлокутивной функций совета и не представляют отдельных простых РА.
Чтобы отграничить такие высказывания, имеющие сентенциальную форму и коммуникативно-функциональное содержание, от собственно речевых актов, имеющих сентенциальную форму и пропозициональное содержание, их можно назвать метаречевыми актами-функциями. Следует подчеркнуть, что понятия "сложное предложение" и "сложный речевой акт" не изоморфны. С одной стороны, сложный речевой акт может быть оформлен как последовательность отдельных предложений, с другой стороны, сложному предложению может соответствовать элементарный РА,
ю
точнее, РА, который является элементарным на иллокутивном уровне, поскольку имеет одну иллокутивную функцию. Ср.: Приезжай скорее: я очень по тебе соскучился. - Килсем хавартрах: эпё саншан тунсахларам; Если ты уже прочитал этот журнал, то дай его мне. - Эхер те эсе сак журнала пахса тухна пулсан, мана парсам.
В первом предложении каждой части сопоставляемых предложений соответствует отдельный речевой акт со своей собственной иллокутивной функцией: первая часть выражает просьбу, а вторая - сообщение. Именно наличие между отдельными элементарными РА прагматических отношений, аналогичных отношениям зависимости в поверхностном синтаксисе послужило основанием для введения в лингвистическую прагматику понятия сложного речевого акта, называемого также речевым макроактом. Второе предложение представляет элементарный РА с ИФ директивного типа (просьба, требование и т.п.), выраженной в главной части. Придаточное условное не образует отдельного РА со своей собственное ИФ, а лишь эксплицирует конкретное условие успешности директивного РА выражаемого главной частью.
Существуют объективные критерии прагматической сложности СП. Одним из таких способов может быть установление логического статуса частей СП в терминах противопоставления "ассерция/пресуппозиция". Дело в том, что пропозициональное содержание каждого РА должно содержать в своем составе ассертивную часть или ее аналог (то есть то, что утверждается, о чем спрашивается, что требуется и т.п.). Значит, в прагматически сложном СП должна быть более чем одна часть, имеющая статус ассерции (к вопросу о том, верно ли обратное, мы обратимся чуть ниже). Неединственность ассерции в СП (по крайней мере, в СП, все части которых представлены повествовательными предложениями) легко обнаруживается при попытке подвергнуть СП отрицанию. Если при
и
этом ясно, что именно отрицается, то это значит, что у данного СП одна ассерция, а следовательно, перед нами прагматически элементарное СП. Если же отрицание не имеет однозначной интерпретации, то значит что перед нами, по меньшей мере, кандидат в прагматически сложные СП. Сравним с этой точки зрения два СПП с придаточным причины: Он остался дома потому, что плохо себя чувствовал (Вал хайне япах туйнипе килте юлче). - Они наверняка дома, потому что в такую погоду нормальные люди из дома не выходят (Вал килте пулмалла, сакан пек санталакра кам килтен тухе). Отрицая в первом предложении, мы не отрицаем ни того, что "он остался дома" (напротив, признаем истинность этой пропозиции), ни того, что "он плохо себя чувствовал" (истинностное значение этой пропозиции остается неопределенным). Отрицается только то, что второе было причиной первого: "он остался дома не потому, что он плохо себя чувствовал". Это, бесспорно свидетельствует о прагматической элементарности первого предложения. Иначе обстоит дело с отрицанием второго предложения. Оно может относиться и к тому, что "они наверняка дома", и к тому что "в такую погоду нормальные люди из дома не выходят", и к тому, что второе суждение может служить основанием для первого. Иными словами, второе предложение в отличие от первого не имеет естественного отрицания, что делает его кандидатом в прагматически сложные предложения.
Теперь необходимо уточнить, что в тех случаях, когда проверка на прагматическую элементарность дает отрицательный результат, это еще не означает, что перед нами СП, выражающее СРА. Дело в том, что естественного отрицания не имеют любые предложения, в семантической структуре которых присутствует конъюнкция пропозиций.
В работе Е.В.Падучевой в качестве свидетельства того, что часть СП соотносится с отдельным РА, предлагается рассматривать наличие
12
в ней так называемых "явлений главного предложения" или выражений, характеризующихся синтаксической неподчинимостью [135.С. 297-320]. К числу таких выражений относятся разноообразные показатели субъективной модальности (например, вводные слова типа кажется, к счастью, все-таки, или.частицы типа - то, относящиеся по терминологии Е.В.Падучевой к "первичным эгоцентрикам", и так называемые "модальные иллокутивные показатели", то есть разнообразные выражения, косвенно уточняющие высказывания, например обороты типа очень нужно или охота, употребляемые в отрицательном смысле). Однако из-за специфических сочетаемостных требований, которые эти показатели предъявляют к своему окружению, использовать их в качестве "лакмусовой бумажки" далеко не всегда возможно. Так, например, если попробовать вводить слово все-таки в приведенные выше примеры вторые части СП для доказательства того, что им соответствуют самостоятельные РА, то только в некоторых случаях мы получим безупречно правильные высказывания.
Как показывают примеры, коммуникативная целостность «сложных» СП обусловлена не семантическими отношениями между соединяемыми частями (хотя такие отношения могут быть в наличии), но прагматическими по своей природе отношениями между речевыми актами, воплощаемыми каждой из частей.
В лингвистической прагматике уже достаточно хорошо изучены отношения между отдельными РА в рамках СРА. Так, согласно Ван Дейку, простые РА, образующие СРА, могут вступать в отношения, которые носят как подчинительный, так сочинительный характер [79.С. 60]. О подчинительных отношениях между РА говорится в том случае, когда один из них доминирует, является основным, определяет иллокутивный тип всего СРА, а другой является побочным, подчиненным, "обслуживающим". В качестве примера подчинительных прагматических отношений между РА в составе СРА приводятся
13
отношения обоснования. Так, в сложной, состоящей из двух РА реплике: Мам, тебе надо будет погладить мое желтое шелковое платье. Я должна надеть его вечером. Первый РА играет доминирующую роль, а второй - вспомогательную роль, обеспечивая успешность первого РА. Таким образом, в данном случае образуется сложная, двусоставная коммуникативная единица, в которой доминирующий элемент определяет прагматический (иллокутивный) тип данного образования -директивный. Легко видеть, что прагматическое отношение обоснования может наблюдаться и в рамках интересующего нас типа СП, в частности, в СПП причинных и следственных отношений с союзами потому что, так что, а также в бессоюзных СП. Чтобы убедиться в этом, достаточно преобразовать вышеприведенную сложную реплику в одно из следующих СП: Мам, тебе надо будет погладить мое желтое шелковое платье, потому что я должна надеть его вечером - Мам, я должна надеть вечером мое желтое шелковое платье, так что тебе надо будет его погладить. - Мам, тебе надо будет погладить мое желтое шелковое платье: я должна надеть его вечером. Согласно Ван Дейку, прагматические отношения, которые возникают между высказываниями, образующими СРА, включают в себя отношения обоснования, уточнения, обобщения, коррекции, иллюстрации, разъяснения и вывода [79.С. 278-279].
Итак, для всех типов сложных РА характерно не сложное, а составное пропозициональное содержание, то есть языковой составляющей является не сложное предложение, а перлокутивно обусловленное сочетание предложений. Этим сложные РА существенно отличаются от простых РА, которые могут иметь как простое, так и сложное пропозициональное содержание.
В эмоционально-директивном коммуникативном же акте действие выполняется после реализации директивного, а необходимым и достаточным условием для осуществления действия директива
14
является выражение говорящим своего намерения. Исследуемый речевой акт нами определяется как двухкомпонентная структура, первая часть которой представляет собой побуждение (требование), а вторая является гипотетической ситуацией. Данная гипотетическая ситуация предлагается в качестве альтернативы к первому компоненту. Первый и второй компоненты связаны отношением дизъюнкции "или -или " (или отношениями условия в форме логической импликации "если, то").- Ведущим компонентом является требование. В случае отсутствия какого-либо компонента двучастной структуры можно говорить о косвенном выражении рассматриваемых ситуаций.
В рассматриваемом РА говорящий принимает на себя обязательства относительно выполнения некоторого будущего действия. В случае обещания слушающий предпочитает совершение действия говорящим, в нашем случае слушающему наносится ущерб в результате выполнения действия говорящим. Главным компонентом сложных суггестивных РА является "желание заставить кого-либо сделать (или, скорее, не сделать) нечто", а к условиям осуществления предлагается отнести следующие положения:"предполагая, - что ты не хочешь сделать то, что я хочу, - и, желая побудить тебя к этому, и, желая предотвратить твое возможное неподчинение, я говорю: Если ты двинешься, я выстрелю". Отсутствие в данном высказывании эксплицитного выражения типа: Я угрожаю тебе..., как нам представляется, несущественно с точки зрения его семантической структуры. "Если можно показать, что выражение этого вида составляет имплицитную, но интегральную часть высказывания (главным образом, основываясь на показаниях интонации), то оно должно быть включено в семантическое представление этого высказывания. В случае отсутствия какого-либо компонента двучастной структуры можно говорить о косвенном выражении данных ситуаций.
Дифференциация плана содержания рассматриваемых
15
суггестивных РА базируется на совокупности трех прагматических признаков, отражающих существенные признаки побудительной ситуации: 1) приоритетности / неприоритетности позиции Г, 2) облигаторности / необлигаторности выполнения действия для А и 3) его бенефактивности для одного (обоих) коммуникантов. Компонентами сложных суггестивных речевых актов являются: а) Слушающий не заинтересован в осуществлении действия; б) Говорящий знает о незаинтересованности слушающего; в) Говорящий способен осуществить действие; г) Говорящий заинтересован в определенном поведении слушающего; д) Говорящий намерен совершить действие.
Намеренное речевое воздействие может осуществляться посредством авторитета, убеждения, аргументации и т.п. Аргументирование представляет собой одну из многих возможностей речевого воздействия на сознание человека [80.С.198]. В зависимости от иллокутивных и перлокутивных характеристик компонентов, выступающих в функции аргументации (обоснования), можно выделить достоверные и вероятностные обоснования (первые, представленные, например, сообщениями, характеризуются полной истинностью, а вторые, выраженные, например, предположениями - неполной, относительной истинностью).
Проблемы разработки коммуникативных стратегий сложных суггестивны речевых актов — это во многом проблемы сопоставления пресуппозиций с реальным процессом коммуникации. Впервые понятие презумпции было введено Фреге: "Если мы что-либо утверждаем, то всегда имеется презумпция, что все простые и сложные имена в нашем утверждении имеют денотаты". [165.С. 69]. Фреге допускает, однако, лишь один вид презумпций - презумпции, связанные с употреблением имен и дескрипций, т.е. так наз. экзистенциальные презумпции, или презумпции существования. В некоторых работах презумпция предложения определяется как факт, который должен
16
иметь место в некоторой ситуации для того, чтобы высказывание имело в этой ситуации истинностное значение. Действительно, можно считать, что каждому истинному суждению соответствует некоторый факт.
В лингвистической литературе различаются разные типы пресуппозиций: семантические (экзистенциальные, фактивные), прагматические, общие и др. Семантические пресуппозиции или пресуппозиции истинности по Падучевой имеет следующее определение «Семантический компонент Р суждения S является презумпцией S, если ложность Р в некоторой ситуации делает утверждение S в этой ситуации неуместным, аномальным, бессмысленным. Иначе говоря, Р - презумпция S, если из уместного употребления S в некоторой ситуации следует, что Р является истинным в этой ситуации. Аналогично для вопросов, побуждений и других речевых актов. Если истинностное значение презумпции Р неизвестно слушающему, то слушающий, как правило, принимает его за положительное - в . силу исходной предпосылки об осмысленности языкового текста, которая лежит в основе взаимопонимания между людьми» [136.С.243]. Действительно, каждая презумпция "порождается" каким-то элементом предложения, т.е. входит в описание его значения. Одни презумпции соответствуют автономному компоненту поверхностной структуры предложения, например, придаточному предложению или именной группе: в семантическом представлении достаточно указать, что факт, соответствующий данной пропозиции, имеет место - фактивные презумпции (многие предикаты, вводящие придаточное знает, сожалеет, удивляется, огорчен, рад, доказывает, свидетельствует и т.д. имеют презумпцию истинности суждения, выражаемого придаточным предложением: предложение с глаголом знать: Он рад тому, что мы вернулись имеет презумпцию 'Мы вернулись'; в качестве примера презумпций, описывающих значение
17 |
